svetlana – Верхний Ист-Сайд (СИ) (страница 17)

Кларисса.

Прошла уже почти целая неделя, а от этого… Джека нет ни слуху, ни духу. Должно быть, ему от меня нужен был лишь долго, который я задолжала. Я зла, потому что осмелилась подумать, что по-настоящему нравлюсь ему.

Какой же идиоткой я оказалась. Я не должна была целовать его и позволять ему целовать меня. Но я пыталась бороться с собой, когда мы были у моей двери, я хотела сказать, что теперь ничего ему не должна, но не смогла, потому что не чувствовала себя Клариссой Олдридж, девушкой с перспективным будущим, с ним я чувствовала себя Клэри, маленькой девочкой, которая слишком много мечтает.

Я так волновалась, думала, что он теперь станет ходить ко мне, приглашать на свидания, я ждала этого, но я ошиблась и к лучшему.

Мой интернет отключили, и теперь я даже не могу поговорить с Джессикой. Работа в библиотеке хоть как-то отвлекают меня от не утихающих мыслей: что я сделала не так, что он больше не появляется?

— Теперь ты не убежишь, — обернувшись, я увидела недовольное лицо Бадди, моего друга, он упёрся рукой в шкаф, закрыв мне проход. Всю эту неделю я стараюсь с ним не пересекаться, чтобы избежать его вопросов, но сейчас мне не уйти.

— Всё прошло слишком хорошо, потому что ты выглядишь влюблённой. — Предполагает он, сощурившись на меня посмотрев.

— Что? — Слишком громко говорю, потому что несколько человек оборачиваются. — Совсем рехнулся? — Уже тише добавляю я, но он всё ещё молча на меня смотрит. — Я не влюблена в него! Неужели я похожа на влюблённую? — Я уже несколько ночей плохо сплю из-за назойливых мыслей, и мои синяки под глазами не скрывает даже консилер.

— Все влюблённые выглядят несчастно, — мечтательно вздыхает он, рассматривая свои ногти. — Слушай, — смотрит он за мою спину, — а ты точно в него не влюблена? — Бадди переводит на меня взгляд невинной овечки, и я пихаю его в грудь.

— Хватит!

— А он в тебя? — Шепчет мне он и кивает мне за спину. Обернувшись на главные двери, я вижу Джека, который осматривает всю библиотеку, как я думаю, в поиске меня. — Не стой столбом, иди к нему!

Ну, уж нет, ни за что, никогда! Поигрались и хватит! Я начинаю разбирать карточки на столе, полностью игнорируя толчки друга.

— Кларисса, — зовёт Джек и мне приходиться поднять голову, — привет, — на его лице появляется лёгкая улыбка, — можно поговорить с тобой? — Джек переводит взгляд на Бадди и добавляет: — наедине? — Что, вспомнил обо мне? Да неужели!

— Кончено, — сухо говорю я, и мы уходим, оставив друга позади. Меня переполняет злость, я даже не понимаю почему, но я раздраженна. Мы заходим в комнату для персонала и, к сожалению здесь никого нет.

— Во сколько ты освободишься? — Это что, всё? Я вскидываю брови, а Джек, сощурившись, смотрит на меня, будто пытаясь понять, в чём дело.

— А что? — Скрещиваю я руки на груди.

— Всё хорошо?

— Просто прекрасно! — Мой сарказм заполнил всю комнату.

— Кларисса, я не понимаю, в чём дело? — Джек делает шаг мне на встречу и хочет взять меня за руки, но я не позволяю ему это сделать, отступая назад. Вот теперь это настоящая я, закрытая, саркастичная и холодная. Я больше не хочу быть слабой. Никогда.

— Зачем ты приехал? — Напрямую спрашиваю я, смотря на его недовольное лицо.

— Я хотел пригласить тебя на ужин, на званый ужин.

— Я кажется, тебе больше ничего не должна, зачем мне идти с тобой? — Комната наполняется сильным напряжением. Джек так напрягается, что я замечаю на его шее пульсирующую вену.

— То есть тот поцелуй был лишь из-за чувства долга?

— Я же говорила, у меня не было выбора, — Джек смеётся со злости и, вытащив из кармана билет, кидает его на стол. — Если вдруг передумаешь, — выходя из комнаты, он хлопает дверью.

— Что случилось? — Врывается Бадди, держась за свой лоб, должно быть он подслушивал и получил дверью по лицу.

— Ты и сам всё слышал.

— Я не об этом. Что случилось с тобой? Почему ты так с ним разговаривала?

— Потому что он не объявлялся целую неделю, Бадди, а сейчас приходит и спрашивает: во сколько я освобожусь! — Не выдержав, выкрикиваю я и беру со стола билет, то есть… приглашение.

— Вот почему я по мальчикам. Женщины просто полные идиотки раз по такому пустяку могут так раздражаться. Что это?

— Приглашение: в шесть часов в ресторане Le Bernardin пройдёт званый ужин семьи Гонсалес, будем рады видеть вас с нами. Не может быть.

— Хороший ресторан, — говорит Бадди, но ему не понять.

— Не просто хороший, а образец европейской роскоши и место, без которого трудно представить жизнь нью-йоркской элиты. Этот ресторан лучший в Нью-Йорке! — Ему это всё кажется не таким невероятным, как мне, потому он большую часть своей жизни провёл в таких заведениях.

— Надо было сначала дослушать, а потом принимать решение, а не наоборот. — Он прав, туда стоит сходить ради одной обстановки, кто знает, возможно, у меня больше никогда не будет подобного шанса.

— Постой-ка, — задумчиво говорит Бадди, — повтори фамилию.

— Гонсалес.

— Крупная шишка этот Гонсалес. Мой отец несколько лет пытался добиться от него сделки, ничего так и не вышло. Так ты пойдёшь?

Крупная шишка…. возможно, мне нужны такие друзья, если я сама с ними познакомлюсь.

— Да, но мне надо спешить. — Я забираю свою сумочку, снимаю бейджик и бегу к двери…

— Эй, а смена? — Кричит Бадди, но я уже выбегаю из комнаты. Он меня прикроет, потому что хочет, чтобы у меня всё получилось, по крайне мере я на это надеюсь.

Я быстро, как только могу, бегу в мастерскую. У меня есть почти законченное платье, которое я шила на этой недели, если я успею его закончить, то пойду в нём.

Эти несколько часов, что у меня были, проходят слишком быстро, и когда я смотрю на часы, то ужасаюсь, у меня осталось всего сорок минут, а мне ещё нужно накраситься и добраться до ресторана!

Я начинаю краситься так быстро как никогда прежде. Всё в тёплых постельных тонах. На веки я наношу нежно-розовые тени, как моё платье только оно тёмно-розовое, хочу нарисовать небольшие стрелки, но понимаю, что на них у меня нет времени, поэтому добавляю лишь немного золотых блёсток поверх теней и наношу туш. Губы я крашу светло-бордовой бархатной помадой и завершаю всё румянами.

Быстро переодеваюсь, расчёсываю волосы, чтобы они были максимально прямые и наконец, обуваюсь.

На миг я смотрюсь в зеркало. Тёмно-розовое пастельно нежное платье выглядит воздушным, как зефир хотя оно совершенно не пышное, вверху платья нашито много белых ажурных цветков и к низу они становятся всё реже. Декольте доходит до самого ремешка, но ткань плотно прилегает к телу и ничего не видно, хотя чего таить, грудь у меня не большая. На спине платье закрепляется на пуговку у шеи и практически вся спина остаётся открытой. Я выгляжу даже слишком мило и невинно, но пусть так все и думают.

Взяв сумочку, я покидаю мастерскую и понимаю, что за пятнадцать минут мне нужно пробежать четыре квартала, если я, конечно, не хочу опоздать.

Как бы я не старалась я не успеваю, как же было бы прекрасно, если бы Джек сейчас ехал прямо за мной и подвёз меня, но его нет. Должно быть я была слишком груба сегодня, но я не чувствую вины или ещё чего-нибудь.

— Кларисса! — Кто-то выкрикивает моё имя и, обернувшись по сторонам, я замечаю знакомое лицо. Лучше бы это был Джек.

— Макс, — говорю я, стараясь ровно дышать от быстрой ходьбы, и иду к нему. А с нашей последнее встрече у него прилично выросла борода. Некоторые мужчины носят её только потому, что думают, что выглядят с ней мужественнее, но она им совершенно не идёт, а ему очень даже к лицу.

— Прекрасно выглядишь, — говорит он, выходя из машины и осмотрев меня с ног до головы, сделав акцент на вырезе.

— Спасибо. — В отличии от женщин, мужчинам куда легче выбирать себе костюм, выбор часто стоит лишь перед цветом, он выбрал чёрный. С ним никогда не ошибёшься и его светлые волосы прекрасно к нему подходят.

— Куда ты идёшь?

— Думаю туда же куда и ты. Званый ужин у Гонсалес, — я улыбаюсь ему лишь для того, чтобы он подвёз меня, хотя думаю, я могу обойтись и без этого.

— Я могу подвести, — открывает он для меня пассажирскую дверь.

— Да, было бы чудесно и мы, кстати, опаздываем, — я сажусь на заднее сидение и он садиться рядом. Для подобных мероприятий у него имеется водитель, ну естественно…

— Откуда у тебя приглашение? — Спрашивает он.

— Украла, — Макс смеётся, но больше так и не спрашивает об этом. Я всё равно не скажу.

Я понимаю, что мы подъезжаем, когда вижу на улицах целую ораву фотографов, которые всё пытаются запечатлеть входящих гостей, многие из них позируют им несколько минут и только затем заходят. Может, я делаю это зря? Может мне лучше остаться?

Нет. Розмари была права, я слишком долго сидела в тени, пора показать миру, на что я способна.

Сердце начинает дико стучать от волнений и предвкушения. Я всегда мечтала быть объектом камер, позировать папарацци, конечно, я хотела, чтобы это было заработано честным трудом, но я в своём платье. И я не просила это приглашение. Нужно пользоваться всеми возможностями. Не вижу в этом ничего плохого.

— Готова? — Спрашивает Макс, взяв меня за руку, но я тут же выдергиваю её из его руки. Этому не бывать. Я киваю, слабо улыбнувшись, и водитель открывает нам дверь.

Первый выходит мой спутник и подаёт мне руку. Вспышки камер тут же начинают слепить меня, но я быстро к ним привыкаю. Макс идёт впереди держа меня под руку, но я останавливаю его, чтобы сделать несколько фото. Он удивлённо на меня смотрит, а я лишь с улыбкой смотрю на него, а потом в сторону фотографов, которые выкрикивают только его имя, потому что моё им ещё неизвестно.