Светлана Зорина – Сказка о спящей красавице (страница 68)

– Мы можем укрыться там, – Дия показала на украшенную изображением двойного льва дверь, между створками которой виднелась полоска спокойного, тёплого света.

– Нет, любовь моя, та дверь для мёртвых. Мы должны идти в другую сторону, к тому свету. Я знаю, он причиняет боль, но боль – это то, что чувствуют только живые.

– Я пойду туда, куда и ты. Терри… Единственное, чего я боюсь, так это снова тебя потерять. Куда бы мы не пошли, мы пойдём вместе.

И тут мы поняли, что нам даже не надо никуда идти. Он сам к нам шёл – божественный лев, и золотые лучи, обрамляющие его прекрасный лик, сияли так ярко, что вскоре мы перестали видеть этот лик, на который смертным нельзя смотреть в упор – во всяком случае, пока они живы. Теперь мы видели только солнечный свет, заливший помещение храма, и, сжимая друг друга в объятиях, чувствовали в груди сильную боль. Мы обе её чувствовали одинаково, я это знала.

– Хвала всем богам, они вернулись! – раздался где-то рядом голос Ламии. – И, конечно же, теперь их не оторвёшь друг от друга. Осторожней, красавицы, вы ещё очень слабы…

Похоже, она была права, потому что мы снова отключились – от этой боли, от слабости и от счастья, переполнявшего нас и отнимавшего у нас остатки сил. А очнулись уже на Пандионе, во дворце, в моих апартаментах, напоминающих музейный зал. На огромной кровати, на которой когда-то спали великаны, а потом люди других, неизвестных нам племён, прошедших по этой земле и унесённых куда-то рекой времени…

Антема хотела выделить дочери отдельную комнату – дескать, не годится, что принцесса не имеет собственных апартаментов, но мы с Дией не хотели расставаться ни на минуту, а тут ещё встала проблема, как разместить беженцев из Сан-Виргина, поэтому королеву без труда убедили, что обитателям замка следует потесниться. Большую часть беженцев разместили в посёлках, построенных обосновавшимися на Пандионе племенами, но среди граждан Сан-Виргина преобладали люди, и хотя никто из них не выражал недовольства, было видно – кое-кого из них явно напрягала перспектива жить среди бета-гуманоидов, не говоря уже о представителях других рас, о которых они знали разве что по учебникам экзобиологии. Во дворце заселили даже те помещения, где шёл ремонт. Разумеется, сейчас все ремонтные работы были приостановлены, а некоторые залы превратились в лазарет.

Битва в Сан-Виргине стала началом войны, через несколько дней охватившей многие миры. Те, которые урмиане сделали своими колониями. Теперь, когда саху-манойи сотрудничали с даркмейстерами, все были уверены в победе. На Пандионе каждый день открывались врата, войска уходили и возвращались – иногда с потерями, но никогда с поражением. Ведь теперь у Армии Освобождения, как называли объединённую армию под предводительством королевы Антемы, было поистине страшное оружие – подземный эльхангон. Шиннау говорил, что никто не владеет им лучше Дии, но среди родившихся на Пандионе потомков альти-лурду оказались те, кому этот магический камень подчинялся почти так же, как ей. Ведь сейчас в племени альдов было много полукровок, и земная кровь, смешавшись с огненной, наделяла этих людей особой силой.

– Ну, тоннель между мирами они бы не сумели разрушить, – заявила Ламия во время одного из визитов. Они с Саннидом тоже поселились в замке и регулярно нас навещали. – Даже все вместе. Такое могла сделать только принцесса Дия. Ведь она не просто дитя двух миров, она дитя прошлого и настоящего, результат смешения древней и новой крови.

«Сейчас достаточно того, что умеют эти воины, – недовольно возразил Саннид. – Достаточно того, что они могут при помощи луча эльхангона превращать одну материю в другую. Они уже столько вражеской техники вывели из строя. А остальное захватили. Теперь у нас целый звёздный флот. Управлять этими кораблями-драконами оказалось не так уж и сложно. Селен и его люди быстро разобрались. Урмиане бегут из тех миров, где появляются наши войска. А главное… Когда эти фелициане-урмиане лишились чудодейственного луча, они потеряли процентов восемьдесят своего войска. Едва источник этого света исчез, как зомби начали выходить из строя. Ну а починить их уже возможности нет. В общем, всё складывается как нельзя лучше. А нашим девочкам не до войны. Им надо выздороветь…»

– Да я и не говорю, что им воевать надо. Теперь уж без них управятся.

По-моему, Саннида потому так раздражали разговоры о войне в нашем присутствии, что он боялся, как бы нас с Дией не потянуло на подвиги. Силы наши восстанавливались медленно. Особенно мои. Как объяснили Селен и Саннид, я отдала Дии столько, сколько было необходимо для восстановления целостности всех её оболочек, а это оказалось немало. Она очень ослабла во время своего долгого сна. Магия, которую использовала Ламия, могла взять у меня только то, что я была готова отдать, а я была готова отдать свою жизнь.

– Этим едва и не кончилось, – сказал Селен, когда Дианы не было в комнате. – Зато теперь все её тела целы – и плотное, и все остальные. Летать по-прежнему она уже не сможет, поскольку оболочка, регулирующая пространственно-временные связи, у неё теперь другая. А той, что у неё была раньше, она бы всё равно лишилась. Бывшая подруга лишь ускорила события, и всё в итоге обернулось к лучшему. Подвижность тонких оболочек Дианы представляла для неё нешуточную угрозу, а причина этой подвижности… Диана не принадлежала никакому времени и никакому пространству. Она не должна была появиться на свет. Она появилась благодаря тебе, из-за твоего вмешательства в прошлое. Она родилась вопреки воле богов, поэтому вечность поглотила бы её, не дав ей достигнуть зрелости. Владыки судьбы позволили ей ненадолго ощутить себя госпожой всех миров и времён, настоящей богиней, чтобы потом бесконечная тьма растворила её в себе, словно свет звезды, взорвавшейся и погибшей вскоре после рождения. Ты вызвала её к жизни, а недавно, отдав ей часть себя, ты дейстительно подарила ей жизнь, укрепив её связь с этим миром. Она твоё создание, Терри. Твоё дитя.

– Ну вот… Сейчас ты скажешь, что происходящее между нами – инцест, – я отшучивалась, пытаясь побороть волнение, в которое меня привели слова мага. – У Дианы есть родители, и без них…

– Само собой, но теперь вы с ней едва ли не ближе, чем кровные родственники, потому что её тонкие тела стали сродни твоим… Да, есть и такое родство, просто люди о нём как правило не думают, а большинство даже не знают. Я уж не говорю о родстве ваших душ. Не будь они так связаны, ты не смогла бы её исцелить. Возможно, это тот самый случай, когда говорят – одна душа на двоих. Так издавна говорят об альдах и их лурдах. Недаром, потеряв лурда, альд словно теряет часть себя и уже не способен быть счастливым по-настоящему. Кстати… Представь себе, древнее пророчество всё-таки сбылось. Принцессу Дию спас божественный лев. Твоё имя, Терри. Твоё полное имя. Теодора – «божественный дар», а фамилия Лайен… Ты же знаешь, как она переводится. Лев. Фамилия твоего предка из ордена Избранников Великого Грифона – Лион. Поскольку в дальнейшем среди твоих родичей оказалось много англоязычных потомков землян, она стала произноситься по-английски – Лайан. То есть что-то среднее между Лайан, Лайон и Лайен. Потом в интерлэнге закрепилось произношение, при котором последняя гласная звучит как [е], а потом под воздействием произношения изменилось и написание этой фамилии, в ней появилась буква, обозначающая звук [e]. Создавшие легенду не знали ни французского, ни английского, ни интерлэнга, но мир полон смыслов и таинственных связей, которые очень трудно объяснить.

– Ничего бы не получилось, если б не Ламия.

– Да, человеческая жизнь никогда не была для неё ценностью. На такой риск могла пойти только такая, как она. Ты ведь чудом выжила, Терри. Ты действительно должна была встретиться с этим жутким древним существом, привыкшими играть людскими жизнями, иначе вряд ли удалось бы спасти Диану.

– Куда делся скарабей?

– Не знаю. Санниду и Ламии было не до поисков кулона – они спешили переправить вас сюда. А потом гробница исчезла. То есть теперь трудно найти её в той временной точке, где эой сделал её доступной для тебя. Более сильная магия убила прежнюю. Ну а в святилище на площади Арсланбада даже статуи нет. Саннид до сих пор с ужасом вспоминает, как вы с Дией исчезли. Но вы вернулись, вы воссоединились, и лучше не вспоминать о плохом.

– Мы-то воссоединились, а… Маленький Дион так и остался без лурда. Надеюсь, он не будет всю жизнь тосковать, как его мать, потерявшая половину своей души.

– Диона любят все звери и даже многие гибриды. Он особенный ребёнок. А его мать… – Селен загадочно улыбнулся. – Думаю, она тоже не будет тосковать. Саннид обещал об этом позаботиться. Он из тех, кто способен видеть больше, чем мы все. И он узнал её. Увидел в Антеме ту, ради кого когда-то давным-давно покинул свой родной мир. Ну, то есть Антема и та девушка – не одно лицо…

– А одна душа? – спросила я, вспомнив, как Саннид смотрел на Антему, увидев её первый раз. – А она его узнала? Ой, она же его вообще не знала. Я уже подзабыла то, что Астерий рассказывал о приключениях Дианы в прошлом Хангар-Тану. Во всяком случае то, что не касалось непосредственно её.