Святослав Коровин – Быстрый мир: медленный человек (страница 7)

Рита подошла к одной из них и попыталась в абсолютно безэмоциональном лице человека увидеть хоть что-то. Нет, лишь холодная пустота. Страшная пустота вечного сна.

Глаз человека дернулся, губы задрожали, и смерть, гостившая здесь долгие годы, отступила. Лицо человека преобразилось. Мускулы заиграли. Он перестал быть похожим на куклу. Красивый мужчина лет тридцати с карими глазами.

– Он открыл глаза!

– Вытаскивай скорее иглы.

Несколько движений. Рита замерла, глядя, как человек садится:

– Оу, что так холодно-то? – человек улыбнулся. Мы прилетели или вахта?

– Вахта… Наверное.

– Вот так я и знал, что хрен мы проснемся в новом мире. Сколько лет я спал?

– Ой, я не знаю. Надо у Агнии уточнить.

В зале появился Андрей. Он толкал перед собой тележку с какими-то коробками:

– Это их одежда. Рита, тебя не смутит вид такого большого количества обнаженной мужской натуры? Я бы на твоём месте к ребенку отправился. Ты выполнила свою миссию на сегодня.

Ничего не ответив, Рита пошла к выходу.

Дома она пила чай с Варей. Илларион сопел в кроватке.

– Как он себя вел?

– Покапризничал немного, поел, пытался оторвать кусок обоев. Все как всегда.

– Понятно.

– А как у тебя прошло?

– Жутковато. Понимаешь, я увидела, как оживает человек. Я смотрела в его лицо, а он… Он даже не поздоровался, – последнее уточнение прозвучало глупо, но без него Рите было сложно описать свои эмоции.

– Знаешь, лучше смотреть, как жизнь приходит в тело, чем, когда она его покидает. У меня умер один пациент. Где-то за месяц до того, как ты появилась. На него волки напали. Разодрали всего. И самое страшное, что он понимал, что уходит от нас. И, знаешь, он попрощался со мной. Умер, не закрывая глаз. Лицо вдруг расслабилось, стало каким-то кукольным и безвольным. Я потом всю ночь проплакала и долго не могла прийти в себя. Так что, ничего страшного, что не поздоровался. Гораздо страшнее, когда прощаются.

Слова Вари гулко отозвались в голове Риты. Ведь Мефодий даже не попрощался с ней. Знал ли он, что они больше не увидятся? Когда он решил сбежать из дворца? В какой момент в его голове созрел этот план? Да и есть ли в этом какая-нибудь разница, что и когда он задумал! Они были знакомы всего несколько дней. Дней, которые изменили сначала историю этого мира, а потом и ее собственную…

– Скажи, а драконы добрые или злые? – вопрос Иллариона выдернул Риту из нахлынувших воспоминаний.

– Эти? – она кивнула в сторону окна, за которым внизу бригада техников снимала защитный кожух с одного из двигателей беспилотника.

– А, что, бывают разные драконы?

– Все бывает, Ларик. И люди плохими и хорошими тоже бывают.

– А я, когда вырасту, тоже усну в железном ящике?

Рита ничего не ответила. Она подошла к столу, взяла с него стакан с водой и сделала глоток.

СИТУАЦИЯ

– В общем, началось все с того, что я попал в одну нехорошую ситуацию, – Мефодий отставил пустую тарелку, – Увидел кое-что, что не должен был видеть, поучаствовал там, куда соваться было совершенно не нужно.

– Интересное начало, но не совсем понятное, – Дмитрий Сергеевич достал из кармана штанов пачку сигарет, – Будете?

– Давай, – Мефодий протянул руку, – Несколько лет не курил. Вредная привычка, конечно, но это все-таки, чуть ли не единственная связь с тем миром.

– И дым отечества нам сладок и приятен, – процитировал старик то ли Пелевина, то ли Лермонтова.

– Я спас Шефа. И он, в знак благодарности, взял меня на работу. Трудился я на него с полной самоотдачей и совершеннейшим наплевательством на уголовный кодекс. Наверное, если бы меня взяла полиция, я бы и не припомнил всей дичи, которую творил. И людей похищал, и долги выбивал, стрелял, резал ножом и прочими режущими предметами. Преступник и хладнокровный исполнитель.

– Прямо так?

– Ну, да. Очень долго рассказывать, как я докатился до всего этого, но на тот момент это было единственным способом не сойти с ума от одиночества и безнадеги. Кто-то пьет, а кто-то, как я. Я прекрасно понимаю, что по всем законам меня нужно закрыть где-нибудь в Соликамске до конца дней, но сейчас некому это сделать. А в том мире мне крупно везло. У меня было несколько коллег. Кое-кто даже круче меня был подготовлен в спецназе и прочих подобных структурах. Практически все на подобной работе попадались. Теперь их, как я подозреваю, вовсе нет. Я имею в виду после того, что случилось с миром. А я, вот, сижу, макароны жру. И, знаешь дед, не знаю, что лучше – исчезнуть в одно мгновение, или прятаться по лесам и воевать с медведями.

– Это все софистика, давайте ближе к делу.

Дмитрий Сергеевич курил нечасто, отчего первая затяжка не получилась. Организм будто намекал ему, что не нужно запихивать в него порцию канцерогенов и прочей гадости. Вторая далась легче.

– Короче, подставил меня Шеф и послал плохих людей и, как оказалось, плохих профессионалов, со мной расправиться. Хотели меня взять на одной квартире, но я сбежал. С оружием и стойким желанием выжить.

Мефодию очень не хотелось даже в воспоминаниях возвращаться в тот день. Он не помнил деталей, но это и не нужно помнить. Акцентируясь на деталях, можно перестать видеть цель. Какая разница, сколько ступенек ты преодолел – важно, что ты поднялся на нужный этаж. В воспоминаниях все выглядело, как нарезка по типу такой, которую показывают перед новой серией многосерийного фильма. Вот он бросается со второго этажа, вот – стреляет. Что потом? Кажется, там была машина и магазин с одеждой. Балкон, где он курил, глядя на помойку, непонятно откуда взявшееся желание выпить, ларек с хот-догами и кафе во Дворце Спорта…

– Понимаешь, дед, когда чувствуешь себя загнанным зверем, то все твое существование направлено на то, чтобы сохранить жизнь. Я в те моменты думал, что если вырвусь, то обязательно уеду, сделаю новые документы, исчезну из страны. Я не хранил деньги в банке, и меня невозможно было бы вычислить по счету или что-то такое. Нужно было сбежать, добраться до съемной комнаты, которую я арендовал специально для того, чтобы спрятать деньги, а дальше с попутчиком уехать в какой-нибудь город, откуда можно переправиться, например, в Таиланд или Камбоджу.

– Мефодий, почему вы постоянно будто бы оправдываетесь? Я ни в чем вас не виню. Я просто хочу знать, что случилось с вами после перемещения.

– Я заскочил в гримерку к тому музыканту, пугнул его и девушку-блогершу, выстрелив в потолок. Потом Макс дернулся, я сделал ещё два выстрела. Дальше все как-то очень мутно. Помню, как лежу и смотрю на разлитый сок и смешивающуюся с ним кровь. Не самое приятное зрелище. Особенно, если понимаешь, что эта кровь – твоя. А дальше пустота и безвременье. Было ощущение, будто меня завернули в одеяло и бросили в невесомость. Странное такое ощущение. Очнулся я, услышав болтовню твоей дочки и Макса.

– Ты понял, что ты умер?

– Нет, конечно. Там было не до этого. Мы лежали прикованные наручниками в комнате. Потом пришли люди в камуфляже…

– Вы попали к южанам?

– Знаешь, вот они как-то не представились. Потом, конечно, князь рассказал, что это люди южных земель, но сразу, сам понимаешь, мы этого не знали.

– Кто был князем тогда?

– Он назвал себя Леонидом. Такой… Видно, что хитрый человек. Знаешь, смотришь на него, и, вроде, простой такой дядька, а всё-таки чувствуется двойное дно.

– Леонид объявил войну Вечным, – Дмитрий Сергеевич налил ещё чая. – При нем, конечно, многое изменилось. Сейчас в Восточных землях правит молодой и амбициозный Павел. Он родился четыре года назад, а два с половиной года спустя занял место своего погибшего при неустановленных обстоятельствах брата. Сам Павел пустил слушок, что это Вечные его убили, и объявил освободительную войну. Он окончательно подавил какие-либо зачатки суверенитета южан и назначил в каждом из поселений своего владыку-просветителя.

Мефодий вкратце рассказал Дмитрию Сергеевичу, как его, Риту, Галю и Макса погрузили в запряженный лошадьми автобус, как на повозку напали лучники, как лучники потом взяли их в плен и привели в Восточное городище.

– Потом с нами говорили какие-то люди, которые попросили нас научить их тому, что мы умеем. Я несколько растерялся – всё-таки я практик, да и привык к автомату, а не к луку и саблям, или, что там у них. А вечером у нас была аудиенция у Леонида. Он-то и поведал нам в общих чертах о том, как устроен этот мир, и как мы сюда попали.

– Он показывал вам газету?

– Да, у него лежал номер со статьей об убийстве во дворце. Ещё он говорил о том, что это сам Вечный Ренегат снабдил его знаниями о нас и все такое.

– Да, поняв, что я имею все шансы не дожить до вашего появления здесь, мне пришлось несколько вас мифологизировать и придумать вам роли незаменимых учителей.

– Зачем?

– Иначе вас бы грохнули как чужаков. Я очень беспокоился о Рите. Правда, год за годом я все больше терял веру в то, что вы окажетесь здесь. Наверное, зря. Мог бы триумфально вернуться в день вашего появления, но это было невозможно – я не знал точной даты и места, где вы материализуетесь, не успел уточнить у физиков. Да и уверен в том, что это случится, не был. Верил, но не знал наверняка. Как я понимаю, что вы совсем недолго пробыли в тех землях. Иначе бы я узнал. У меня примерно в то время там был свой осведомитель Илья. Но он мне не докладывал ничего подобного, а потом и вовсе умер…