Святослав Логинов – Атака извне (страница 15)
Герой задом выполз из щели, в которую забился как таракан, повернулся и обомлел.
Метрах в трех от него, не дальше, стояла ни кто иная, как «Принцесса».
Глава третья
ИМПЕРИЯ КАХОУ. ЭВАКУАЦИЯ
Броненосец Резервного Флота «Шкеллермэуц», как любая флотская единица эскадренного подчинения империи Кахоу, представлял собой конструкцию из двух вложенных друг в друга цилиндров, но в отличие от кораблей прошлых веков был куда изящнее. Так, если его длина составляла чуть больше дневного перехода, то в самой широкой части диаметр достигал едва одной шестой этой старинной меры длины. Цилиндр большего диаметра с наружной стороны являлся бортовой бронёй, способной какое-то время выдерживать даже звёздную температуру. В цилиндр диаметром поменьше был заключён так называемый тренировочный полигон, на территории которого отрабатывались стратегия и тактика подразделений наземных войск, какие каждый звездолёт космических сил империи нёс на борту. А свободное пространство, оставшееся между цилиндрами, использовалось для размещения узлов, необходимых для функционирования корабля, то есть всё многообразие навигационных рубок, силовых агрегатов, батарей огневой мощи, казарм рядового состава, офицерских кают, лазаретов, мастерских, зон отдыха и прочих помещений. Одним словом, любой подобный «Шкеллермэуцу» корабль империи и приданный ему десант был предназначен для автономного полета и выполнения оперативных задач, таких как наведение и поддержание порядка в отдаленных провинциях, подавление мятежей на границах и даже захват отдельных плацдармов на территории противника. Понятно, что таким махинам, как «Шкеллермэуц», опускаться и вновь подниматься с планетарной поверхности было весьма затруднительно. Поэтому их оставляли на стационарных орбитах, а для связи с планетами использовали компактные атмосферные шлюпы.
Чтобы провести Тэйтуса на корабль, Шарби Унц воспользовался тем, что караул на взлётной площадке атмосферных шлюпов несли подчиненные ему лазутчики. Следуя внутреннему уставу вооруженных сил Кахоу, Корабельная Разведка использовалась по назначению только во время планетарных стоянок, в полете же лазутчики должны были поддерживать боевую форму и большинство времени у них уходило на прохождение полос препятствий, возводимых на тренировочных полигонах внутреннего цилиндра специалистами корабельной защиты. Поэтому несение охраны на взлетной площадке планеты Уариш лазутчики из роты Шарби Унца воспринимали как награду — звездолёт далеко, а вольный город Туцан считай под боком, так что всегда можно улучить момент смотаться за грёзовызывающей влагой или наведаться к девочкам в Разгуляеву слободу.
Когда быстрокат вывез астронома за городские стены, фрейзер вздохнул свободнее. Что ни говори, а на равнине, магистратская подглядка-подслушка имела немного шансов помешать его замыслам. В конце концов, командир корабельных лазутчиков со своим другом, ревнителем имперских стандартов, имеет право подышать свежим воздухом на природе? Или нет? К тому же вряд ли кому-нибудь из гармов-горожан могло придти в голову, что Тедлей Нохов в этот момент в природе двое: один находился на соседнем с Шарби Унцем сиденье, а другой — подлинный — у них над головой на высоте с добрый десяток дневных переходов.
Хвала Надвечному, никаких блокпостов по дороге им не встретилось, ибо после того, как Инхаш-Брезоф по слёзной просьбе магистрата спустил на планету батальон гвардейцев, в окрестностях Туцана перестали баловать лихие люди. Да если бы бандюги вдруг и перегородили путь, фрейзер не стал бы тратить время на перепалку, или тем более драку, а просто добавил бы оборотов роторному волчку машины.
И все же, добравшись до взлётной дорожки, он почувствовал себя намного увереннее, хотя предстояло ещё доставить своего спутника на орбиту.
— Заждались вас, господин фрейзер! Я уж все глаза просмотрел, не пылит ли ваш экипаж, — подскочил дубль-старнан Опни Хунж, заглядывая в открытую кабину. Этот разухабистый служака вместе со своим более сдержанным товарищем Секавом Лэем, потомственным зиммельцвейггером с окраинной планеты империи, прибыли в качестве пополнения младших командиров в роту имперских лазутчиков Унца всего два сезона назад, но уже пользовались его доверием и даже были рекомендованы в качестве кандидатов в питомцы Змеи. И за истекший период оба ни разу не дали повода усомниться в своей преданности.
— А что случилось? — вопросительно изогнул бровь Шарби.
— Его Блистательность настойчиво запрашивал, все ли вернулись из увольнения. Так что вы, господин командир, последний, кто оставался в городе.
— Неужели погружена и последняя партия провианта, с которой было столько проволочек?
— Так точно, погружена. Три часа назад. Отбыла грузовым шлюпом. Приказано было, как только вы появитесь, снять планетарный караул и всем составом подняться на борт. — Он с интересом поглядел на Тэйтуса: — Господин ревнитель, откуда вы здесь? Насколько мне помнится, вы в город не спускались…
Фрейзер грозно блеснул очами:
— Дубль-старнан, не забывайтесь! Господин ревнитель, не обязан отчитываться перед вами!
Начальник караула смекнул, что позволил себе лишнее. Хорошо ещё, что рядовых, когда его отчитывал старший офицер, поблизости не было.
— Виноват! — вытянулся в струнку Опни Хунж. — Больше не повторится!
Что же касается Тэйтуса в обличие Тедля Ноха, то он сидел тише инфарктной мухи. Наверное, он был уже не рад, что позволил втянуть себя в авантюру, исход которой терялся во мраке неизвестности.
Дубль-старнан обошел быстрокат и распахнул дверцу со стороны Тэйтуса.
— Прошу, господин ревнитель!
И сопровождаемые дубль-старнаном старшие офицеры проследовали по окаменевшему от многочисленных взлетов-посадок грунту к стоящему в отдалении атмосферному шлюпу. Когда они заняли места в офицерском салоне, началась погрузка караула, которая отняла немного времени. Последним к ним присоединился Опни Хунж.
Перед тем как открыть рот, фрейзер многозначительно показал глазами на потолок. Дубль-старнан энергично помотал головой.
— Ага, значит, аппаратуры прослушки в салоне нет, — сказал Шарби Унц.
— Собственноручно проверяю на наличие в начале каждой вахты, — уточнил Опни. — Этим шлюпом пользуется сам князь, а он трепетно относится к конфиденциальности своих бесед!
Фрейзер улыбнулся:
— Ты на меня обиды не держи, Опни.
— За что?
— За спектакль, разыгранный при встрече.
— Так это был спектакль?
— Ладно, ладно, — Шарби Унц похлопал соратника по плечу. — Ты мне понадобишься сегодня. Вместе с Лэем. После часа Сравнительной Ностальгии ждите меня у субкапитана Аздро.
У дубль-старнана перехватило дыхание от волнения:
— Ох и засиделись мы с Секавом без настоящего дела!
Раздался жуткий скрежет — взвыли турбины, закачивающие воздух в поддон, на котором покоилось днище шлюпа. Через минуту салон встал на дыбы и подпрыгнул — Тэйтусу даже показалось, что у него оборвалось нутро, и вскоре за треугольными — последняя дизайнерская находка корабелов — иллюминаторами заклубились белоснежные ноздреватые облака.
— Командир! — обратился к Шарби поднявшийся с дивана дубль-старнан. — Не будете возражать, если я оставлю вас с господином-ревнителем наедине? Меня беспокоит поведение одного из моих ребят, пойду проведаю.
— Свободен, — разрешил фрейзер. В эту минуту его больше волновало поведение опального астронома, ибо его гражданская сущность могла в любой момент выкинуть какой-нибудь фортель, и Шарби ни на секунду не выпускал Тэйтуса из поля зрения, даже когда за Опни Хунжем захлопнулась входная дверь.
А доктор звездознания тем временем неотрывно смотрел вниз, где осталось его последнее прибежище на не любящей, но любимой родине.
Кто знает, сколько должно пройти Бремени, прежде чем он сможет вернуться? И сможет ли вообще?
Но надо отдать должное выдержке вынужденного иммигранта: его глаза не заволокло предательской влагой, а взгляд оставался безучастным.
— Не жалеете о принятом решении? — спросил Шарби, как только за стёклами белый пар облаков сменился жёсткой чернотой Глубокого Вакуума.
— Даже если жалею, ничего уже не изменить, — последовал философский ответ.
И то правда. Надо думать о будущем, а не сожалеть о том, что сделано или не сделано.
— Позвольте спросить, благонравный, — несвойственным для себя приниженным тоном обратился Тэйтус к командиру лазутчиков.
— На вас что, доктор, повлияла близость броненосца и вы стали испытывать штиблетскую робость, которая накатывает на гражданское лицо при виде «Шкеллермэуца»? — ухмыльнулся фрейзер.
Край громадного серого цилиндра, освещённого разноцветными позиционными огнями, уже полностью закрыл иллюминатор.
— Насчет робости не уверен, но что-то неприятное в воздухе определённо ощущается, — пожал плечами астроном. — Я тут подумал, что моё сходство с ревнителем ещё не служит достаточным поводом для оптимизма.
— Служит, — возразил Шарби.
— Но как же его голос, походка, манеры… Всё это невозможно отразить в портрете. Любой, знающий хоть немного Тедля Ноха, разоблачит самозванца в два счета.
— Ну, во-первых, никто на корабле его не знает даже немного, ведь я говорил, что он прибыл только сегодня. Во-вторых, скоро вы сами будете о ревнителе знать столько, что вам и не снилось, а, следовательно, прекрасно скопируете и голос, и походку, и все привычки и манеры до последней…