Святослав Яров – Реплика (страница 23)

Вначале одиннадцатого в отделение подтянулся следователь. Белая кость, саркастически хмыкнул Алексей Борисович, бросив взгляд на часы. Рабочий день с десяти до девятнадцати, обед по расписанию, всё как у людей, скептически хмыкнул опер. С другой стороны, тебе-то кто мешал податься в следствие? — спросил он себя. Выбрал по доброй воле оперскую лямку, так тяни и не гунди.

Кузин перепоручил троих схваченных за руку на месте преступления бандитов заботам следственного отдела и отпустил восвояси омоновцев, освободив их наконец от выполнения несвойственных им вертухайских функций. Потом обрисовал следаку ситуацию и вручил тому «чистухи» Чекменёва и Тарасевича. Покончив с формальностями Алексей Борисович, несмотря на то, что совсем не спал этой ночью и всё утро работал с задержанными, решил наведаться во второй морг судмедэкспертизы, куда отправили тело «Беса».

Не то чтобы он совсем уж сам по себе туда отправился. Нет. Просто услышал, что криминалист Тверского РУВД намерен ехать дактилоскопировать и фотографировать труп, ну и упал ему на хвоста. Посещение морга — процедура малоприятная, но куда деваться, если личность главаря бандитов по-прежнему оставалась загадкой, а Кузина пока никто не освобождал от обязанности, выяснить, кто же всё-таки он такой. Пренебрегать возможностью заполучить хоть какую-нибудь дополнительную информацию, могущую оказаться полезной в решении этой задачки было бы неразумно, вот Алексей Борисович и поехал. По пути договорился с экспертом, чтобы тот напечатал для него персонально допкомплект фотографий. Помимо того, попросил сделать и дубликат дактилокарты, тоже, что называется, про запас.

В морге, пока эксперт занимался фотосъёмкой и откатывал пальчики, Кузин переговорил с врачом, производившим вскрытие. Строго говоря, судмедэксперт не обязан был что-либо ему рассказывать — всё, что касалось насильственно-убиенных, относилось к ведению 2-го, то бишь убойного, а никак не 4-го, разбойного, отдела, — но медик пошёл оперативнику на встречу и от беседы не уклонился, хотя с чистой совестью мог бы. Собственно говоря, Кузина интересовала не причина смерти — она и так была ему прекрасно известна — а лишь нюансы вроде наличия у покойного особенностей физического развития, родимых пятен, шрамов, следов от ожогов, татуировок и прочих метин. Почти на все перечисленный вопросы ответы были отрицательные… Кроме первого. Медик сообщил, что визуальная оценка соразмерности развития мышц левой и правой половин торса позволяет сделать уверенный вывод, что покойник был левшой.

Часа через полтора, заполучив дактилокарту и фотографии, Алексей Борисович отправился на Петровку, буквально на минутку забежал в свой кабинет и сразу поднялся на шестой этаж в экспертно-криминалистическе управление. Для подтверждения того, что в морге находится именно «Бес», следовало безотлагательно сравнить отпечатки пальцев убитого с многочисленными отпечатками, оставленными на местах преступления «Бесом». Это была формальная процедура — у Кузина на руках имелось постановление о назначении дактилоскопической экспертизы, — сам же он нисколько не сомневался, что совпадение будет полным. Порукой тому было разительное портретное сходство, в смысле, сходство с композиционным портретом, и показания двух из трёх подельников «Беса».

Помимо того требовалось внести ясность в ещё один вопрос, совсем не формальный, но занимавший Алексея Борисовича куда больше. Следовало наконец выяснить степень внешнего сходства между «Бесом» и Котовским, чья тень снова навязчиво замаячила на горизонте. В значительной мере опытного опера подтолкнул к этому факт, что и тот, и другой были левшами. Не слишком отчётливо понимая, во что всё это в итоге может вылиться, Кузин, тем не менее, уболтал габитоскописта* безо всякой казёнщины, чисто по-дружески, срочно провести сравнительное исследование фотопортрета Григория Котовского, одолженного у Фирсовой, и свеженьких фотографий из морга.

— Злоупотребляете, товарищ подполковник! — иронично-укоризненно отреагировал на его просьбу эксперт, однако пообещал с ответом не затягивать.

Следующим шагом стал визит к Симакову.

— Ты что творишь, Алексей? — раздражённо спросил начальник отдела, едва Кузин переступил порог. — Меня сверху уже задёргали: кто, что, как… А ты глаз не кажешь!

— Я, между прочим, работал, — Не полез за словом в карман подчинённый и, тяжело опускаясь на стул, возмущённо присовокупил: — Со вчерашнего вечера на ногах, ничего не жрал и глаз не смыкал!

— Ладно, ладно… — поспешил погасить его праведный гнев Симаков. — Разобрался, что за публика?

— Почти, — уклонился от однозначного ответа Алексей Борисович.

— Ну так, поделись своим почти.

— Делюсь, — устало произнёс Кузин, положил перед собой неизменную дерматиновую папку и принялся вводить начальство в курс, вынимая из неё и передавая Симакову фотографию за фотографией.

— Кивко Роман Петрович — он же «Кивок», — Протянув начальнику первый снимок, пояснил подполковник. — 1954 года рождения, уроженец села Пятихатка…

— Пятихатка? — с ухмылкой переспросил Юрий Александрович.

— Пятихатка, — нимало не смутившись, подтвердил Кузин, — Мироновского района Киевской области Украины. — и продолжил: — Трижды судим за грабежи и разбой. Общий стаж за решёткой — 13 лет.

— Ничего не скажешь, достойный член общества! — не сдержавшись,

*Габитоскопист — эксперт, занимающийся идентификация человека по признакам внешности, отражённым на фотоматериалах, видеозаписях и иных носителях изображений.

буркнул Симаков.

— Достойный, дальше некуда, — согласился Кузин и достал из папки второе фото.

— Тарасевич Николай Богданович, 1960 года рождения, уроженец Могилёва. Две судимости за хулиганку и за убийство по неосторожности, два и три года, соответственно. Типичный «баклан». Сила есть — ума не надо. Они с «Кивком» вместе чалились…

— Понятно. — Кивнул Симаков

На стол легла следующая фотография.

— Ну и Чекменёв… — не углубляясь в подробности, потому как этого представлять нужды не было, скупо прокомментировал Кузин.

— Во кампашка подобралась! — хмыкнул Юрий Александрович. — Хохол, бульбаш и русак — прямо какой-то восточно-славянский бандинтернационал!

Алексей Борисович воздержался от оценки начальственной шутки и извлёк на свет божий аж целых четыре снимка — как полагается при фотографировании трупа, анфас, левый и правый профиль плюс ростовой, — сделанных во 2-ом морге, и веером раскинул перед шефом на столе.

— А это… — он выдержал эффектную паузу. — «Бес» собственной персоной!

— Иди ты! — недоверчиво-удивлённо воскликнул Симаков.

— Не пойду. — Кузин утомлённо прикрыл глаза и помассировал их пальцами. — Я там уже был. Ничего интересного.

На сей раз уже Симаков, пропустив остроту подчинённого мимо ушей, взял в руки фотографии и впился в них глазами.

— Это точно?

— Абсолютно точно будет, когда дактилоскопия своё слово скажет. У них там запара, но обещали, что дня через два заключение будет готово. А лично мне показаний подельников более чем достаточно, чтобы не сомневаться, что это «Бес»! — веско заключил Алексей Борисович и с грустной издёвкой в голосе поинтересовался: — А что собственно вас, Юрий Александрыч, удивляет? Если помните, в плане проведённой нынешней ночью операции гражданин Чекменёв фигурирует, как предполагаемая связь не кого-то, а вот именно что «Беса».

— Да уж! Не знали, да угадали… — буркнул Симаков, по-видимому вспомнив, как они с Кузиным пудрили мозги Егорову, чтобы тот дал добро на операцию, и спросил: — Личность удалось установить?

Кузин лишь отрицательно помотал головой.

— Что, даже подельники ничего о нём не знают? — Удивился Симаков.

— Тут видишь какое дело, — принялся объяснять Алексей Борисович, — «Бес», он — мозговой центр. Наводчики, сбыт, организация нападений — всё было на нём. Как он ухитрился обзавестись в Москве нужными контактами, даещё за такой короткий срок — ума не приложу.

И заметь, никак не засветился в местной преступной среде. — Кузин в недоумении пожал плечами. — Но вот таки как-то смог. Криминальный талант! А эта троица — пехота. На подхвате. Набрал по случаю более-менее подходящих… Так с какого, спрашивается, ему с ними сближаться и что-то о себе рассказывать? В случае чего, концы обрубил и растворился. А кто он, что он? «Бес» и всё! Связь односторонняя по телефону. Все разговоры только при личной встрече. Хочу заметить, конспирация у него была на уровне!

— Но с Закупрой-то у них прокол вышел, — напомнил Симаков.

— И на старуху бывает… Сам знаешь. По всему видать, поднадоело «Бесу» трясти состоятельных граждан. Решил одним махом хапнуть много и сразу. А тут в лице Олега спец по взрывному делу подвернулся. Может ещё и ситуация с казино подпирала, мы ж не знает, что да как там складывалось…

Алексей Борисович помрачнел. Как не гнал он от себя мысль о смерти Олега, она настырно всплывала и безжалостно впивалась в мозг. Эх, парень, парень…

— Я закурю? — попросил разрешения Кузин.

— Кури, старый, кури! — позволил Симаков, понимая, что у того на душе кошки скребут.

— Вот и скажи после этого, что везение в нашем деле рояля не играет, — закурив, раздумчиво произнёс Алексей Борисович, словно в продолжение какого-то давнего спора возможно, что и с самим собой. — Два месяца мы как рыба об лёд бились, и ни хрена! Всё по нулям! А Олег просто сходил с девчонкой на дискотеку, и, сам того не ведая, вывел нас на «Беса»! Хотя… — Кузин сделал какое-то отчаянное движение рукой, — …какое тут к чертям собачьим везение, если послезавтра похороны!