Святодар Деркач – Светлое Время. Начало. Книга первая (страница 6)

Пять лет.

Пять лет жизни – не вычеркнешь. Неважно, что было между нами – это опыт. Опыт Души. А любой опыт важен, особенно когда знаешь, что такое разговор с Душой.

Баня была маленькая, уютная, растоплена на славу.

Пар выбивал из меня всю дорожную грязь – и физическую, и душевную. Пот лился рекой, вымывая усталость от восхождения, молочную кислоту, боль в мышцах.

Но внутри – пустота после разговора с женой.

Комок в горле.

Злость.

Клокотание, которое вот-вот рванёт наружу.

Но контроль.

Я знаю себя. Знаю, на какие разрушения способен, если сорвусь.

(Об этом расскажу позже, на привале.)

В перерывах между заходами рассказал Александру о видении – о технике исцеления, которая пришла ко мне там, у Байкала в священном состоянии.

Он понял с полуслова.

Ведающий.

Посольский монастырь и танец скрытых душ

На следующий день мы отправились к Байкалу. Посольский Спасо -Преображенский монастырь – белоснежный, ухоженный, величественный. Стены, выбеленные до ослепительной чистоты, отражали солнце, а купола сияли над водой, будто говоря: здесь земное встречается с небесным.

Гуляя по берегу, я заметил движение со стороны монастырского кладбища. Трое. Один отошёл в сторону, закурил, двое других подошли к кованой ограде.

Замерли в странной позе:

– нога на парапете,

– рука вытянута вперёд,

– голова тяжело опущена на ладонь.

Внизу – бирюзовая гладь Байкала, сверху – бесконечное небо. А они смотрели вдаль с таким отчаянием, будто ждали, что вода вот-вот вернёт им что-то утраченное.

И тут я увидел “внутренним взором” то, что скрывала их монашеская ряса.

Под тканью что-то двигалось.

Круглое, беспокойное.

Будто вторая голова, заточённая под одеждой, рвалась наружу. Металась из стороны в сторону, тыкалась в швы, пыталась прорвать ткань – вырваться к свету, к ветру, к этой воде, к свободе.

А эти двое стояли недвижимо, словно статуи скорби, придавившие свою плоть весом молчания.

Третий докурил. Кивнул.

Они ушли.

А я остался с одной мыслью:

Душа всегда хочет свободы.

Даже если её заперли под рясой обета.

На следующий день мы нашли укромное место – старое кладбище, куда он меня привёл. Ему понравилась эта мысль.

Он показал мне могилы своих предков, а я раскрыл ему тайны своего искусства – ту магию, что стоит на грани Любви и Смертной Силы.

Говорил не просто словами – показывал образами, как в том откровении на вершине. Он слушал, и видно было – дошло. Понял не умом, а Душой. Теперь эта мудрость будет жить в его практике, в его руках, когда будет лечить людей.

Потом помогал по хозяйству – копать, пилить, красить, камни таскать. Казалось бы, простая работа, а какое удовольствие – чувствовать, как тело трудится, а Душа при этом спокойна.

Особенно приятно, когда делаешь добро просто так – не за долги, не за спасибо, а потому что это правильно.

Перед дорогой Саша подвёз меня к трассе.

Прощались по-мужски – без лишних слов, без слёз.

Два путника.

Два воина.

Два человека, которые поняли друг друга.

Вечерело. Я остался один – наедине с лесом, с дождливым воздухом и своими мыслями.

Позвонил Алине. Разговор вышел тяжёлый, горький. Мне хотелось вернуться – на Ольхон, посмотреть ей в глаза, найти в них то, что успокоит моё сердце. Но я знал: миссия важнее. Та, что начата давно. От неё зависит всё.

Бродил по лесу в поисках сухого места. Дожди напитали землю – в низинах стояла вода, но на возвышенностях трава была мягкой, почти не тронутой сыростью.

Грибов – море!

Белые, подосиновики, подберёзовики – будто сама земля подставила ладонь, предлагая: "Возьми, приготовь, покушай".

Нашёл полянку. Разложил палатку быстро, почти на автомате —фонарь в кармашек, нож на пояс, телефон под подушку. Всё на своих местах.

Захотелось грибной похлёбки.

Достал картошку, лук, морковку. Намазался спреем от комаров (они вились тучами), включил фонарь и полез за хворостом.

Сухие ветки не горели, а дымили – пришлось выкручиваться. Пластиковые крышки от бутылок (я всегда носил пару про запас) выручили – занялись быстро. Сверху – щепочки, потом потолще…

Костерок ожил.

Поставил на него железную кружку. Пока вода закипала, чистил, резал, крошил – картошку кубиками, лук полукольцами, морковь соломкой, грибы – как придётся.

Бульканье.

Забросил всё в кипяток. Аромат пошёл – земляной, густой.

И тут вспомнил…

Воспоминания… Сидел дома в Харьковской области и думал: мир где-то там – огромный, разный, манящий. Он дразнил меня своей неизвестностью, щекотал нервы, заставлял свербеть внутри. Хотелось сорваться, убежать, вдохнуть новое – то, чего мне не хватало. Авантюры.

Пару раз собирал вещи и уезжал – то в Харьков, то в Полтаву, то в Днепропетровск. Но везде было не по себе. Близко к дому. Близко к чему-то, что держало.

Зато читал запоем – в электричках, автобусах, в любую свободную минуту. Приключенческие романы, фантастика, детективы . Сюжеты забывались, но образы – нет. Они жили во мне: яркие, как кадры из кино.

Облака и магия воображения

В детстве все любили игру в облака – угадывать в них зверей, замки, лица. Но я пошёл дальше. Научился продолжать эти картины:

– Вот облако – медведь.

– Потом оно расплывается в батальную сцену: войска, битва, клинки.

– Ещё мгновение – и это уже спортивный матч, трибуны, азарт.

– Потом горы, леса, бесконечность…