Святослав Сахарнов – Избранное. Том второй. Повести и рассказы (страница 39)
Когда дождь кончился, Марлен сказал, что он хочет посмотреть, чему научил Рощин дельфина.
— Пожалуйста! — согласился дрессировщик. Обучение несколько затянулось, но я считаю — в целом оно успешно.
Вместе с Марленом и Павловым к загородке пришёл и я.
Рощин опять надел сапоги и полез в воду. В одной руке у него была палка, в другой — свисток.
Он свистнул. По свистку Саша должен подплывать к человеку.
Дельфин и не думал это сделать. Он отплыл в дальний угол и стал шумно дышать: пых! пых!
— Почему он не плывёт к вам? — спросил Марлен.
Рощин свистнул ещё раз.
— Упрямое животное, — сказал он.
Пых! Пых!
Тогда Рощин полез ещё глубже. Он хотел выгнать Сашу палкой из угла, но не рассчитал, вода хлынула ему в сапоги.
Рощин уронил палку и вышел на берег. Тогда Саша двинулся с места, разогнался и перепрыгнул через палку.
— Та-ак… Что он умеет делать ещё? — спросил Марлен.
Рощин сел. Потоки воды вылились из его сапог.
— Снимите сапоги. Может быть, они мешают вам работать с дельфином?
Рощин застонал.
— Попробуйте так.
Рощин послушно вошёл в воду босиком. Он стоял по пояс в воде и свистел. Саша плавал вокруг.
— Негодяй! — кричал Рощин. — Ты будешь прыгать или нет?
Он побросал дельфину всю рыбу. Саша рыбу съел, но делать ничего не стал.
— Вы устали свистеть, — сказал Марлен. — Даю вам ещё неделю. Если через неделю дельфин не будет вас слушаться, дрессировку прекратим, а вы уедете.
Он повернулся и пошёл прочь.
Мы с Павловым побрели следом.
— Странно, — сказал Павлов. — Я видел в кино океанариум: дельфины прыгают через обруч, играют в кегли, бросают баскетбольный мяч в кольцо.
— При чём тут океанариум? — сказал, оборачиваясь, Марлен. — Каждый дельфин-афалина легко поддаётся дрессировке. Это факт.
— В книжках всё просто, — примирительно сказал я. — Попробуй повозись… Скажи лучше мне, что такое Эски? Я давно хотел тебя спросить, да забывал.
Марлен остановился.
— Ага, — сказал он, — и ты узнал, что на свете существует Эски? Эски Кермен — это удивительное место. Как только выпадет свободный день, пойдём туда.
Нас догнал Рощин-второй. На плече он нёс палку. На ней висели резиновые сапоги. Синие капли, как слёзы, падали с них на песок.
— Я думаю, за неделю вы всё-таки кое-что успеете сделать, — сказал Марлен. — Не может быть, чтобы не успели. Говорят, вы выступали в цирке с морскими львами?
Рощин неопределённо кивнул.
Он раскланялся с нами и пошёл к себе в палатку.
— С морскими свинками, вот с кем, — сказал я. — И то не он сам, а его отец, Рощин-первый.
Это еще что такое?
Из Севастополя приехал Немцев и привёз матрасы. Замечательные матрасы для подводного дома, из поролона, с приборчиками для поглощения влаги. На таких матрасах акванавты будут не отдыхать, а блаженствовать.
Так сказал Немцев.
Посмотреть, как их будут распаковывать, собрались все.
Каждый матрас был запечатан в пакет.
Три пёстрых пакета лежали у ног начальника экспедиции. Павлов достал перочинный нож и с хрустом вскрыл первый. Из пакета послышался писк.
Павлов вздрогнул.
— По-моему, там кто-то сидит, — сказал Марлен. Он с любопытством смотрел, как Павлов осторожно сдирает с матраса разноцветную бумагу.
Матрас развернулся, как удав, и лёг на песок.
Посреди матраса сидел и ошарашенно смотрел на нас котёнок.
— Это ещё что такое? — спросил Павлов.
— Может быть, его положили против мышей? В каждый матрас по коту.
Это сказал я.
Павлов удивлённо посмотрел на меня. Он вспорол оставшиеся два пакета, и гибкие блестящие матрасы выползли из них на свет.
Котов в них не было.
— Как же ты сюда попала, киса? — пробормотал Немцев и взял котёнка на руки.
— Случайно завернули, — сказал Павлов. — Улёгся, дурак, на матрас, и всё. Лёсик, поедешь в Севастополь — отвези.
— Кот пригодится, — неожиданно сказал Марлен. — Я включаю его в программу биологических исследований.
Павлов пожал плечами.
— Дело ваше.
Он нагнулся над матрасами и стал щупать их.
Он искал приборчики для поглощения влаги.
Немцев сказал:
— Есть предложение — придумать котёнку имя. Что, если… Садко?
— Громко.
— Машка?
— Это же кот.
— Черномор, — сказал Джус.
— Мрачно.
— Мальчик.
— Ерундой занимаетесь, — сказал Павлов. Он наконец нащупал приборчики.
Немцев вздохнул: