Святослав Яров – Охридский "ястреб" (страница 3)

– Здравствуй, брат! – еще издали поздоровался он.

Денис вспомнил, как при первой встрече чуть было не принял его за земляка. Типично славянская наружность в сочетании со знанием русского языка, на котором тот говорил почти без акцента, ввела бы в заблуждение кого угодно. Недоразумение, впрочем, вскоре рассеялось. «Я – югослав!» – кратко отрекомендовался новый знакомый, чем и ограничился. Уточнять национальную принадлежность он тогда не стал, и, к стыду своему, Денис так до сих пор и знал, к какому из народов, населявших бывшую СФРЮ, принадлежит Бранко.

– Здорово, братишка! – расплылся он в широкой улыбке, вставая с места. Они обнялись. – А ты все такой же – ни черта не меняешься! – Денис жестом предложил другу присесть. – Ну, рассказывай, где тебя носило? Почему помалкивал столько лет?

– Не до разговоров было… – продолжая лучезарно улыбаться, уклончиво ответствовал тот, усаживаясь за столик.

Что ж, это вполне в его духе. Он и раньше многословием не отличался. «Ничего, – снисходительно рассудил Бардин. – Захочет, расскажет, ну а нет… На нет, как известно, и суда нет!»

– Рад тебя видеть, Гавран, – сказал Бранко, всколыхнув в памяти Дениса что-то, порядком уже подзабытое.

Гавран – по-сербски, ворон. Так его называли в отряде. Прозвище это он выбрал себе сам, вспомнив о школьных годах, когда все было просто и понятно. Тогда кличка «Ворон» прицепилась к нему как-то сама собой, непонятно даже, по какой причине. Может, из-за черно-смоляных волос, которыми наградила его мать, – поди теперь разберись… В общем, он решил не мудрить – раз уже был однажды Вороном, им и останусь, хоть бы и на сербский лад. «Давненько это было…» – с сожалением вздохнул Денис, поддавшись нахлынувшей грусти о минувшей бесшабашной молодости, а вслух произнес:

– Все в прошлом. Тринадцать лет прошло, как я перестал быть Гавраном, а ты – Македонцем. Того времени уже не вернуть… – и, чтобы соскочить с темы о былом, поинтересовался: – Все хотел спросить, да как-то недосуг было: ты на самом деле – македонец? Я ведь до сих пор так и не знаю, кто ты по национальности?

– Я-то? – переспросил Бранко и, пожав плечами, без пафоса, но твердо повторил то же, что сказал при первой их встрече: – Я – югослав! – А потом веско добавил: – И родина моя – была и есть Югославия!

От таких слов Денису даже стало не по себе.

– Брось, дружище! Страны такой давно нет.

– А для меня она есть! – упрямо возразил Бранко и, приложив руку к сердцу, заверил: – И, пока я жив, она всегда будет здесь!

– Что ж, пусть так, – согласился Денис.

Жизнь научила его ценить и уважать чужую боль. К тому времени, когда он только еще собирался в Сербию, чтоб по доброй воле собственную головушку под пули подставлять, в Югославии уже лет семь шла война… С перерывами, с разной степенью интенсивности, но все же то была война… Вернее, даже не война, а войны… И все без исключения бывшие югославские республики так или иначе в них поучаствовали. Невелика премудрость – догадаться, что мало кого горе и смерть стороной обошли. Денис нисколько не сомневался, что и Бранко Джуричу этого «счастья» перепало – мало не покажется! Однако, даже став со временем близким другом, расспросами – что, как, да почему? – он никогда не ему докучал, считая, что без приглашения в душу лезть – последнее дело. Сам же побратим больше помалкивал.

– Мы с тобой никогда об этом раньше не говорили… – словно читая его мысли, медленно промолвил Бранко. – Может, теперь пришло время?! Ты вот спросил, кто я? Отец был сербом, мать – хорваткой, сам я родился в Джяковице – это в Косово… Вот и разберись тут, кто я! Раньше была одна страна на всех. И, ведь, все: сербы, хорваты, босняки, черногорцы… Все как-то уживались друг с другом. А потом Югославия затрещала по швам. Я молодой был, даже не понял, как это случилось… В Хорватии или в Боснии кто-то кого-то убивает? Так это далеко… Подумаешь, косовские шиптары воду мутят, так они вечно чем-то недовольны… Думал, если я никого не трогаю, так и меня не тронут… Об одном мечтал – хорошее образование получить… Я, между прочим, в Москве учился в Лумумбарии* – он грустно усмехнулся. – Не поверишь, на факультете физико-математических и естественных наук по специальности «прикладная математика».

Услыхав о таком факте из биографии побратима, Денис аж присвистнул.

– Ох, и ни фига себе! – подивился он, рассудив про себя: «По крайней мере, теперь понятно, где он так хорошо по-русски наблатыкался».

– Было дело, – мрачновато подтвердил Бранко и продолжил: – Учился себе и учился. На каникулы к родителям приезжал. А в конце девяносто седьмого в Джяковице случилась резня – соседи позвонили, рассказали… Моих – всех разом: отца, мать, младшую сестру… Как узнал, все бросил, сорвался с четвертого курса и вернулся. Даже хоронить нечего было – все сгорели, вместе с домом, – лицо его скривились в гримасе, словно от зубной боли. – Верно у нас говорят про таких, как я: выгорела душа, считай, нет человека.

Бранко сидел, уперевшись остекленевшим взглядом в стол.

– Такая вот вышла прикладная математика! – подытожил он. – Если я потом что куда и прикладывал, так только глаз к оптическому прицелу, а палец к спусковому крючку. Стрельбу я с детства любил – как знал, что пригодится. – И, угрюмо ухмыльнувшись, пояснил: – А все же на войне, когда на спуск нажимал, старался не думать, что фигурка в перекрестье – живой человек. Мишень и мишень! Упал, значит, я не промахнулся! Значит, плюс еще один! Вот и вся математика.

«Да, снайпером ты был отменным», – мысленно согласился Денис. Уж это-то он знал доподлинно.

Какое-то они время помолчали.

– Туда больше не возвращался? – Бранко неопределенно указал рукой на север.

Денис понял, что тот имеет в виду Сербию, и отрицательно помотал головой:

* Имеется в виду Российский университет дружбы народов, который до 1992 года назывался Университетом дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

– Не-е-а! Даже в мыслях не было. Чего доброго, нарвусь на старых и недобрых знакомых, а это едва ли кому доставит удовольствие. По мне, так уж лучше куда-нибудь в Таиланд забуриться. Там и теплей, и комфортнее. Море опять же!

Бранко понимающе покивал.

– Чем занимаешься? – ненавязчиво поинтересовался он.

– Руковожу охранным бизнесом. Теперь, вместо того чтобы убивать, не позволяю другим проделать это с моими клиентами.

– Ну и как? Получается?

– Пока справляюсь. Будь оно иначе, на кой бы хрен я кому сдался!

– Хорошо зарабатываешь?

– Не жалуюсь. На жизнь хватает. А ты?

Ответом был неопределенный жест, типа, фифти-фифти.

– Понятно… – протянул Денис. – Семья? Дети?

– Я уже лет семь, как здесь осел. И, знаешь, потихоньку действительно становлюсь македонцем… – сообщил Бранко, доставая из заднего кармана брюк потертый бумажник. Потом извлек из него фотографию и протянул Денису. На фото была изображена улыбающаяся смуглая молодая женщина с двумя очень похожими на нее – да и между собой тоже – такими же чернявыми мальчишками лет пяти.

– Это Биляна – жена, – потеплевшим голосом прокомментировал он, а, указав на ребятишек, и вовсе расцвел в улыбке, с нескрываемой гордостью глядя на карточку: – А эти молодые люди – Петар и Йован! Наследники мои! Им недавно на двоих десять лет стукнуло!

– Здорово на мать похожи! – не удержался Денис от констатации очевидного.

– Без тебя знаю! – беззлобно огрызнулся Бранко. – Хоть ты бы не сыпал мне… Подзабыл уже, как это по-русски?

– Соль на рану, что ли? – усмехнулся Денис

– Точно! – поддакнул побратим, однако, судя по довольной физиономии, он нисколько не сожалел, что дети пошли в мать. – Представляешь, что один, что другой – вылитая Биляна! Вроде коренная македонка, а по виду – ну чистая турчанка! Не иначе у нее в роду без османов не обошлось! – Бранко вновь расплылся в широкой улыбке и бодро добавил: – Но кое-что от меня все-таки у них есть. И я регулярно это кое-что наблюдаю, когда их купаю.

Денис едва не расхохотался. «Все-таки меняет нас время! – подумал он, умильно глядя на этого непритворно счастливого отца семейства. – С виду вроде и тот же человек, да не тот». Совсем иным запомнился ему Бранко. Тогда был он замкнутым, неразговорчивым, что называется, слова не вытянешь, а теперь вон каким стал! Видно, оттаял, наконец.

– Рад за тебя, – искренне сказал Денис и, опережая напрашивающийся встречный вопрос, доложил: – А я вот все еще холостякую.

– Что так?

Бардин только пожал плечами.

– Видно, не встретил еще своей принцессы… – и беззаботно добавил: – Да и какие мои годы – тридцать шесть не возраст! Ладно, за жизнь поговорить еще успеем. – Он повернул разговор в деловое русло: – Расскажи-ка лучше, зачем я тебе понадобился? Проблемы? Нужна помощь? Не вопрос!

– Проблем нет, – туманно отозвался побратим, – зато есть шанс заработать много… очень много денег. Да и времени это займет всего ничего.

С годами Денис накрепко усвоил непререкаемую истину: в современном мире способов быстрого обогащения существует не так уж много, и все они – за исключением, может быть, лотереи – противозаконны. Так что, подобная идея его не воодушевила.

– Наркотики? Оружие? Контрабанда? – он с сомнением покачал головой. – О семье подумай! На кой ляд тебе сдались эти рисковые хлопоты? А мне тем более – слава богу, не бедствую!