Святослав Логинов – Атака извне (страница 25)

С Расстояния Стрелы (сравнимого с поперечником галактики) Молекулярный Экран выглядел как неприметная звёздочка пятнадцатой величины, с Расстояния Копья (что на порядок меньше) — как булавочная головка с постоянно меняющейся светимостью, и, наконец, с Расстояния Меча (на котором в данный момент находился от него «Шкеллермэуц») — как громадный диск, безостановочно меняющий на своей поверхности разноцветные разводы и больше всего напоминающий сполохи атмосферного сияния в высокоширотных областях вблизи полюсов Кахоу. Но не внешние характеристики определяли феноменальность Молекулярного Экрана, а совсем иные свойства. Например, совершенно непонятным образом он генерировал излучение во множестве диапазонов, хотя никаких термоядерных реакций внутри него не происходило и не могло происходить из-за температуры, приближающейся, как было сказано выше, к Абсолютному Минусу. Причем, в какой-то момент излучение могло прерваться в одном из диапазонов или во всех сразу и замереть на неопределенное время, чтобы неожиданно возобновиться. Но и это не всё. Молекулярный Экран, единственный из астрообъектов, характеризовался такой уникальной способностью, как «отрицательное излучение». То есть, иногда он начинал работать в обратную сторону, не генерируя своё, а вбирая, словно губка, чужое излучение. Будто время от времени кто-то внутри переключал режимы функционирования. Но в том-то и дело, что внутри не было никого и ничего, ибо гравитоцентрические замеры со всей очевидностью показывали, что феномен не имеет массы, следовательно, и никакой концентрации гравитации не наблюдается. Словно этой сферы в этом месте Глубокого Вакуума не существует, а есть одна иллюзорная видимость. Поэтому Молекулярный Экран среди астрофизиков Кахоу носил ещё одно название — «Поле-фантом». И вообще, с названиями астрообъекту повезло. Все расы, чьё внимание он привлекал, ибо не привлечь не мог, называли его по-разному.

Первой не поддающийся логическому объяснению феномен обнаружила раса Вежбо, в границах которой он и находится. Зрение у вежборасиян существенно отличается от кахоутов, они воспринимают суженный световой диапазон (все-таки высшие амфибии, а не приматы!) и в их представлении ночное небо выглядит не как отдельные световые пятнышки на месте звёзд, а как сплошное сверкающее полотнище (так называемое Рубище святой Мрякзы). К тому же они, ещё будучи в планетарном состоянии, выделили на небосводе материнской планеты некую область и назвали ее из-за особого блеска Пятном Сверкающей Истины. Примерно двести или триста сезонов назад раса Вежбо достигла таких высот технологии, что решилась на сооружение вблизи Пятна долговременного наблюдательного поста в виде искусственного планетоида. К этому моменту астрообъектом серьёзно заинтересовалась и Солнечная Федерация, ставшая союзником вежборасиян в рамках Добровольного Содружества. Естественно, Объединенные Человечества не могли остаться в стороне от реализации самого крупного научно-технического сооружения и предложили расе Вежбо посильную помощь в реализации проекта. Совместное строительство продолжалось не один и даже не два десятка сезонов и, в конце концов, привело к появлению спутника Зет-03, который едва не стал камнем преткновения между вежборасиянами и людьми, с одной стороны, и непомерными амбициями ближайшего окружения императоpa Цалоша — с другой. Хвала Надвечному, здравый смысл возобладал, и галактическая война не началась. Имперские дипломаты выторговали право на участие в исследованиях команды наблюдателей, которых и должен сменить через несколько суток «Шкеллермэуц». Кстати, у землян Молекулярный Экран называется Потусторонним Зеркалом, поскольку первый корабль Федерации, приблизившийся к нему ещё до воплощения проекта в жизнь, наблюдал довольно странное явление. Межзвёздникам представилось, будто они видят в глубине удивительного небесного тела туманные картины, связанные с их дальнейшей участью. И участь эта, увы, была по меньшей мере драматична, если не сказать больше. Словно они подсмотрели в зеркале свою близкую гибель. Они были настолько потрясены этим зрелищем, что скоростным «почтовым голубем» отправили на Землю подробный отчёт. Поскольку несчастный «Блюберд» не вернулся, хотя никакого документального свидетельства его гибели не существует до сих пор, за астрообъектом так и закрепилось название Потустороннее Зеркало. Кстати, незадолго до своего отбытия из района феномена команда парусника стала свидетелем ещё одного необычного явления, с описанием которого был запущен к Земле второй «почтовый голубь». Из центра диска вырвалась и, помахивая треугольными крыльями, разлетелась в разные стороны вереница гигантских полупризрачных созданий. При этом все наблюдавшие эту картину испытали огромное облегчение, словно сбросили со своих плеч тяжелую ношу. Ни с одного другого корабля Федерации подобный «караван-нирвана» больше не наблюдался.

Уже во времена постоянной эксплуатации спутника было выявлено, что существует немало аномалий, которые присущи не только самому Молекулярному Экрану, но и его окрестностям. В частности, непредсказуемые исчезновения исследовательских судов с радарных экранов, периодический выход из строя электронных приборов и, наконец, абсолютное радиомолчание в пределах исследовательской зоны, из-за чего связь между Зет-03 и Федерацией с начала строительства оставалась и по сию пору остается чрезвычайно проблематичной. На границах зоны пришлось поставить специальные радиобакены, с которых можно было с помощью суб-эфирного вещания получать депеши. Поэтому с периодичностью примерно десять-двенадцать раз в сезон от Зет-03 к радиобакенам отправлялись почтовые корабли с накопленными за время радиомолчания сведениями. Отправив донесения и получив тахиограммы из дома, курьеры отправлялись назад, на планетоид.

Но все-таки самым интригующим было признано явление, получившее название «Плюс Один». Оно напрямую было связано с этимологией словосочетания Молекулярный Экран. Почему Экран? И к тому же Молекулярный?

А потому, что хотя данное небесное тело представляло собой сферу диаметром почти в десять тысяч дневных переходов, оно в некоторых случаях вело себя не как трёхмерный, а скорее как двумерный объект, будто располагалось не в пространстве, а было проекцией на плоскости.

Так, в частности, выяснив, что температура феномена далеко не звёздная и посему не может причинить звездолётам особого вреда, многие капитаны принимали решение высадиться на поверхность Молекулярного Экрана, если удастся, а дальше исследовать его глубины. Но оказалось, что, касаясь оболочки, звездолет в ту же секунду оказывался уже по другую сторону астрообъекта, то есть как бы проникал сквозь сверхтонкую мембрану, чья толщина могла состязаться с молекулами. Отсюда и возникло название Молекулярный Экран. Небесный феномен хоть и выглядел шаром громадного диаметра, но при соприкосновении вёл себя как тонюсенькая плёночка. Но самое удивительное, что попытки прокола сферы приводили к успеху только если на борту судна находился единственный член экипажа. Если же межзвёздников было два и более, эксперименту была гарантирована неудача. В этом случае, едва корабль касался поверхности астрообъекта, его тут же отбрасывало назад с той же скоростью, что у него была, но с отрицательным вектором.

Но и это ещё не всё.

Если на борту находился вежборасиянин и землянин, корабль свободно пронизывал Экран. Сочетание «вежборасиянин и кахоут» срабатывало аналогичным образом. А вот «землянин-кахоут» уже не воспринималось. Из этого учёными всех трёх рас был сделан вывод: возможно, астрообъект обладает способностью воспринимать ментальное излучение разумных существ и при этом отличает одну разновидность от другой, разрешая на корабле представительство каждой расы в единичном экземпляре…

Вполне понятно, что вышеизложенное было трудно причислить к жанру идеологической проповеди. А поскольку внимали Тэйтусу все-таки не коллеги-астрономы, без вопросов не обходилось ни одно бдение.

Например, после заявления доктора звездознания, что кахоуты и люди не различаются по типу ментального излучения, Шарби Унц не выдержал:

— Вы хотите сказать, что когда-то мы с нашими соперниками вышли из одной колыбели?

Пшу улыбнулся:

— Я не биолог и не слишком разбираюсь в сравнительной физиологии гуманоидных рас, знаю достоверно только одно: Молекулярный Экран однозначно свидетельствует, что, по его представлениям, люди и кахоуты относятся к одной ветви развития галактического разума. А где первоначально находилась наша общая колыбель — не суть важно, главное, что мы — родственники.

— Близкие или далёкие? — ухмыльнулся дубль-старнан Секав Лэй.

— А вы сами как считаете? — вопросом на вопрос ответил Тэйтус.

— Даже не знаю, что сказать, но, похоже, что близкие.

— Ага, — потёр гладко выбритый подбородок субкапитан медицинской службы Флег, — теперь понятно, почему всякого нормального кахоута корёжит при упоминании о Федерации. Известно, что самые жестокие разборки происходят между близкими родственниками.

Все заулыбались и только Шарби Унц покачал головой:

— Нет, дело вовсе не в родственной близости.

— А в чем же? — вскинул голову не принимавший дотоле в разговоре участия Опни Хунж.