SWFan – Альтернатива (страница 20)

Победа была мимолётной; всё больше орков опускалось на корабль. Последний, казалось, раскачивался под их весом. Александр время от времени поглядывал на Ману. Тот ловко хватал мушкет своего павшего соратника, делал выстрел, затем бросал и хватал следующий.

Но всё это было бесполезно. Эльфы падали один за другим. В один момент Ману, Александр, ещё два матроса и монах в белой робе обнаружили себя на самой корме. Перед ними громоздились тёмные зеленокожие фигуры, за спинами которых постепенно разгоралось пламя.

Матросы шипели ругательства. Монах шептал молитвы. Александр посмотрел на Ману и увидел, как тот улыбается, кусает губы и крепко держится за медный медальон на бронзовой цепочке.

Небо и море вокруг переливались яркими огнями. Понять, как развивается сражение, было решительно невозможно. Да и нужно ли это, когда смерть дышит прямо в твоё лицо?

В такие моменты, подумал Александр, главного героя обыкновенно спасает сюжетная броня. В то же время изначально он вовсе не собирался принимать участие в судьбе Матвея. Можно, конечно, его спасти, но тогда нарушится чистота эксперимента.

Александр серьёзно задумался, как ему будет правильнее поступить, и в этот самый момент из тёмной орды выступила рослая фигура. В сиянии пылающего судна Александр к своему удивлению разобрал у неё на шее вырезанную из кости фигурку белой птицы.

— Священник? — спросил орк рычащим, но ровным голосом, показывая на монаха. Последний медленно кивнул. Прямо перед ним парил кинжал.

— Сложите оружие, и мы вас не тронем, — заявил орк.

Матросы переглянулись. Наконец один из них бросил ружьё и упал на колени. Остальные посмотрели на монаха. Тот помялся некоторое время, поскрипел зубами, прочитал молитву и кивнул. Кинжал вернулся ему за пояс.

Тогда и все остальные эльфы, включая Ману и Александра, бросили мушкеты.

Орки немедленно их окружили и стали деловито связывать верёвками.

Только тогда Александр вспомнил, что хотя зеленокожие и промышляли пиратством, их вовсе нельзя было назвать беспощадными варварами. Напротив, они унаследовали большую часть социальных норм от прежней, вполне гуманной человеческой цивилизации; последнюю можно было уличить разве что в некоторой ненависти именно к эльфийскому народу, но время сгладило это противоречие. Немногие помнили древнюю историю, и к тому же влияние Эриксона, ныне Брана, который вовсе не испытывал к эльфам особенной ненависти и даже в некоторой степени уважал и ценил культуру последних привело к тому, что орки были едва ли не более милосердны к своему сопернику, чем он к ним.

Вскоре Александра, Ману и остальных связали и стали затаскивать на летающее судно, которое для этой цели спустилось немного ниже к уровню моря.

В это же время Александр оставил свою оболочку, вернулся в чёрное пространство и пристально изучил расстановку сил на поле боя. Впрочем, даже наблюдая за битвой со стороны едва ли можно было разобраться в происходящем. Всюду пылали яркие огни. Обломки морских и небесных судов медленно погружались в глянцевые чёрные воды. Разруха уже казалась монументальной, и несмотря на это стороны только начинали прощупывать силы друг друга. По всей видимости, сражение обещало затянуться на целую неделю, а может быть и дольше.

Александр кивнул и стал проматывать время.

На следующий день битва возобновилась.

На третий произошёл перерыв.

Краем глаза он поглядывал и за Ману. На карте последний представлял собой мигающую точку. Некоторое время он провёл на летающем судне. Затем его пересадили на другое, транспортное, и вместе с прочими пленниками отправили на юг. Там, среди запретного моря, орки обустроили целый остров-тюрьму, где держали пленённых эльфов для будущего обмена или получения за них выкупа.

Ману предстояло оказаться среди них и смиренно дожидаться своей судьбы, когда в самый неожиданный момент судно, на котором он летел, потерпело крушение и упало в море. Следующие воспоминания юноши были обрывочны. Он помнил ветер, помнил пламя и грохот, помнил крики и огромную тень в небесах… Он помнил падение, и как солёная вода стала наполнять его горло, и как волны бушующего моря швыряли его из стороны в сторону… Наконец он помнил, как когтистые лапы вонзились в его плечи, а затем наступил долгий, долгий мрак…

Через некоторое время неподвижный юноша уже лежал на песчаном берегу, когда над ним протянулась высокая тень…

Глава 30. Яблоки

В себя Ману приходил неспешно, как бы выплывая из дрёмы.

Первое время, когда он только очнулся на кровати, ему казалось, что он лежит у себя дома, и что все недавние события — морская служба, битва, плен, крушение, огромные крылья и бурное море, которое, казалось, насильно наполняло его глотку — всё это не более чем дурной сон, кошмар, от которого он наконец проснулся.

Вот, думал он, разглядывая мутными глазами деревянную дверь: сейчас она откроется, и в комнату зайдёт юная девушка с прекрасными голубыми волосами, улыбнётся ему своей солнечной улыбкой, силой вытащит из кровати и поведёт на их утреннюю прогулку по берегу, во время которой будет хлопать голыми ножками по краешку воды…

Спустя минуту дверь действительно приоткрылась, только в комнату вошла вовсе не юная девушка, но высокая и мрачная фигура. Ману вздрогнул, пришёл в себя и прижался спиной к изголовью кровати. Наконец его зрение прояснилось. Он поморгал некоторое время, а затем увидел перед собой высокую женщину в плотной чёрной мантии.

У неё были длинные тёмные волосы, бледное лицо неопределённого возраста и полные, но сухие губы, приподнятые в лёгкой улыбке.

Женщина пристально смотрела на него своими чёрными глазами.

Ману выдавил улыбку и сказал:

— Доброе… утро.

— Доброе, — ответила женщина.

Сразу несколько вопросов мелькнули у него в голове. Кто это? Где он? Что случилось после крушения небесного судна? Где остальные? Ещё кто-нибудь выжил? И чем закончилась битва?

Ни один из них Ману не смог озвучить.

Сам не зная почему, он не мог свести глаз с лица таинственной женщины.

— Как тебя зовут? — спросила она приятным глубоким голосом.

— Мат… Ману. Меня зовут Ману.

— Ману, — женщина кивнула, словно делая заметку у себя в голове. — Как ты себя чувствуешь, Ману?

— Я… — и тут Ману впервые обратил внимание на состояние своего тела. С ним всё было в порядке… И это было странно. Он точно помнил, как во время крушения кусочек деревянной балки пронзил ему руку. Он покрутил её перед собой и не увидел даже царапины.

— Я… В порядке? — прошептал он недоверчивым голосом.

— Это хорошо, — кивнула женщина.

После этого она спросила, может ли Ману ходить, и когда он ответил, что да, запросто, предложила ему присоединиться к завтраку. Через минуту они проследовали в другую комнату. Всё это время Ману внимательно смотрел по сторонам. Из закрытых застеклённых окон открывался вид на ухоженный садик. Сам по себе домик был довольно уютным, хотя своим внутренним убранством сильно отличался от привычной эльфийской архитектуры.

Впрочем, подумал про себя Ману, присаживаясь за небольшой деревянный стол, за всю свою новую жизнь он видел только остров, на котором родился, да корабль. Всё остальное он наблюдал только на картинках, и вполне может быть, что здешняя архитектура была обыкновенной для Царства На западного моря или новорождённой республики.

Женщина предложила ему хлеб, целую тарелку яблок и гранённый стаканчик светлого напитка. Затем она стала смотреть на него, улыбаясь призрачной улыбкой. Ману чувствовал себя неловко. Он съел немного хлеба. Запил напитком. Последний сперва показался ему яблочным нектаром, и только потом, когда у него закружилась голова, он понял, что это был сидр.

Ману по своей природе был чутким человеком. Всё происходящее — странная женщина в чёрном, хлеб, яблоки, — казалось ему необыкновенным, но именно поэтому таким занимательным. Вскоре между ними завязался разговор. Ману узнал, что звали женщину Каденция, — непривычное имя, — что она уже много лет живёт на своём острове в полном одиночестве, что сам по себе остров несколько отрезан от внешнего мира, и что корабли бывают здесь очень редко… Когда Ману выслушал весь этот рассказ, таинственный ореол происходящего немедленно развеялся.

По всей видимости, думал он, раньше на этом острове была небольшая, ныне почившая колония — повсеместное явление. Поселения довольно часто умирают, не успевая в достаточной степени развиться. Особенно повальной данная тенденция стала полтора десятка лет назад, когда произошёл великий катаклизм. Многие земли вдруг стали недоступны из-за перемены в погоде и на море. Очень может быть, что прочие колонисты просто убежали, когда сюда перестали ходить корабли, а Каденция, то ли потому, что ей было некуда возвращаться, то ли по иной причине решила остаться и с тех пор жила тут в полном одиночестве.

Ману сразу проникся жалостью к этой женщине. Все странности в её поведении он мысленно объяснил долгим одиночеством и незаметно для самого себя стал говорить более бодрым и весёлым голосом, стараясь приподнять её настроение.

Наконец он поведал собственную историю. Он даже разговорился, снова и снова попивая прохладный сидр. Каденция его внимательно выслушала, а затем спросила:

— Ты хочешь вернуться назад, Ману?