Святослав Коровин – Ветки. История Петербурга в 69 станциях (страница 9)
Новостройки раскинулись на километры вокруг. Укутанные предгрозовой духотой и раскрашенные вечерними всполохами летнего солнца с высоты они казались какими-то ненастоящими. Мир с крыши виделся в тот момент абсолютно пустым. Нежилым. Вот мы стоим на огромной высоте на самом краю, чувствуем кожей тепло друг друга и первые капли. Откуда-то издалека доносятся раскаты грома и звуки автомобильных сигнализаций – извечных спутников сильных петербургских гроз.
Потом в квартире ветер задувал сквозь раскрытое окно дождь и в беспорядочном танце колыхал лёгкие шторы. Капли долетали до постели, а ночь всё никак не могла вступить в свои права – лето отняло у питерской ночи темноту. Как пела в первой песни с альбома 1997-го года группа «Мумий Тролль»:
«Словно, вдруг, напившись, ночь
Свет забыла отключить,
Так было светло…
Губы, шёпот, вино…»
Утром земля после дождя здесь пахнет сыростью. Раннее утро выходного дня кажется нереальным: запах дождя, коробки домов, буйство зелени и ни души вокруг.
Относительно недалеко от «Проспекта Ветеранов» живёт мой однокурсник Серёга. В 2005-ом мы придумали с ним один околомузыкальный проект, в котором он играл на бас-гитаре, а я читал стихи. Я раз в неделю ездил к нему на репетиции. От метро несколько остановок на троллейбусе, потом пешком через заросший и шумящий листвой двор.
В этом районе много домов, которые принято называть «хрущёвками». Серёга жил как раз-таки в таком. Одним из авторов проекта «хрущёвок», к слову, являлся дедушка Ильи Лагутенко Виталий Павлович.
Серёга живёт в небольшой, но сильно многокомнатной квартире. Он занимает восьмиметровую комнату. Его брат жил в пяти- или шестиметровой. В комнату родителей можно попасть из гостиной. На кухню вход оттуда же – словом, чудо проектной мысли: невероятно тесно, неказисто, но зато у каждого есть своя отдельная территория.
С Серёгой мы репетировали днём. Я, сидя на диване, читал стихи, а он наяривал на басу. Случайный ветер колыхал шторы и брызгал в нас вязким летним зноем…
Вообще, сложно говорить о районе «Проспекта Ветеранов» как о районе, напрямую привязанном к этой станции. Метро здесь – это как врата или портал, сквозь который ты попадаешь в город в городе – огромный, тянущийся в разные стороны мегаполис новостроек и буйства зелени: широкие улицы, запутанные дворы, ощущение оторванности от всего остального мира…
Один раз на «Проспект Ветеранов» меня занесло глубокой осенью. Слякоть и ветер. От метро минут пять… Я приехал в гости к человеку, некогда записавшему первый альбом моей группы. У него в тот момент в гостях был наш гитарист Саша Каменский. Мы посидели, выпили пива, я отдал Саше пару копий нашего свежеотпечатанного второго альбома.
За окном над серостью двора пестрела помойка. Рядом с помойкой лежал безголовый манекен и что-то дымилось. Зябкий ветер колыхал шторы и нёс с собой запах горящего мусора…
ЛЕНИНСКИЙ ПРОСПЕКТ
Станция «Ленинский проспект» получила своё название за пять месяцев до открытия: ранее в проектной документации значилось «Проспект Героев». Про героев название логичнее – после этой станции, если ехать из центра на юго-запад, следует «Проспект Ветеранов».
Но в СССР любили всякие даты и юбилеи, и в свете шестидесятилетия Великого Октября посчитали, что «Ленинский проспект» звучит более весомо. Видимо геройство во время революции не казалось каким-то уж особо значимым явлением.
К слову сказать, многие замечают, что внутреннее оформление перронного зала по стилю напоминает дизайнерские решения Мавзолея Ленина: даже шрифт, коим написано на стенах название, нарочито повторяет форму букв над входом в усыпальницу вождя Революции. Вряд ли это совпадение.
Как и следующая за ней «Проспект Ветеранов», «Ленинский проспект» станция неглубокая, от чего и здесь нет здания надземного вестибюля – выходы расположены внутри подземного перехода с подъёмами на поверхность в нескольких местах.
Когда-то Кировско-Выборгская линия заканчивалась станцией «Дачное», но, продлив линию на юго-запад, проектировщики посчитали, что «Дачное» никому не нужна. Станцию закрыли, платформы разобрали, а «Ленинский проспект» повернул рельсы красной ветки в правую сторону. Про «Дачное» напоминает лишь то, что периодически в поездах звучит объявление: «Уважаемые пассажиры, поезд следует до станции «Автово», только до станции «Автово» – на самом деле поезд едет чуть дальше и сворачивает в электродепо, расположенное в непосредственной близи от позабытой всеми бывшей конечной.
«Ленинский проспект» связан, в том числе, и с моими детскими воспоминаниями. Когда-то я коллекционировал карманные календарики, и однажды моя мать рассказала, что знает магазин, где их продаётся очень много.
День бы каким-то выцветшим и тихим. Мы вышли из метро, поднялись наверх и зашагали по широкому проспекту. Шли мы долго, и самым поразившим меня было огромное количество обувных магазинов. Через двадцать лет я рассказал об этом гитаристу своей группы, который на тот момент жил на «Ленинском проспекте».
– Да, точно, – прокомментировал он, – там действительно очень много мест, где торгуют обувью.
Словом, ничего не изменилось за годы. Вполне может быть, что до сих пор открыт тот самый магазин, куда мы ездили с мамой. И очень может быть, там до сих пор продают карманные календарики. В большом количестве.
На станции «Ленинский проспект» установили первый в городе подъёмник для инвалидов-колясочников. Правда людей в колясках в метро я не вижу, а если и вижу, то это попрошайки, делающие вид, что они ветераны каких-нибудь невероятных боевых действий. Может быть, они базируются на «Ленинском проспекте», так как больше ни одна станция красной ветки не имеет в своём оснащении хотя бы чего-то, что может помочь инвалиду спуститься вниз или подняться к выходу из метро.
В километре от входа в метро расположена железнодорожная станция «Ленинский проспект». Я часто проезжал её на электричке. А на перроне был всего один раз, когда возвращался с военных сборов из-под Пскова.
Сборы проходили в части в посёлке Струги Красные. В Питер я и ещё два будущих лейтенанта оттуда возвращались своим ходом – сначала на попутке до Луги, а потом на электричке. В электричке контролёр попытался нас оштрафовать за безбилетный проезд…
– Молодые люди, ваш билет?
– Купить не успели, – нагло соврал мой однокурсник.
Однокурсник был довольно габаритный. А учитывая, что мы были в военной форме, то спорить с тремя курсантами, пусть и ехавшими бесплатно, контроллеру не представлялось перспективным.
– Вы до Петербурга едете?
– Ага…
– Вы тогда лучше до конца не едьте, выходите на «Ленинском Проспекте», там без билета можно нормально выйти – турникетов нет…
– Спасибо за совет.
Вообще, электричка шла до Балтийского вокзала, но там при выходе нужно было вставить билет в особое устройство наподобие турникетов в метро. Позже такими штуками обзавелись практически все железнодорожные станции, находящиеся в черте города. Но это было потом.
Мы вышли из электрички. Солнце нестерпимо жарило, а ветер лениво передвигал с места на место горячие толщи августовского воздуха. Хоть и вечерело, но прохладнее от этого не становилось. Жара, шумный проспект, куча народу.
После тихой военной части километровый отрезок Ленинского проспекта, по которому нужно было пройти до метро, показался каким-то невероятно шумным. Мы приехали часов в шесть вечера, и здесь, судя по всему, в это время самая высокая концентрация народа. Вполне может быть, что здесь в эти часы самая большая концентрация людей в мире! Или нам просто так показалось?
Мы шли, шарахаясь от пешеходов. Хотелось быстрее вырваться из этого вертепа, хотелось спрятаться. Восемь дней под Псковом отучили от того, что что-то может происходить настолько быстро и сразу: автомобили гудят в пробках, прохожие хаотично передвигаются с неимоверной скоростью, а солнце, словно бы издеваясь, добавляет своим жаром ощущение какого-то невероятного ада.
Очень захотелось побыстрее покинуть это место. Мы купили жетоны и спустились в прохладу метро. Со станции «Ленинский проспект» поезд, взяв нас на борт, устремился к следующей за ним «Автово».
АВТОВО
Почему-то, если у вас есть какие-то дела на юго-западе города, встречи принято назначать именно на станции «Автово». Видимо, это связано с тем, что следующие за ней станции имеют выходы в запутанные подземные переходы с кучей подъёмов в город – пока объяснишь, где именно будешь ждать, легче доехать сюда. «Автово» имеет один выход, а само здание станции очень примечательно.
Двенадцать колонн и купол на циклопическом световом барабане создают ощущение какой-то тяжести и монолитности. Здание само по себе небольшое, но кажется огроменным – в пятидесятые архитекторы умели играть с формами.
Станция открылась в 1955. Именно сюда прибыл самый первый поезд Ленинградского метрополитена. Именно здесь в конце нулевых снимали один из эпизодов фильма «Стиляги»: в который раз питерская станция «сыграла» роль московской подземки. Впрочем, выбор режиссёра можно понять, такой красоты как в перронном зале станции «Автово» мало где увидишь. Всё огромное, сверкающее и очень колоритное.
Особенный колорит придают пространству колонны, облицованные стеклянными панелями. Над панелями работал настоящий мастер – создатель первого в России оптического стекла и член-корреспондент Академии Наук СССР Николай Николаевич Качалов. Сами колонны из бетона, но выглядят так, будто сделаны полностью из стекла. Всё дело в том, что с внутренней стороны облицовочных плит отражающие грани расположены под таким хитрым углом, что бетона не видно совершенно. Красота, да и только.