Святослав Сахарнов – Избранное. Том второй. Повести и рассказы (страница 92)

Но вот Николай всплыл, уцепился за лесенку, подтянулся, вылез по пояс из воды и, протянув сжатый кулак, раскрыл его. На ладони лежало жёлтое с зеленью колечко. Боб принял его, потёр — колечко вспыхнуло золотым огоньком.

— Вот так раз! — удивился он. — Клад, ребята! Место засёк?

— Буйком отметил, — тяжело дыша, сказал Николай. — Втроём обшарим? Чем чёрт не шутит.

Он был таким же, этот очередной день поиска, — прохладный, полный утренней сырости и усталого бормотания волн. Первым в район буйка нырял Боб. Он вернулся с горстью патронов.

— Лежат там россыпью на дне, — объяснил он.

— Никогда таких не видел. К нашей винтовке не подойдут, — сказал Николай.

— Мало ли какие винтовки были тогда, — ответил Аркадий. — Что это за место? Может, где перевернулся плот, а?

Следующими погружались Николай и я.

Мы нашли буёк и вдоль тросика, на котором болтался белый пенопластовый поплавок, опустились на дно. Битая галька, перемешанная с чёрным песком, голубые пушистые водоросли. Даже ежей, обычных ежей с длинными фиолетовыми иглами здесь не было, пустыня, один только свет, слабый, рассеянный.

Около камня, к которому был привязан буёк, Николай, отстегнув от пояса нож, начал ковырять дно.

Я отплыл чуть в сторону. По-прежнему ровное галечное поле.

И вдруг прямо перед собой я увидел странную фигуру, похожую на диковинный тонконогий гриб. Вода увеличивала её, делая зыбкой и неустойчивой.

Два внимательных глаза смотрели на меня из-под шляпы гриба. Животное стояло, опираясь ногами о дно, высоко задрав пульсирующий мягкий живот. Это был осьминог.

Я тоже застыл на месте. Моя неподвижность успокоила животное. Оно не бросилось наутёк, а стало отступать боком, не поворачиваясь и не спуская с меня глаз с чёрными квадратными зрачками.

Осьминог уходил на цыпочках, каждый раз высоко поднимая щупальце и перенося его вперёд. Прежде чем поставить ногу, осторожно касался кончиком дна, находил камень, присасывался.

Я сделал неосторожное движение. Колебания воды встревожили животное. Осьминог покраснел. На коже его появились бурые пятна, он толкнулся ногами, оторвался от дна, набрал внутрь себя воды, выбросил её сильной струёй и поплыл. Восемь щупалец сложились в плеть, размахивая ею, животное стало удаляться. Оно плыло, ритмично сокращая тело, набирая в себя воду и выталкивая.

Два окружённых морщинками глаза непрерывно следили за мной.

Я решил было следовать за ним, как вдруг кто-то ухватил меня за ногу. Я испуганно обернулся. Позади меня парил Николай. Он парил, как большая чёрная птица, и настойчиво показывал пальцем вниз.

Повинуясь его жесту, я наклонил голову и увидел под собой разрытый разбросанный песок, на дне песчаной ямки какие-то комки. Николай взял несколько и жестом показал мне — возьми остальные! Я собрал их, порылся в песке, извлёк ещё два.

Усталые, озябшие, мы вернулись на остров к Двум Братьям.

Глава двадцать вторая,

в которой мы изучаем находку

Поутру мы увидели в море чёрную точку. С Изменного шёл сейнер. Он ткнулся носом в гальку, с катера спрыгнули два человека: навстречу нам брёл Василий Степанович, за ним семенил Белов.

Сидя на перевёрнутых ящиках, мы пили, обжигаясь, чёрный несладкий чай.

— Писем нет? — спросил Аркадий.

— Не приходили. А у вас как дела?

— Нашли кое-что: золотое кольцо, какие-то странные патроны. Да ещё вчера очень подозрительные камешки. Предлагаю их разбить: может, внутри что-нибудь есть?

Около палатки, прямо на гальку, постелили клеёнку, рядом Боб поставил ведро с водой. Найденные камешки (комочки известняка, глины?) сложили горкой. Аркадий осторожно ковырнул остриём ножа первый — камень распался, и на клеёнку упал изъеденный ржавчиной, покрытый налётом извести и грязи железный болт.

— Та-ак, — сказал Аркадий.

Василий Степанович и Белов по очереди потрогали его. Болт развалился, как будто он был слеплен из ржавой глины.

Во втором комке оказалась горстка винтов.

В третьем — странно изогнутая, с замочком, двойная дужка.

— Это остатки кошелька, — сказал Белов. — Кожа, естественно, истлела… А вот и монетка… К сожалению, никаких надписей и цифр не сохранилось.

Василий Степанович бережно завернул монетку в тряпочку.

Оставалось ещё два комка.

Осторожно разбили первый — в нём был точно такой патрон, какие нашёл вчера Николай.

— И последняя попытка…

Аркадий надавил, комок развалился на части.

— Ого!

На ладони у Аркадия лежал корпус небольших наручных часов. Стекло утеряно, механизм сгнил…

— А я думал, ещё найдём золото, — сказал Боб.

— По-моему, эти часы дороже золотых. — Белов взял корпус и поднёс его к глазам.

— Вы опять говорите загадками. — Аркадий уже сердился. — Люди в панике покидали судно, стычки и драки, мало ли что было потеряно. Ну обронили в воду часы. Ну и что?

— Да, но часы наручные, небольшого размера, корпус из нержавеющей стали, штампованный.

Белов сказал последнее слово тихо, почти безразлично, но я заметил, как вытягивается у Аркадия лицо.

— А ну-ка, дайте. — Василий Степанович взял корпус часов, внимательно осмотрел, удивлённо пожал плечами. — А ведь и верно, такие часы до революции не выпускали, им лет сорок-пятьдесят от силы.

Над палаткой нависло молчание, стал слышен шорох выбегающей на берег волны.

— Вы хотите сказать, — запинаясь начал Аркадий, — что часы попали в воду намного позже, чем погиб «Минин»?

— Да.

— И что кто-то побывал здесь до нас?

— Давайте рассмотрим ещё раз патроны.

Их осмотрели, бережно перекладывая из ладони в ладонь. Патроны были не от русской винтовки.

— Когда же это было? Во время второй мировой войны — вряд ли. После войны — исключено. Выходит, тот, кто опередил нас, побывал здесь ещё в двадцатые-тридцатые годы, — пробормотал Аркадий. — Шлюпка этих людей перевернулась — об этом говорят кошелёк, часы, патроны…

Мы старались не смотреть друг другу в глаза. А что, если эти люди забрали пенал?

— Положим, о том, остался пенал внутри судна или нет, — сказал наконец Василий Степанович, — находка не говорит ничего. Ясно одно, кто-то продолжал интересоваться «Мининым». А мы… Нам надо продолжать искать. Будем пробиваться внутрь.

— Вот что, — сказал Белов. — Корпус пока не взрывайте. Осмотрите ещё раз дно. Мне нужно съездить на Шикотан, к «Аяну». Постараюсь вернуться тотчас.

На следующее утро мы стояли на берегу и смотрели, как кивает кормой, переваливается с волны на волну маленькая лодочка. Григорьев отвозил Белова на сейнер.

Аркадий сказал:

— Зачем он едет? Зачем ему нужен «Аян»? Для чего? Не понимаю? И просил ждать.

Глава двадцать третья

о том, как мы достали цилиндр

Ни через два, ни через три дня Белов не вернулся. Вместо него пришла радиограмма. Её привёз Матевосян.

В каракули, которыми радист Изменного записал принятый с Шикотана текст, мы всматривались по очереди.

«СРОЧНО ВЫЗВАН ВЛАДИВОСТОК. БУДЕТЕ ВЗРЫВАТЬ, ПРИКРЕПИТЕ ЗАРЯД БОРТУ ВОСТОЧНОЙ СТОРОНЫ ТРЕХ МЕТРАХ ПОВЕРХНОСТИ РАЙОНЕ ШЛЮПБАЛКИ. ПРОВЕРЬТЕ ОТСЕК БЛИЖАЙШИЙ ВЗРЫВУ, ОСМОТРИТЕ ШКАФ, ОСОБЕННО КОЙКУ, ПОВТОРЯЮ, КОЙКУ. БЕЛОВ».

— Какая-то чепуха! — сказал Аркадий. — Какой шкаф, какая койка? Что он там выдумал? Откуда он всё это взял?

Николай ещё раз перечитал радиограмму.

— В трёх метрах от поверхности, районе шлюпбалки. Ишь какой умный! Что это ещё за точность?