Святослав Сахарнов – Живые домики (страница 9)

Не уничтожают ли слоны природу, так расправляясь с деревьями?

Слоны – самые крупные наземные животные. Учёные подсчитали, что для пропитания одного слона нужна растительность с площади в 5 км². Во время кормёжки слоны часто валят деревья, чтобы добраться до верхних веток, сдирают кору, выкорчёвывают кустарники, вытаптывают траву. В брачный период разъярённые самцы могут ломать деревья просто от злости. Всё это приводит в условиях сухого климата Африки к тому, что ландшафты превращаются в сухие степи, непригодные к жизни копытных, да и самих слонов. Именно поэтому слоны постоянно кочуют с одного места на другое, позволяя природе восстановиться.

Разве самцы и самки у львов ходят отдельно?

Львы живут семейными группами – прайдами. В состав прайда входит взрослый самец, несколько самок, молодых львов и детёныши. Самец охраняет участок, который занимает прайд, и следит, чтобы чужие взрослые львы, у которых нет собственного прайда, не проникали на его территорию. Надо сказать, что это случается довольно часто. В среднем взрослый лев владеет прайдом в течение одного-двух лет.

Сколько зубов у льва?

Относительно немного – 28–30 штук. Самыми крупными зубами у львов являются клыки. В каждой челюсти по два клыка. Помимо них есть так называемые «хищные» зубы. Это достаточно большие зубы с очень острыми краями. С их помощью хищники, словно ножницами, срезают мясо с костей.

Что за дерево акация?

Акации – это древесные растения семейства бобовых. То есть это ближайшие родственники нашего гороха. В Африке для акаций характерна зонтичная форма. Такие деревья действительно напоминают зонтик, когда все ветви с листьями сконцентрированы на вершине оголённого ствола. Такая форма образуется из-за того, что нижние ветви съедены копытными.

Виноват всегда человек

Небольшие лиловые тучки, предвестники наступающего сезона дождей, закрыли небо над долиной Мката. Автомобиль, на котором я должен был отправиться в свою первую поездку в саванну, задерживался, и Джек Оуэн давал мне последние наставления, как вести себя.

– Главное – не торопись щёлкать фотоаппаратом, – говорил инспектор заповедника, – увидите и заснимете всё, что вам нужно. Попросите шофёра, и он подвезёт вас к любым зверям. К автомобилю они относятся как к своему старшему собрату. Если случается беда – виноват всегда человек. Не надо нарушать законы саванны. В Кении, например, как-то одна машина на шоссе не сбавила скорость и врезалась в переходившего асфальт носорога. Автомобиль – всмятку, носорог и шофёр убиты. В Уганде компания подгулявших туристов не уступила дорогу стаду слонов. Вожак перевернул машину. Главное, помните о расстоянии, ближе которого подъезжать к зверю не следует. Для льва, например, это двадцать пять метров.

Я недоумённо поднял брови.

– Вот что случилось два года тому назад у нас, – продолжал Джек. – В саванну поехал корреспондент одной американской газеты. А шофёром был молодой парень из племени хадзапи. Он только что начал работать и многого ещё не знал. Итак, они отправились в степь и там на-шли лежащего под деревом большого гривастого льва. Американец воодушевился и стал уговаривать шофёра подъехать как можно ближе. Шофёр согласился. Подъ-ехали – метров пятьдесят. Ещё ближе – тридцать. И наконец – двадцать пять. И тогда озадаченный симба – а надо сказать, что все хадзапи, как и вообще все, говорящие на языке суахили, называют льва «симба» – встал, встопорщил гриву и понюхал воздух. Пахнет автомобилем, но это не опасно. В чём дело? Лев подошёл к машине. Увидев у самого капота огромную жёлтую гриву, корреспондент и шофёр побледнели. Мёртвая тишина.

Лев обнюхал двери, тронул лапой замок и вдруг вскочил на капот. Рессоры ахнули. Симба лизнул переднее стекло и одним махом взлетел на крышу. Старая деревянная крыша рухнула. Люди закричали, лев оранжевым метеором метнулся в сторону. Мотор включился сам собой, автомобиль, прыгая по кочкам, помчался прочь.

– Вот что бывает, когда нарушается договор со зверем, – закончил Джек. – А знаете, почему двадцать пять метров? Во все времена было расстояние, на которое зверь остерегается подпускать к себе человека. Сначала это была вытянутая рука с копьём, затем ружьё и дальность полёта пули. Сейчас это фотоаппарат и двадцать пять метров. На этом расстоянии лев уже слышит, как щёлкает аппарат и жужжит перемотка. Эти звуки пугают его. Так, по крайней мере, считаем мы, те, кто работает в Мката.

Раздалось тихое урчание мотора и скрип разболтанного деревянного кузова. Подкатила машина. Я сел в неё и поехал на встречу со львами. Я теперь знал, как это будет. Мы подъедем, львицы останутся на месте, а старый лев встанет и пойдёт нам навстречу. Проверит расстояние – всё правильно, – зевнёт и снова ляжет.

Мир в саванне не будет нарушен.

Что за маньярские львы?

Своё название львы получили в честь озера Маньяра, в Танзании. Свою известность озеро приобрело после опубликования книги Д. Хамильтона «Среди слонов». Национальный парк у озера Маньяра создавался для охраны слонов. Львы, обитающие по берегам озера, научились лазить по деревьям. Если в остальных районах Африки молодые львы и львята скачут по акацям и баобабам, то здесь это умеют делать и взрослые самки, и даже тяжёлые самцы.

Стадо слонов ведёт вожак? Он самый сильный или самый умный? Сколько слонов в стаде?

Африканские слоны живут большими группами, которые могут включать до сотни, но чаще 10–20 животных. Ядро такой группы составляет семейная группа из близких родственников. Главной в стаде является старая самка – матриарх. Она определяет, когда кормиться, отдыхать, идти на водопой. Матриарх может водить стадо в течение 50–60 лет, затем ей наследует старшая по возрасту самка. Самцы по достижении возраста размножения изгоняются из стада и ведут одиночный образ жизни, иногда образуя небольшие стада, состоящие только из представителей мужского пола.

Могут ли львы так точно определять расстояние?

У кошачьих оба глаза смотрят прямо вперёд. А это означает, что у них такое же объёмное видение предметов, как и у нас с вами. Это необходимо кошкам, чтобы рассчитать точность прыжка при ловле добычи и чётко представить, какое расстояние до опасности можно считать безопасным.

Птичий остров

Чтобы наблюдать за птицами, прилетающими из наших краёв зимой сюда, на юг, в Африку, присмотрел я островок, дело было на озере Виктория, невдалеке от большого острова под названием Майсоме. А мой островок был маленький, и никакого имени у него не было.

Поставил я на нём белую палаточку-засидку и стал наблюдать. А почему белую? Да потому, что сам остров был весь белый. Слетелись на него из наших холодных северных краёв гуси, цапли, крачки, аисты, пеликаны, кто из Подмосковья, кто с Каспия, кто из далёкой Кандалакши, кто даже из заполярного Канина.

Кипит жизнь на маленьком пятачке. Кто на месте сидит, кто по берегу бродит, кто с бережка в воду сошёл, ловит в озере рыбу. Благо она тут ходит тучей, лови – не хочу!

Очень мне хотелось какие-то особенности этой птичьей семьи подсмотреть. Ну, одна особенность сразу видна – все заняты общим делом: всем нужно подкормиться, набрать сил для обратного перелёта. Ещё – в драки здесь никто не вступает. Так, разве что поссорятся двое, накричат друг на друга, обругают и разойдутся в разные стороны. А вот что ещё?

Сижу я в палаточке, краешек белой брезентины пальцем отвёл, глаз фотоаппарата в щель выставил, жду.

И вдруг вижу, забеспокоилась моя пернатая армия. Завозились, запрыгали белокрылые, головы в одну сторону повернули. Повернулся туда и я, приподнял брезентину… Скандал! Никак, на островок десант высаживается. Подходит к берегу моторный катер, на нём десятка два туристов с фотоаппаратами, сумками и зонтиками. Видно, кто-то подсказал им, что тут можно сразу тысячу разных птиц увидеть.

Что делать? Не знаю.

Не успел катер ткнуться в берег, как с его носа на песок выскакивает маленькая коротколапая собака. Такса! И сразу остров взорвался. Тысяча его обитателей с оглушительным криком поднялась в воздух. Сотни и сотни птиц взмыли в небо, белая метель закружилась над островом. Словно вулкан выбросил тучу белого пепла.

Тогда я не выдержал, выскочил из своей ухоронки, подбежал к катеру и начал кричать на непрошеных гостей. Я проклинал их. Поднимал руки, показывая на испуганные стаи, и требовал, чтобы они убирались.

Таксу поймали, катер уплыл.

Однако на этом мои приключения не закончились. Сижу, прихожу в себя. И птицы успокоились. Опустилось белое облако, все расселись, заняли свои места. Но тут, чтобы посмотреть, куда поплыл катер, я ещё раз обернулся в сторону воды. Вижу – новый гость. Движется к берегу большое красное пятно, торчат круглые ушки, блестят два глаза. Бегемот.

«Ну вот, – думаю, – час от часу не легче. Этот тут такой гвалт, такую панику поднимет, только держись! Пропало дело».

И что бы вы думали? Многопудовый зверь не стал задерживаться в воде, сразу же ступил на берег, а птицы на него – ноль внимания. Бредёт среди них краснокожее чудовище, а птицы чуть в сторонку отойдут и снова на старое место. Расступаются, пропускают, не волнуются.

И тут я понял, почему колония испугалась крошечную таксу. Да потому, что она – чужак. Неизвестно, что от неё можно ожидать. А бегемот – свой зверь. Местный, тутошний. Не первый раз приходит. Его бояться не надо.