Святослав Сахарнов – Избранное. Том первый. Рассказы и сказки (страница 39)

«Наконец-то настоящий моряк!»

— Здравствуйте! — ещё раз сказал военный и снял фуражку. — Будем знакомы: моя фамилия Хлопов. Борис Павлович. Это моя дочь — Лена. Елена, поздоровайся со взрослыми.

— Здрасте! — сказала девочка и качнула своим огромным бантом.

— Тоня.

— Фёдор.

— Это мой сын — Володя.

— Постараемся долго вам не надоедать, — сказал военный и начал вносить из коридора ещё чемоданы.

Фёдор вскочил, чтобы помочь.

Вещи были расставлены, и в купе воцарилось молчание. Когда молчать стало невмоготу, Вовка вышел в коридор, потом вернулся, залез на постель с ногами и два раза кувыркнулся через голову.

Девочка сидела, поджав губы, и смотрела в окно. «Задавака», — решил Вовка.

Он достал из-под лавки картонку с ежом.

Мама нагнулась и вполголоса сказала:

— Покажи его девочке.

Вовка дёрнул плечами.

Мурзик лежал на дне картонки серым колючим клубком.

— Ну, ну! — стал уговаривать его Вовка.

Зверёк медленно разворачивался. Сначала из-под иголок высунулся чёрный поросячий пятачок, затем показалась одна крысиная лапка, вторая… Скоро Мурзик забегал по картонке, подбирая крошки.

Девочка, сжав пальцы у подбородка, замерла в восхищении.

— Мальчик, скажите, это ёж? — сладким голосом спросила она.

— Коза, — буркнул Вовка.

— А чем вы его кормите?

— Спичками.

Девочка обиженно надула губы и снова отвернулась к окну.

После чая военный достал из чемодана коробку, завёрнутую в газету, и положил её на стол.

Девочка сняла газету.

— Это игра «Цирк», — сказала она, глядя мимо Вовки. — Мальчик, вы будете играть?

Вовка засопел.

— Он будет, — сказала мама.

Игра была весёлой. Разноцветные фишки гонялись друг за другом, взбирались по лестницам, застревали в клетках со львами и падали с шатких трапеций. У девочки всё время выпадали пятёрки и шестёрки. Вовкина голубая фишка быстро отставала. Зелёная девочкина уже кончала игру, а голубая ещё болталась где-то в самом начале, между барабаном и дрессированным зайцем в кепке.

— Кончила! — торжествующе объявила Лена.

Вовка небрежно опрокинул свою фишку.

Взрослые беседовали.

— Вы знаете, в жёстком вагоне неудобно. Я в нём плохо сплю, — жаловался Борис Павлович. — Простите, вы с мужем едете в Новый Порт?

— Я просто знакомый. — Фёдор покраснел.

— Извините.

Мама кивнула:

— Ничего. Мы все в Новый Порт. А ваша жена уже там?

Борис Павлович замялся:

— Н-нет. Она осталась в Москве, сдаёт экзамены в театральный институт. Провалится — приедет.

— Вы были когда-нибудь военным? — обратился он к Фёдору.

— Солдатом. — Фёдор снова покраснел. — Строитель теперь я.

— Строитель — это тоже почётно, — сказал Борис Павлович и зевнул.

У Вовы и Лены разговоры были свои.

— А я в этом году пойду в школу! — сказал Вовка.

— И я.

— А меня примут в пионеры.

— В первом классе не принимают.

— Это у вас. А у нас была такая школа.

— Мальчик, вы врёте! — сказала Лена.

Борис Павлович привстал.

— Елена! — сказал он. — Как ты можешь? Сейчас же извинись.

— Она смешная, — сказал Вовка, — говорит мне «вы».

— Не смешная, а вежливая, — сказала Лена и показала Вовке язык.

Вовка промолчал и примирительно произнёс:

— Меня ещё в прошлом году чуть в школу не взяли. По домам ходили, записывали, кому семь лет исполняется. И я записался. Мама такой шум подняла: говорит — нельзя обманывать. А я и не обманывал: я правда в школу хотел!

Вечером все вышли из купе, мама начала стелить постель.

— Странно, очень странно, — сказала она. — Отец с девочкой едет на Камчатку, а мать остаётся в Москве…

— Устроятся, она и приедет, — объяснил Вовка.

— Вот-вот, — сказала мама.

Немного погодя она спросила:

— А ты маму Степана видел?

— Нет. Дядя Фёдор говорит — она плохая.

Мама вздохнула:

— Конечно, плохая… Ты лицо уже мыл?.. Подумать только, живёт среди воров и пьяниц мальчишка, и никому до него дела нет… Ложись, уже поздно.

Когда они легли, Вовка обнял маму за шею и тесно прижался к ней.