Святослав Рыбас – Московские против питерских. Ленинградское дело Сталина (страница 4)

Борьба различных групп за влияние на Сталина велась непрерывно и всегда выражалась в конкретных действиях и решениях. Так, накануне войны он принял несколько важнейших решений о создании военной техники. Одно из них было инициировано как раз в Ленинграде и касалось изготовления танковой брони. В 1935 году тридцатилетний инженер Александр Завьялов, заведующий центральной лабораторией на Ижорском заводе, провел испытания брони танков Т-18 и Т-26, бывших тогда на вооружении. Снаряд 37-миллиметровой пушки, самой малокалиберной, разносил их броню в осколки. Ничего удивительного в таком результате не было, так как броня предназначалась для защиты от пуль. Но Завьялов, назвав танки «ходячими гробами», замахнулся на изменения всей концепции танкостроения. Руководство Автобронетанкового управления РККА и директор танкостроительного завода восприняли критику инженера болезненно. Действительно, танки были «гробами», что вскоре подтвердилось в ходе испанской войны, но такие танки были тогда у всех европейских армий. Завьялов предугадал, как будет в ближайшее время развиваться танкостроение и как это отразится на военной стратегии. Он предложил новую технологию производства брони. И не был понят ни заказчиками, ни начальством. В условиях тогдашней системы власти это означало трагическую развилку его судьбы: либо стать изгоем, либо обратиться за помощью наверх. Завьялова уволили. Он направил письмо в Ленинградский обком партии A.A. Жданову, который принял единственно правильное решение.

Вскоре записка инженера оказалась у Сталина. В мае 1936 года чекисты доставили Завьялова в кабинет вождя на заседание Совета Труда и Обороны. Конечно, можно бы сказать «пригласили», но едва ли это слово будет точным. Разговор длился несколько часов. Инженер оказался подготовлен лучше оппонентов: опираясь на свой профессиональный опыт металлурга и знания ситуации на германских заводах Круппа, где он побывал в командировке, он доказал, что советская металлургия на сегодня не готова обеспечить броней танки, подводные и надводные корабли. (В 1936 году Михаил Тухачевский определял техническую политику в Наркомате обороны, а свояк Сталина Павел Аллилуев был комиссаром Автобронетанкового управления РККА.)

По решению Сталина было создано новое управление «Спецсталь», куда вошли Ижорский и Мариупольский металлургические заводы, а на базе центральных лабораторий этих заводов создали Центральные броневые лаборатории (в 1939 году преобразованные в Броневой институт). В итоге завьяловской дерзости армия быстро получила основу для создания целого шлейфа военной техники, которая оказала в годы войны решающее воздействие– средний и тяжелые танки Т-34, КВ, ИС, штурмовик Ил-2, линкоры, эсминцы и подлодки. Броня завьяловского Броневого института, где освоили и производство цельнолитых танковых башен, была в прямом смысле и детищем нового поколения.

Обновление кадров становилось насущной потребностью государственной политики. Однако экономическая власть по-прежнему находилась в руках больших и малых кланов, сложившихся в отраслях промышленности и в регионах, где партийное руководство и директора заводов образовывали свои союзы и кланы и скрытно сопротивлялись Москве.

Партийно-хозяйственные «мафии» распоряжались значительными ресурсами, стремились в полном объеме не доводить до центра местные конфликты и проблемы, чтобы не подвергаться угрозе попасть в «чистку» или угодить под следствие по обвинению в саботаже, вредительстве или шпионаже. Сталинизм в его основном облике Всеобъемлющего Государства был им чужд. Они хотели более мягкого сталинизма, который бы закрывал глаза на их умеренную буржуазность и стремление чуть-чуть «пожить для себя».

Философ Александр Зиновьев определил состояние тогдашнего общества так: «Сталинизм способствовал созданию новой сети власти, вырастал на ее основе, но вместе с тем он противостоял ей, боролся против нее, стремился сдержать ее рост и рост ее силы. Миллионы шакалов устремились в эту сеть власти. И не будь сталинской сверхвласти, они сожрали бы все общество с потрохами, разворовали бы все, развалили бы все…» (Зиновьев А. А. Сталин – нашей юности полет. М., 2002. С. 256).

Но относится ли это определение («шакалы») к старым партийцам? Судя по действиям сталинской группы, относится. Круговая порука «удельных князей», групповщина, кумовство создавали новые формы социального неравенства и закупоривали директивные каналы управления.

В борьбе с этой тенденцией сталинская группа решилась на изменение политической основы власти, начала работу над новой Конституцией, которая предусматривала не монополию одной партии, а многопартийность и альтернативные выборы.

В феврале 1936 года на пленуме ЦК партии член Конституционной комиссии Жданов подчеркнул, что «коммунистов в нашей стране два миллиона, а беспартийных «несколько больше», т. е. он не оставил сомнения в том, кто от кого будет зависеть на выборах.

В интервью американскому журналисту Рою Говарду 1 марта 1936 года Сталин сказал еще определеннее: «Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти».

В проекте новой Конституции делалась ставка на новые кадры, их социальную активность и способность в открытом соперничестве взять верх над «старой гвардией», прошедшей три революции и гражданскую войну, вкусившей насилия, крови и славы. Опыт всех революций убеждает в том, что победители начинают ожесточенную борьбу друг с другом.

Кроме того, не секрет, что старый правящий слой демонстрировал непонимание политической обстановки, постоянно стремился к улучшению своих бытовых условий, что вступало в противоречие с пуританской идеологией социалистической модернизации.

Не случайно 1 февраля 1938 года по настоянию Сталина Политбюро приняло постановление не о военных или экономических задачах, а «О дачах ответственных работников». В рукописном оригинале, написанном предположительно Молотовым, говорилось, что «бывшие вельможи» (Рудзутак, Розенгольц, Агранов, Межлаук, Карахан, Ягода и др.) понастроили себе грандиозные дачи, дворцы в 15–20 и более комнат, где они роскошествовали и транжирили народные деньги, демонстрируя этим свое полное бытовое разложение и перерождение…». (Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов в 1917–1956. М., 2005. С. 371.)

Было прямо указано: элита стремится к роскоши, и это неприемлемо.

Это постановление появилось на свет уже после того, как сталинская группа потерпела поражение с новой Конституцией.

Она должна была разрушить сложившуюся с 1918 года практику. Снималась самая революционная часть действующей Конституции, «Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик», где декларировалось стремление к Мировой революции, выражалась вера в ее неизбежное торжество с объединением «трудящихся всех стран в Мировую Советскую Социалистическую Республику». Это было явное отступление от идей Октября, с точки зрения Троцкого, – капитулянтство.

Сталинский проект реформировал и избирательную систему. По Конституции 1924 года высшую власть (Съезд Советов СССР) составляли представители городских и сельских советов из расчета один депутат на 25 тысяч городских избирателей и один депутат на 125 тысяч сельских. Делегаты на Съезд Советов избирались не на прямых выборах, а выборщиками, состав которых регулировался руководителями крайкомов и обкомов.

Теперь же выборы предлагалось проводить «на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании». Вместо производственного принципа выдвижения кандидатов (от заводских и фабричных коллективов) предполагалось выдвижение от территориальных округов. Право выдвижения кандидатов предоставлялось общественным организациям и обществам трудящихся: коммунистическим парторганизациям, профсоюзам, кооперативам, молодежным организациям, культурным обществам.

Здесь уместно привести один документ, относящийся к началу социалистической модернизации. Вопреки бытующим мнениям, что Советский Союз «отказался» во время Великой Отечественной войны от своих военнопленных, на самом деле все было не так. В августе 1931 года в Москве была совершена важнейшая дипломатическая акция, свидетельствующая о новых тенденциях в советской политике:

«Декларация.

Нижеподписавшийся народный комиссар по иностранным делам Союза Советских Социалистических Республик настоящим объявляет, что Союз Советских Социалистических Республик присоединяется к конвенции об улучшении участи военнопленных, раненых и больных в действующих армиях, заключенной в Женеве 27 июля 1929 г.

В удостоверение чего народный комиссар по иностранным делам Союза Советских Социалистических Республик, должным образом уполномоченный для этой цели, подписал настоящую декларацию о присоединении.

Согласно постановлению Центрального исполнительного комитета Союза Советских Социалистических Республик от

12 мая 1930 года настоящее присоединение является окончательным и не нуждается в дальнейшей ратификации.

Учинено в Москве 25 августа 1931 г.

(подпись) Литвинов».

(ЦГАОР СССР фонд 9501, опись 5, ед. хран. 7 лист дела 22.)

Присоединение к Женевской конвенции косвенно означало, что руководство СССР отказывается от радикальных идей «мировой революции».