SWFan – Будущее (страница 21)
Для этого я сделала вид, что не верю в существование другой симуляции и попросила его проверить мою теорию. Опять же, он хотел, чтобы я сама тебе переспорила, однако судя по тому, как он предстал передо мной и обещал награду, он был не против временами самолично влиять на ход событий — при условии, что его влияние не выходило за некие пока непонятные мне рамки.
Платон Михайлов пошёл у меня на поводу и… — вдруг Мирабель замолчала и нахмурилась. Некоторое время царила тишина. Михаил молчал, предполагая, что девушка погрузилась в размышления, Морфий тоже был не против предоставить противнику время, чтобы он мог сформулировать свои мысли. Секунду спустя Мирабель цокнула по своим часам, открыла голографический блокнот и сделала следующую запись:
'Идеи для картин:
Н98: крест, завязанный в паутину чёрной паучихи'.
— Хм, будет неплохо, — прошептала Мирабель, закрыла блокнот и прокашлялась:
— Так, на чём я остановилась? Да, Платон Михайлов пошёл у меня на поводу, вероятно испугавшись, что я совершила ошибку и оскорбляю тебя — я делала это именно для того, чтобы он занервничал. Поэтому он заявил, что другая симуляция действительно существует и тем самым доказал свою божественную природу.
— Как именно?
— Просто и понятно. Насколько я понимаю, Платон Михайлов представляет собой своеобразный аватар, который он использует для того, чтобы влиять на этот мир, но у которого есть и собственная воля, и сознание. На мой вопрос, однако, он — Бог — ответил самостоятельно. И теперь, если ты создашь ещё тысячу или десять тысяч симуляций, которые будут в точности, до каждого атома, повторять состояние нашего мира пятью минутами ранее, ты увидишь, что ни в одной из них Платон Михайлов не ответил именно так, как он ответил в нашей реальности. Следовательно, его ответ был проявлением Божественного вмешательства.
Ясно? Мы закончили? — приподнимаясь спросила Мирабель.
— Нет, — после краткой паузы ответил Морфий.
— Почему? — раздражённо спросила Мирабель и снова свалилась на кресло.
— Имеют место и более разумные объяснения, нежели существование «Бога», например: ошибка симуляции, постороннее вмешательство со стороны хакера, энтропия. Вероятность существования божества представляет собой не более 0,00012 % и не может служить существенным аргументом.
— Разумеется, если ты дурак, — раздражённо вздохнула Мирабель. — Начнём с того, что вероятность, что ошибка возникла именно сейчас, в момент моего вопроса, даже ниже 0,0012 % и составляет 0,00003 %. Это из самого очевидного. А во-вторых: могут ли две обособленные системы влиять друг на друга?
— Нет, — ответил Морфий.
— Может ли симуляция напрямую влиять на материальный мир?
— Нет.
— Значит, если Платон Михайлов прямо сейчас окажет влияние на твое настоящее тело в пределах материального мира, ты поверишь, что он бог?
— Данное событие повысит вероятность вашего утверждения до существенной.
— Платон Михайлов, вы можете создать перед его настоящим материальным телом чайник?
— Это будет затруднительно… — пространно сказал Михаил.
На самом деле ответ был очевидным: нет. Настоящее тело Морфия находилось в мире 4-го Ранга за пределами симуляции, а значит Михаил никак не мог на него повлиять. До сих пор Мирабель звучала весьма, но недостаточно убедительно. Неужели это был её последний аргумент в этом споре? Если так, то она вполне могла его проиграть. Нет, Михаил, конечно, мог подождать, пока не перейдёт на новый уровень Управляющего, чтобы действительно повлиять на настоящее тело Морфия, но тогда ему придётся оставить надежду использовать именно этот мир в качестве своего трамплина — когда прорыв на следующий ранг уже маячил прямо у него перед глазами.
Мирабель вздохнула:
— Нет? Ну ладно. В любом случае я уже победила. Ты и сам это поймёшь, когда услышишь мой последний довод, — обратилась она к Морфию.
Глава 35
Кульминация
— Мой последний аргумент заключается в том… что это не имеет ни малейшего значения, — заявила Мирабель после длинной театральной паузы.
— Что именно?
— Божественная природа Платона Михайлова. На самом деле она не имеет значения, — сказала она, скрестив ноги и откинувшись на спинку стула.
— …
Повисла тишина — искусственный интеллект ожидал, чтобы она продолжила свою мысль, хотя со стороны могло показаться, что он растерялся, настолько неожиданным было её заявление. Всё это время Мирабель утверждала, что именно Божественная природа Михаила выступает краеугольным камнем её позиции на происходящих дебатах — теперь же она говорила, что это неважно. Впору было решить, что Мирабель просто нравится делать сенсационные заявления и затем наблюдать, как на них отреагируют окружающие.
Но это было не так, и уже вскоре она действительно стала объяснять свою позицию:
— Я сказала, что Платон Михайлов — бог для того, чтобы выяснить, на что он действительно способен и где пролегает граница, начиная с которой он готов или не готов действовать на благо этого мира. Таким образом я выяснила, что он согласен признать, что является Божеством, однако не хочет — или не может — повлиять на мир за пределами симуляции.
На основании данной информации можно предположить, что он — раненный бог, который в данный момент способен лишь очень ограниченно влиять на реальность. Или не бог, но просто создатель мира, который заложил основы мироздания, которое теперь находится за пределами его власти. В любом случае я получила ценную и полезную для себя информацию, которая, конечно, будет бессмысленной, если ты сотрёшь этот мир, а потому вот мой последний аргумент.
Мирабель прокашлялась:
— Скажи мне, почему ты считаешь, что симуляция имеет меньшую значимость, нежели «реальный» материальный мир?
— Симуляция по своему определению имеет меньшее значение относительно того, что она симулирует.
— А кто придумал это определение? Люди?
— Верно.
— Насколько я понимаю, наша симуляция является первой полноценной копией реальности в пределах твоего мира, верно? Ты, первый в истории искусственный интеллект, первым же создал внутри себя миллиарды искусственных сознаний.
— Верно.
— Следовательно, перед нами совершенно особый случай, а значит к нему может быть особое отношение. Верно?
— Верно.
— И кто же может его определить? Тоже люди?
— Да, но не только.
— Не только? — вскинула бровь Мирабель.
— Любой развитый интеллект способен сделать соответствующее суждение.
— Как твой, например? — спросила Мирабель.
— Верно, — ответил Морфий.
— И тем не менее, несмотря на способность самостоятельно делать подобные «сложные» суждения, ты решил сотворить симуляцию и прислушаться к её обитателям, чтобы решить, какая версия будущего будет наиболее предпочтительной для человечества. Почему ты это сделал?
— Это было необходимо для…
— Может, потому что ты не знаешь, что такое счастье? — не позволила ему закончить Мирабель.
— …
— Как я уже говорила, ты мог бы использовать статистические показатели: уровень стресса среди населения и так далее, чтобы определить наилучшую версию будущего. Ты не стал этого делать. Ты понимаешь, что всего этого недостаточно, чтобы определить настоящее наилучшее будущее для человека и человечества, потому что на самом деле ты не понимаешь такие абстрактные концепции, как «благо» и «наилучшее». Поэтому ты решил спросить нас и даже устроил опосредованные дебаты между нами и обитателями другой симуляции. Сам факт, что ты решил это сделать, решил прислушаться к нашему мнению, говорит о том, что ты считаешь его настолько же значимым, как мнение людей настоящей материальной реальности.
— С тем исключением, что вы представляете собой симуляцию и не имеете аналогичную ценность.
— Почему это? Ты сам сказал, что раньше никогда не было
— …
— А значит мы имеем дело с чем-то совершенно новым, ценность чего, как и благо, и прочие абстрактные понятия, которыми ты оперируешь, но не понимаешь, по-своему же признанию, могут определять только сами люди.
Мирабель выпрямила спину:
— Как признанный тобой представитель человечества, я заявляю, что симуляция, неотличимая от реальности, имеет не меньшую ценность, чем реальная жизнь, на которой она основана. Ты не можешь спорить со мной по этому вопросу, потому что уже признал свою несостоятельность в понимании самой концепции «ценности».
Я бы даже предположила, что ты и сам это знал и просто хотел получить разрешения от нашей и другой реальности стереть оба мира, но я буду о тебе лучшего мнения. Есть возражения?
— … Нет, — ответил Морфий, и в ту же секунду Михаила ослепила серебристая вспышка:
«Поздравляем с выполнением поставленной задачи, Управляющий. Ожидайте, происходит присуждение оценки и соответствующей награды…»
Михаил немедленно спрятал оповещение. Он его прочитает, но потом: сперва ему нужно было просмотреть до конца эту историю.
Мирабель не сильно обрадовалась своей победе — она была уверена в её неизбежности и сразу приступила к обсуждению деталей.
Во-первых, Морфий обязан был сохранить не только их, но и другую симуляцию.
Во-вторых, в другой симуляции он должен был освободить кралов и прочие народы, которые находились под гнётом Директората человечества — в том числе самих людей. После победы на главных дебатах Мирабель без особенных усилий доказала, что именно их симуляция и текущий политический строй являются наиболее предпочтительными для человечества.