Светлана Зорина – Сказка о спящей красавице (страница 25)

Та-а-к, значит, всё это изобилие не такое уж и бесплатное.

Дама в сером, довольная своей речью, как начинающий проповедник, какое-то время стояла у входа, приветствуя посетителей фальшивой до тошноты улыбкой. Они один за другим прикладывали жетоны к двери и проходили в дотариум. Пропустив человека, дверь быстро закрывалась и открывалась, только когда следующий посетитель прижимал к ней свой жетон. Я поняла, что проскользнуть по одному жетону двоим тут не получится.

Девушка уныло побрела по узкой улице, вдоль которой тянулись хвойные кусты, пахнущие, как старые пихтовые ветки на саммертаунском кладбище. Как она вздрогнула, когда я коснулась её плеча. Большие карие глаза уставились на меня с испугом и недоумением. Девушка была симпатичная и совсем юная – лет шестнадцати. Её чуть заострённые черты лица, высокие скулы и желтоватый оттенок кожи выдавали уроженку Марукана – одного из Диких Миров.

– Я могу взять для тебя в этом дотариуме всё, что тебе нужно…

– Лучше не надо, – перебила она, энергично замотав головой, но взгляд у неё потеплел. – Если узнают, что ты помогаешь грешникам, у тебя будут неприятности. Наверное, ты ещё тут недавно и не все правила знаешь.

– Я могу войти в дотариум без всякого жетона, взять всё, что надо, и никто ничего не заметит. Скажи, что тебе нужно, а сама подожди меня … вон у того фонтана.

В конце «пихтовой» аллеи виделась площадка, где вокруг маленького абстрактного фонтана из синего камня стояли низкие металлические скамейки.

– Мне надо всяких продуктов и панацин. Две упаковки.

– Что за панацин?

– Лекарство. Это для мамы. Она без него не может. Да и еда у нас заканчивается. Послушай, а как ты собираешься…

– Лучше не спрашивай. Не беспокойся, всё будет хорошо. Иди и жди меня у фонтана.

Скрывшись среди хвойных кустов, я вышла в неполный тайминг и невидимкой вернулась в дотариум. Незаметно материализоваться среди ярких витрин было нетрудно. Первым делом я отыскала в отделе лекарств панацин, потом отправилась в продуктовый, который по ассортименту почти не отличался от аналогичных отделов в магазинах Ателланы. Только вот мяса тут не было. Только его заменитель из синтезированного белка.

– Обеспечить доставку? – звонко поинтересовался у выхода полутораметровый человекоподобный робот с зелёными глазами-лампочками и клещеобразными руками.

– Нет, просто упакуйте.

Робот извлёк из своего металлического нагрудного кармана два больших прозрачных пакета с ручками и быстро сложил туда мои товары.

– Приходите ещё, – пропищал он, вручая мне всё это. – Да пребудет с вами благословение Святой Девы.

Выходя из дотариума, я краем глаза видела, что какая-то пожилая женщина провожает меня удивлённым взглядом. Возможно, я должна была как-то отреагировать на это «благословение». Какой-нибудь ритуальной фразой. Оставалось надеяться, что никто, кроме неё, не заметил моей оплошности. Если я действительно допустила оплошность. Мы не всегда понимаем, почему кто-то обращает на нас внимание.

Девушка ждала меня на скамейке у фонтана. Увидев меня с полными сумками, она явно обрадовалась, но вместо радости продемонстрировала удивление.

– Сколько ты сегодня набрала! – воскликнула она. – Ждёшь гостей?

– Ага, – кивнула я, сообразив, что её слова предназначены для двух стариков, присевших на соседнюю скамью. Здесь не положено помогать людям без жетона. Зато, наверняка, положено на таких помощников доносить.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить, – тихо заговорила девушка, когда мы шли по узкой дорожке среди хвойных кустов.

– По правде говоря, мне тут негде остановиться. Можно денёк у тебя перекантоваться? Если площадь позволяет…

– А разве тебя сразу не обеспечили жильём? То есть, конечно, можешь пожить у нас с мамой, просто странно… Всем эмигрантам сразу дают квартиру. И жетоны. А вот получишь ли следующий жетон, это уже от тебя зависит.

– Я оказалась здесь… не так, как другие эмигранты. Но об этом никто не должен знать.

– Хорошо, – немного подумав, кивнула девушка. – Если ты мне доверилась, значит ли это, что я тоже могу тебе доверять?

– Решать тебе. Я лишь могу обещать, что не причиню вреда ни тебе, ни твоей семье.

– Извини… Ты мне помогла, а я… Конечно, я тебе верю. Насколько мне известно, незаконных эмигрантов тут не бывает. Сюда летают лишь корабли аристеев. Никакие другие звёздные корабли не способны долететь до Фелиции, потому что путь на остров счастья открыт не всем.

– А-а, так тут, оказывается, остров счастья. Даже странно, что не каждый его житель может получить еду и лекарство для больной матери. Я попала сюда не на корабле. Это долго объяснять…

– И лучше не здесь, – оглядевшись, перебила меня спутница. – Дома поговорим. На улице вообще лучше много не разговаривать.

Чарма Хави, как звали мою новую знакомую, и её мать Калья жили в одной из стандартных белых десятиэтажек, каких было много в Восточном округе. Чарма сказала, что самыми престижными считаются Западный и Северо-западный. В южной части Сан-Виргина жили в основном те, кто работал в агрокомплексе, протянувшемся на несколько километров к югу от города. Ну а восток заселяли самые многочисленные граждане Сан-Виргина – эмигранты, которые приехали сюда в надежде на лучшую жизнь.

Жилище семьи Хави занимало восьмую часть шестого этажа. На этом этаже имелось ещё семь точно таких же квартир. В каждой четыре комнаты, кухня-столовая и две ванные с совмещённым санузлом.

Мать Чармы, худая смуглая женщина с потухшим взглядом тёмно-карих глаз, отреагировала на меня без особого интереса. Она лишь раздражённо спросила дочь, принесла ли та панацин. Буквально выхватив у Чармы упаковку таблеток, она скрылась в своей комнате, полутёмной из-за закрытых жалюзи.

Здесь на всех окнах были жалюзи. Пёстрые коврики и фигурные светильники на стенах вроде бы придавали комнатам уют, но я никак не могла избавиться от лёгкого чувства дискомфорта. Что-то тут было не так. Мебель состояла из материала, похожего одновременно на камень и на пластик. Странная материя. Не искусственная и не живая. Но и не мёртвая, как, например, засохшее дерево. Единственная неприятность, которой можно ждать от сухой древесины, – пожар, но для этого ещё огонь нужен. А эта материя, казалось, могла вспыхнуть сама, без зажигалки. Или ещё какой-нибудь сюрприз преподнести.

– Что? – спросила Чарма, глядя, как я трогаю поверхность круглого белого стола в центре гостиной. В глубине её тёмных глаз вспыхнули тревожные огоньки.

– Да так… Мне просто интересно, из чего он сделан?

– Из пластона. Деревянная мебель очень дорогая. Очень. Она есть только у граждан первого класса, и то не у всех. На Фелиции мало деревьев. Причём расти они тут стали только с появлением в этом мире Святой Девы. До этого планета была мертва. Прежние жители почти что погубили её.

– Каким образом?

– Святые братья и сёстры, рыцари Ордена, говорят, что прежние хозяева этого мира отравили его своей злобой, нечестивостью, поклонением ложным богам. Потом Святой Дракон принёс сюда Спящую Деву, а тамплиеры сумели проникнуть в её сны. У них есть способ общаться с ней, превращать её сны в реальность. И ещё она подарила им способность управлять светом. Её светом. С её помощью они оживили этот мир, и тут снова стали расти деревья, цветы, плоды. Появилась плодородная земля, на которой всё это растёт. Но наш мир пока ещё слишком слаб, чтобы давать всем своим обитателям то, что им бы хотелось иметь. Поэтому граждане третьего и второго класса едят заменитель мяса и не всегда получают свежие фрукты. И большинство вещей у нас из пластона. Да в нём и нет ничего плохого… Ведь так?

– Почему ты спрашиваешь?

– В последнее время ходят слухи, что будто бы пластоновые вещи… изменяются. С ними что-то происходит. Говорят, в нашем номе два дотариума закрыли из-за того, что там товары из пластона стали во что-то превращаться. А у некоторых это дома происходит. Может, это всё выдумки… Наша номарх выступила недавно по телевидению и сказала, что эти дотариумы закрыли на реконструкцию, только и всего. А если у кого-то дома что-то происходит с мебелью и прочими вещами, так надо просто следить за ними. Вещи иногда от сырости портятся. Иногда просто ломаются, а люди начинают придумывать всякое. Она сказала, что городские легенды были всегда и во всех мирах. Всякие там истории про гробы на колёсиках, убийц-маньяков в масках, которые любят охотиться по пятницам… Ну а теперь вот появились легенды про живую мебель – столы, врастающие в пол, и кровати, которые душат тех, кто на них засыпает. Как ты думаешь, это ведь всё ерунда?

– Не знаю, Чарма, я тут недавно. А как думаешь ты?

– У нас в колледже есть девочка… – заговорила Чарма, немного помолчав. – Не в моей группе. Она рассказывала своим подругам, что у неё дома что-то странное с креслом происходит. К ним пришли святые братья и сёстры, чтобы освятить их дом. Мебель сменили, и всё прекратилось. А она потом говорила, что больше навыдумывала – чтобы интересней было. Что ножка у кресла вовсе не врастала в пол, а просто сломалась, но тамплиеры на всякий случай всё же освятили их дом. Но говорят, были случаи хуже, и теперь люди боятся обращаться в санториумы. Я слышала, что у кого-то дома что-то такое началось, и этих людей обвинили в нечестивых мыслях, неуважении к Спящей Деве. Якобы это и вызвало искажение вещей. Рыцари Ордена делают реальностью сны Святой Девы, а нечестивцы своими мыслями могут вольно или невольно эту реальность исказить.