священник Александр Гумеров – Знакомство с Новым Заветом. Четвертая ступень. Священное Писание (страница 3)
Кризис римского язычества
Характерное для Понтия Пилата отношение к религии было нередким у римлян той эпохи – противоречивое сочетание религиозной индифферентности и суеверия. Впрочем, и сегодня многие, декларируя свое неверие, с любопытством читают всевозможные гороскопы. Не желающие ничего знать о Боге люди тем не менее порой очень боятся, что «Бог их накажет». В то время уже мало кто верил в реальность богов классической античной мифологии. В популярных комедиях их порой открыто высмеивали. И, однако, в своих несчастьях и бедах люди обычно видели гнев этих богов, по-язычески обидчивых и мстящих за всякое оскорбление.
Отрицали существование богов и многие античные философы, полагая, что эти персонажи мифов – просто обожествленные люди. Но наряду с философским свободомыслием среди римлян росла популярность мистериальных культов Греции, Египта и Ближнего Востока – экзотических, таинственных, а главное, обещавших живое и
Глубокая потребность человека – сознавать, что пришел он в этот мир не случайно и что Призвавший его из небытия к жизни неравнодушен к нему. Неудовлетворенность языческим многобожием побуждала искать опыт веры и реального общения с единым Богом, творцом неба и земли. И многие такие богоискатели обретали искомое в израильской религии. В ветхозаветных книгах они находили то, что отсутствовало в языческом мировоззрении и богопочитании. Библейский рассказ утверждал, что мир, в котором мы живем, замыслен и сотворен благим Богом, что человек несет в себе образ и подобие Создателя, что Бог и после отступления людей от Него продолжает любить и заботиться о них.
Некоторые язычники принимали иудаизм, совершая обрезание и обязуясь соблюдать закон Моисея. Таких людей называли прозелитами. Однако полный переход в иудаизм был очень затруднителен, а часто и невозможен. Основная масса язычников, как правило, относилась к евреям с насмешкой или даже с презрением. Сами же евреи жили тесными, довольно замкнутыми общинами, избегали входить в дома к язычникам, не могли вместе с ними вкушать пищу, так что прозелиту приходилось полностью менять свой быт и образ жизни. На это могли пойти немногие. Поэтому порой язычники хотя и изучали Ветхий Завет, совершали паломничества в Иерусалим и даже посещали собрания в синагогах, но не брали на себя бремя соблюдения Моисеева закона во всей его полноте.
В Новом Завете можно встретить немало упоминаний о таких людях. Апостол Павел, обращаясь к ним с проповедью, называл их
Крещение другого сотника по имени Корнилий описано в новозаветной Книге Деяний Апостолов[19], где он назван человеком благочестивым и боящимся Бога. В то же время с точки зрения иудеев он оставался язычником, поскольку не был обрезан и не исполнял обрядовых требований закона.
Изображение Ирода Великого
В Книге Деяний есть и другой яркий и интересный пример иноплеменника, почитающего Бога Израилева. Это эфиопский вельможа, евнух, который посещает Иерусалим для поклонения и изучает ветхозаветные книги. В Книге пророка Исаии он находит пророчество о страданиях Отрока Божиего, и это помогает ему поверить в Иисуса Христа[20].
Ожидая утешения Израилева[21]
Но как же этот иноземец читал еврейское Священное Писание? На каком языке? Конечно, не на еврейском, а в греческом переводе. Дело в том, что первую часть Библии – пять книг закона Моисея – перевели, вероятно, еще в III веке до Р. X. Предание, восходящее к дохристианскому времени, гласит, что инициатором перевода был египетский царь греческой династии Птолемей Филадельф, заказавший перевод книг иудейского закона для Александрийской библиотеки. Этот перевод получил название Септуагинта[22]. Это предание нуждается в историческом уточнении. Текст Септуагинты сложил с я в среде евреев, живших вдали от родины (огромная еврейская диаспора жила в тогдашней столице Египта Александрии) и говоривших по-гречески. Перевод всего Ветхого Завета продолжался с III по I век до Р. X.
Священное Писание содержало живое откровение о Боге, в котором так нуждались люди. Но Израиль не ставил перед собой миссионерских задач. Напротив, общение иудеев с язычниками ограничивалось порой лишь деловыми отношениями. Охраняя избранный народ от языческого влияния, Ветхий Завет требовал всегда отделять чистое и благословенное Богом от нечистого и недозволенного. И постепенно в евреях росло сознание собственной исключительности и избранности. Критерием этой избранности становится этническая принадлежность к израильскому народу и внешнее соблюдение требований Закона.
Что же представлял собой ветхозаветный закон? Законом называют первые пять книг Библии – Пятикнижие (у евреев – Тора): Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие. В них содержатся не только известные всем десять заповедей, но и множество других. Знатоки закона сочли их точное число – 613 заповедей, которые определяли все сферы жизни израильского народа – религиозную, нравственную, уголовную и административную. Исполнение этого закона считалось обязательным для каждого иудея.
Заповеди были даны за столетия до Рождества Христова и обросли за это время целым сводом толкований и комментариев к толкованиям. В итоге вся духовная жизнь и служение Богу сводились порой к заучиванию и уяснению этой массы правил и установлений. Толкованием и объяснением закона занимались книжники.
К книжникам принято было обращаться «раввин», что дословно значит «мой великий»[23], и пользовались они огромным авторитетом. В их среде допускались определенные различия в понимании закона и толковании отдельных заповедей. За несколько десятилетий до рождения Иисуса Христа в Иерусалиме были особенно знамениты два раввина – равви Шаммай и равви Гилл ель. Разницу между подходами этих двух учителей, пожалуй, лучше всего показывает следующий известный случай. Один язычник пришел к Шаммаю и сказал, что готов принять иудаизм, если тот сможет обучить его всей Торе, пока он стоит на одной ноге. Мудрый Шаммай палкой прогнал его от себя. Когда этот человек с той же просьбой пришел к Гиллелю, мудрый равви сказал: «То, что неприятно тебе, не делай своему ближнему – в этом вся Тора, а остальное комментарии, иди и
Но подобное понимание превосходства нравственных заповедей закона перед обрядовыми и бытовыми постановлениями было большой редкостью. Для многих книжников смысл Торы порой виделся в разрешении таких проблем, как можно ли есть яйцо, которое курица снесла в субботу, то есть нарушив заповеданный покой этого дня.
Вот и Христос в Евангелиях немало спорит с раввинами о понимании сути закона – например, о том же покое в субботу[24] или о ритуальной чистоте[25]. Формальному и бездумному следованию букве закона Иисус противопоставлял то, в чем Он видел суть заповедей – милосердие и любовь.
Евангелие рассказывает, что с Иисусом часто спорили фарисеи – представители особого религиозно-политического движения (политика у евреев не мыслилась отдельно от духовной жизни). Название это происходит, вероятно, от слова «отдельный» или «обособленный». Имелась в виду обособленность от простого народа, не сведущего в тонкостях толкований, которую фарисеи подчеркивали скрупулезным исполнением мельчайших постановлений закона и устных преданий. Можно вспомнить, как фарисей из евангельской притчи благодарит Бога, что он
Известковая плита с надписью, упоминающей префекта Понтия Пилата
Книжниками (раввинами) в основном и становились представители этого движения.
Однако раввины были мирянами, а не духовенством – они не были священниками и не служили в храме. Священники же тяготели скорее к другому религиозно-политическому движению – саддукеям. Свое название они получили, вероятно, по имени древнего первосвященника Садока. Во времена земной жизни Иисуса Христа к этому движению принадлежали первосвященники и многие представители высшего духовенства. Как и фарисеи, саддукеи строго держались закона Моисея, однако отвергали устное предание, выработанное фарисеями. Интересно, что саддукеи не верили в бессмертие человеческой души и тем самым в возможность Воскресения. Что же тогда побуждало этих «материалистов» соблюдать Божий закон? Во-первых, представление, что за праведность Бог награждает уже в земной жизни. Во-вторых, соблюдение закона было условием завета (то есть договора) Бога и израильского народа. Бог обещал ему заботу и благоденствие, если народ будет исполнять Его закон. Поэтому, как и все евреи, саддукеи чтили закон «из патриотических побуждений».
Обещанное благоденствие народа представлялось как установившееся Царство Божие, или Царство Небесное[28]. Но большинство иудеев в то время усвоило понимание Царства Божия как свободы от иноземного порабощения, причем жизнь в согласии с заповедями Божиими гарантирует им взамен всяческие блага и преуспеяние среди народов земли. Ветхозаветные пророчества связывались с надеждой, что Бог будет Сам править Своим народом. Об этом пишет пророк Исаия: