svetlana – Пучок полыни (страница 24)

— Говорят, когда Хан был еще юношей, на его аул напали кочевники. — Аше вздохнула. — Все разбежались в страхе, а он, тогда еще мальчишка, натянул тетиву лука так сильно, что та едва не лопнула. Стрела пронзила вожака кочевников прямо в сердце. С тех пор его прозвали Тугой. Не потому, что упрямый, а потому, что воля его несгибаема, как тетива лука.

— Справедливый, говоришь?

— О да! Однажды, один богатый купец обманул бедного крестьянина. Хан Тугой узнал об этом и заставил купца вернуть все до последнего гроша. А еще… — Айше понизила голос, — говорят, он может говорить с животными.

— С животными? — Марыся рассмеялась.

— Не смейся! Я слышала, как он однажды остановил целую лавину, просто приказав волкам увести ее в другую сторону.

Марыся перестала смеяться. В глазах Айше не было ни капли лжи. Хан Тугой. Смелый, справедливый, говорящий с животными… Загадочная и притягательная фигура. Марыся почувствовала странное волнение. Что-то подсказывало ей, что она еще не раз услышит имя Хана Тугого. И возможно, их судьбы пересекутся самым неожиданным образом.

— Говорят, он неуязвим, — тихо проговорила Марыся

— Неуязвим для обычной стали, возможно. Но… он страдает.

— Страдает? От чего же?

— Говорят, — Айше понизила голос до шепота, — Каждую ночь его мучают кошмары, он кричит так, что слышно во всей крепости. Но утром он встает, как ни в чем не бывало, и ведет своих людей в бой. Он страдает от любви.

— От любви? — не понимая спросила Марыся. — У него столько наложниц, жена? Хан должен купаться в любви.

— Нет, — еще тише молвила Айше, — он страдает по одной единственной женщине, которую любил и любит до сих пор. — Айше оглянулась, чтоб посмотреть не зашел ли кто еще в юрту и продолжила, — в юности Хан полюбил одну красавицу, тоже как ты княгиню. Говорят, что любовь была взаимной. Хан просил руки княгини, но она испугалась и отказала ему. С тех пор наш повелитель, как раненый волк не может найти себе место. Он тоскует по своей волчице.

Марыся поежилась. Хан Тугой, неустрашимый воин, защитник слабых, проклятый, терзаемый кошмарами из — за несчастной любви… Этот человек казался все более и более загадочным.

Слушая Айше, Марыся решила, что ей нужно выведать у неё как можно больше.

А как называется это жилище, — повернула разговор Марыся в нужное ей русло.

— Юрта, — постепенно успокоившись, обидчиво ответила Айше.

— А ты где живешь? Много здесь юрт?

— Очень много. До горизонта одни юрты стоят. А я с отцом живу. У нас совсем маленькая юрта, но нам хватает. Отца почти всегда дома не бывает. Он пастух, поэтому всегда на пастбище.

— А Хан где живет?

— В самом центре. У него огромная- огромная юрта, — девушка развела руки в стороны, изображаю необъятный шатер. Самая красивая, а стены с наружи покрыты золотом, а узоры на них вышиты шелковыми нитями.

— А можно мне выйти на воздух? — Поинтересовалась Марыся.

— Нет, — резко ответила Айше, — нельзя. Ты подарок нашему Хану.

— Подарок, — задумчиво промолвила Марыся. И вдруг она решила задать ей вопрос, который мучил ее с того момента, как она очнулась.

— Айше, а ты случайно не видела раненого русина?

— Русина, — задумалась служанка, — у Хана много рабов: и русины, и из твоей Пании, отовсюду. Так что я не знаю, о ком ты говоришь.

— Ладомир, его имя Ладомир.

— Не знаю. Но если хочешь, я могу разузнать.

— Спасибо, Айше, — обрадовалась Марыся.

Надежда, хрупким ростком пробившаяся сквозь отчаяние, затрепетала в ее груди. Ладомир… жив ли он вообще? Последнее, что она помнила — ее любимый, лежащий неподвижно со стрелой в спине. А потом — тьма…

— А ты мне подари серьги, они такие красивые, — не отрываясь, смотрела на Марысю Айше.

— Да, конечно, — тут же, растянув замочек и сняв сережки, Марыся подала их служанке, — на, возьми. Это тебе подарок от меня.

Айше с радостью взяла серьги у Марыси. Ночь спустилась на степь чернильным покрывалом, усеянным бриллиантами звезд.

— Уже поздно, ложись спать, — рассматривая подарок, промолвила Айше.

— А где кровать, я ж не буду на ковре спать, — глядя по сторонам, сказала Марыся.

— Какая ты странная, — засмеялась Айше, — вот смотри, на эту шкуру ляжешь, а этой укроешься.

Айше показала на шкуры медведя и волка.

— А простыня, подушка, одеяло?

— Ха, ха, ха, — не умолкая, смеялась Айше, — так медвежья шкура это простынь, а волчья — одеяло. Мягко и тепло.

Айше приготовила ложе из шкур, пожелала спокойной ночи и ушла. Марыся осталась одна в юрте. Шкура медведя оказалась мягкая, она будто провалилась в меховое облако.

Накрывшись волчьей шкурой, девушке стало тепло, и она вспомнила: о родном доме, о своей девичьей кровати, о доброй матушке, о строгом, но любящем отце, но самой яркой и сильной была память о Ладомире. Она знала, что он не мог погибнуть, ведь так не умирают, он должен жить и спасти ее. Ведь именно так поступают рыцари в любовных романах, которые читала Марыся. Однако жизнь оказалась совсем не такой как в романе.

Сон Марыси был крепок. Она не слышала, как в юрту вошла старуха, обошла все, посмотрела по- хозяйски на неубранный поднос и подошла к спящей девушке. Холодной, костлявой рукой Умут дотронулась до лба спящей. Затем, сплюнула в сторону, показывая всем своим видом пренебрежение.

— Вставай, — слегка пнув, спящую Марысю, гневно промолвила Умут, — вставай.

Марыся открыла глаза и увидела перед собой сгорбленную старуху. Девушка поднялась, расправила помятое платье.

— Одевай, — старуха швырнула новое платье Марысе.

Девушка поймала одежду. Это было платье из тончайшего белого шелка с красными цветами. Марыся с удовольствием надела на себя новое платье, ведь старое было уже грязным и пыльным от дороги, да ещё в нескольких местах порвано.

Длинное, струящиеся до полу платье с широкими рукавами и вырезом, открывающим девичью белоснежную грудь. Марыся, довольная подарком, закружилась от радости, но увидев недовольное лицо Умат, сразу остановилась.

— Спасибо, — робко молвила Марыся. — А где Айше?

— Скоро придёт, — нехотя ответила старуха, — сегодня вечером тебя желает видеть Хан.

— Хан? Очень хорошо. Вот ему я и скажу, кто я. Уверена, что он испугается иметь дело с моим мужем и отцом.

Умат пробурчала что- то не понятное и вышла из юрты. Айше, как и говорила старуха, вскоре пришла к Марысе. Она принесла завтрак: фрукты, сыр, лепешку и странные вяленные продолговатые фрукты с косточкой внутри. Марыся, увидев Айше, подбежала и спросила:

— Ты узнала о русине? Я просила, чтоб ты все разузнала о нем, о Ладомире?

— У нас есть несколько русинов, но с таким именем никого нет, — ставя поднос, отвечала Айше.

— Его нет? А может ты плохо спрашивала? Он ранен. Когда я видела его в последний раз…, — и в этот момент слезы полились из светлых глаз девушки.

Айше увидев плачущую пленницу, подошла к ней и обняла за плечи, приговаривая:

— Хочешь, я ещё раз все разузнаю о Ладомире?

— Да, пожалуйста.

Весь день Айше рассказывала о Степи, о своём доме, об отце. Марыся слушала внимательно. Никогда в жизни она не разговаривала с кочевницей, а только слышала страшные рассказы о них. Вечером, когда солнце село, Айше зажгла свечи и факел в юрте. Марыся весь день ждала наступления вечера, она хотела увидеть Хана. Девушка надеялась, что Хан, узнав, кто перед ним стоит, отпустит ее. И вот наступил час встречи.

В юрту вошла Умат и, осмотрев Марысю с головы до ног, требовательно сказала:

— Иди за мной. Хан ждёт тебя.

— Я думала, что он сам придёт?

— Что? — Сверкнув темными глазами, разозлилась старуха. — Да кем ты себя возомнила? Ступай за мной и запомни, когда будешь стоять перед Ханом, не смей смотреть ему в лицо. Опусти глаза и не поднимай. Поняла?

— Поняла, — ответила Марыся, для которой было странным разговаривать с человеком не глядя ему в глаза.

Айше накинула темную вуаль на плечи княгини.

Марыся послушно вышла за старухой из юрты. И тут ее поразило множество огромных костров, горящих между юрт, которых было бесчисленное множество. Возле юрт, к своеобразным стойлам, были привязаны кони и верблюды. Запах от животных сдавил Марысе горло. Закрыв рукой рот и нос, она ускорилась, чтоб не отставать от старухи. Умат ловко пробиралась между юрт, которые для Марыси казались одинаковыми. Кочевники искоса оценивающе поглядывали на чужестранку, а женщины: одни с пренебрежением, другие с любопытством, разглядывали молодую девушку. Проходя мимо одной из юрт, Марыся увидела высокого мужчину в рваной одежде, который убирал грязь в стойле. Их взгляд встретился. Светловолосый, непохожий на кочевников мужчина, с горечью задержал взгляд на незнакомке и крикнул:

— Откуда ты? Не из Русии?