Светлана Зорина – Агентство "Лилит". Сказка об обречённой царевне (страница 79)

— А если не соответствует, кто убедит в этом урмиан? — усмехнулась Диана. — Кому они поверят? Ладно, поехали! Я знаю укромное место в саду, совсем недалеко от покоев Анхе. Жаль, ты его не знаешь, а я не могу тебя перенести… А давай попробуем объединить наши усилия! Возьмёмся за руки. Ты просто представь себе Хату-Септ, а я представлю себе тот уголок сада.

Я согласилась. К тому же издали я видела дворцовый сад. На нём я и постаралась сосредоточиться.

У нас получилось. Почти. Диана сказала, что мы оказались лишь немного левее любимого цветника Анхе. Он был рядом с террасой, ведущей в ту часть дворца, где находились её покои. Стражники почтительно расступались перед Дианой. На меня они смотрели с интересом, кое-кто настороженно, но пропускали без разговоров. Та, что спасла царевну, придя к ней вместе с божественной кошкой, та, кого царевна называла свое возлюбленной сестрой, никому здесь не причинит вреда. И не приведёт сюда врагов. Одного из стражников Диана о чём-то спросила. Странно было слышать, как она говорит на здешнем языке. Я тоже могла заговорить на этом языке, настроив свой переводчик на древнеегипетский, но моя речь напугала бы местных, и они с трудом бы меня поняли. Мой переводчик не был так совершенен, как подарок Аменемхета.

Наставника царевны мы встретили в небольшом зале с полом, на котором художник изобразил окружённый лилиями пруд. Выглядел Аменемхет встревоженным. Впрочем, увидев нас, обрадовался. Вернее, увидев Диану. На первый взгляд, обычный старик — высокий и очень худой, но глаза на его тёмном лице выдавали нечеловечески древний возраст и нечеловеческую мудрость. Он быстро кивнул, когда Диана что-то сказала ему, оглянувшись на меня. Сразу понял, что я друг. Сколько людей он перевидал за свою долгую жизнь… И чего он хотел от двадцатилетней девушки из будущего?

Из торопливого диалога Дианы и Аменемхета я понимала лишь отдельные слова — "чужие", "праздник", "прислуга", "свидание"… Связного текста мой переводчик не выдавал.

— Аменемхет говорит, что чужаки здесь, — сообщила мне Диана. — Появились недавно, а он не может найти Анхе. Она явно воспользовалась тишиной во дворце и улизнула на свидание. Аменемхет послал одну из служанок поискать её в тех уголках дворца и сада, где она обычно встречается с Нехтамоном.

Я заметила, что в огромном дворце действительно на удивление тихо. Но пустым он не казался. Люди и звери буквально теснились на ярких росписях. Казалось, ещё немного — и они сойдут со стен, наполнив многочисленные коридоры и залы разговорами, пением, рычанием, лаем…

— Сегодня большой праздник, — продолжала Диана. — Все отправились к реке, смотреть на ладью Ра… Это вроде как представление. Царевна тоже должна была отправиться туда в компании кузины Паамон и служанок, но ухитрилась улизнуть. На этом празднике все в кошачьих масках. Думаю, Анхе поменялась одеждой с Тахой… Это служанка, которой она больше всех доверяет. Аменемхет сердится. Сегодня подходящий день — полнолуние и восход Сепдет, то есть Сириуса. К тому же я снова здесь, и можно было бы воспользоваться этой праздничной суетой совсем для другого.

— Для чего? И при чём тут ты?

— Давайте лучше поговорим спокойно и не здесь. Пойдём в покои Анхе, это близко…

Диана чувствовала себя в этом дворце почти как дома. Что ж, наверное, для настоящей принцессы любой дворец — что-то вроде типовой квартиры в одном из центральных районов Деламара. Миновав коридор, где из зарослей на нас скалились нарисованные звери, и внутренний дворик с колоннами в форме стеблей папируса, мы пришли в апартаменты Анхесептамон — анфиладу светлых комнат с плетёными ковриками на мозаичных полах. Стенные росписи тут изображали в основном нарядно одетых девушек. Они играли с кошками и ручными обезьянками, танцевали, гуляли в саду, катались на лодке среди цветущих лотосов.

Диана привела нас в самую дальнюю комнату, плотно закрыла дверь и, подождав, когда Аменемхет сядет, плюхнулась в большое кресло с подлокотниками в виде львиных голов. На его широком кожаном сиденье лежала плоская подушка, которую Диана поправила таким привычным жестом, словно это красивое инкрустированное кресло с позолоченными ножками было её собственностью. В комнате имелось ещё одно кресло — менее красивое, но, кажется, более удобное. Аменемхет однако предпочёл низкий табурет со скрещенными ножками, и я со спокойной совестью заняла второе кресло. Между ним и креслом Дианы стоял маленький столик, а на нём алебастровое блюдо с фруктами.

— Не вздумай их есть, — предупредила меня Диана. — Анхе сейчас ничего в рот не берёт, пока слуга не попробует.

Фрукты выглядели аппетитно, но аппетита у меня всё равно не было. Внутри всё ныло от дурных предчувствий.

— Дия, что им от тебя надо?

Она хотела что-то сказать, но старик жестом остановил её и протянул мне золотую серьгу в виде кошачьей морды.

— Вот и отлично! — обрадовалась Диана. — Каждой сестре по серьге. Это такой же переводчик, как и у меня.

— Ну и кто мне проколет уши? — мрачно поинтересовалась я.

— Потом проколешь. А пока просто держи эту штуку в руке. Или можешь в карман положить… Хотя, у этих платьев нет карманов. Завяжи в пояс. Главное — чтобы она была к тебе как можно ближе и желательно соприкасалась с кожей. Желательно, но необязательно — ты и так достаточно восприимчива. Мысленно прикажи себе разговаривать на здешнем языке, и всё. Теперь мы все трое будем понимать друг друга. Терри, пока ищут Анхе, мы объясним тебе, в чём дело. Я просто помогу открыть врата на Хангартан. На Огненную планету, которую у нас называют Далейра.

Та-а-к, начинается. Вот она, рука судьбы, наконец-то взявшая меня за шиворот, чтобы ткнуть носом в мою давнюю ошибку.

— Аменемхет хочет переправить туда Анхе, — было так странно слышать совершенно незнакомую речь и при этом понимать её. — Он искусный маг, но он уже стар и не сможет открыть врата в такой далёкий от Терры мир, тем более что он не знает, где именно этот мир находится. Перед потопом эойи отправили туда племя хангару — людей огня. Их и лурдов — тех чудесных львов, которых эойи создали специально для воителей. Львов переправили всех, а вот людей нет. Их потомки ещё живут на Терре. Анхе — одна из них. По матери. В её дяде и в её кузине огненной крови нет, а в ней есть. Аменемхет чувствует это. Он видит людей не совсем так, как мы. Он видит наши тонкие тела. Хангару — люди, изменённые эойями. Люди с огненными душами. Их Ка и некоторые их другие оболочки или двойники содержат много огня. Аменемхет сразу увидел это в Анхе. Он всегда ей покровительствовал, а теперь, когда её жизнь тут становится всё более невыносимой, он решил переправить её в тот мир, куда ушли её предки. Ему было видение. Тут она погибнет, а там может стать родоначальницей великой династии. Кто-то из её потомков спасёт от большой беды не только свой мир, но и какой-то ещё. Видение сказало Аменемхету, что Хангартан сейчас процветает и безопасен, но этот мир очень далеко, а сведений о его местонахождении не осталось. Если бы Аменемхет хотя бы представлял себе, в какой он части вселенной, в какой галактике, ему было бы проще открыть туда врата, но, скорее всего, ему бы всё равно не удалось сделать это в одиночку. А я могу ему помочь, поскольку во мне есть кровь хангару. И не просто хангару, а альти-лурду — повелителей львов. Он понял это, потому что мои двойники тоже содержит много огня. Даже больше, чем двойники царевны. Я хочу помочь ей, Терри. Вот что я могу и хочу для неё сделать.

— А почему ты до сих пор делала из этого тайну?

— Боялась, что ты будешь мне препятствовать. Запаникуешь и сделаешь всё, чтобы не пустить меня сюда, а мне не хотелось с тобой ссориться…

— Перестань изворачиваться. Почему я должна паниковать? Значит, для этого есть причина?

— Вот этого я и боялась, — Диана недовольно посмотрела на старого эойя. — Я знала, что она непременно спросит, насколько это опасно — делать мост в Хангартан. А ты настаивал на том, чтобы я сказала…

— Чтобы ты сказала своим близким всё как есть, — невозмутимо промолвил Аменемхет. Голос у него был звучный и сильный, что совершенно не вязалось с его хрупкой, высохшей плотью. — Твоя подруга достойна уважения и достойна правды.

— Какой, чёрт возьми, правды? — уж не знаю, как этот чудо-переводчик перевёл чёрта. — В чём заключается опасность?

— В том, что открыть эти врата очень трудно. Из-за перенапряжения Мерит-Ра может так ослабнуть, что утратит целостность. Мерит-Ра не хотела никому это говорить, но я убеждал её, что, если у неё есть действительно близкий человек, она не вправе скрывать от него такое важное решение. Вы очень близки — это видно. Ты имеешь право знать всё, дочь Сехмет. Мерит-Ра… Она не такая, как все. Её тонкие тела слишком… подвижны. Где бы она ни находилась, кто бы ни был рядом с ней, она похожа не на часть картины, а на фигурку, которую вырезали из другой картины и наклеили на ту, где её изначально не было. Мерит-Ра как свет звезды. Мы его видим, но её тут нет. Мы не знаем, где она и есть ли она вообще. Возможно, эта звезда должна была умереть, но мы видим её.

Голос Аменемхета звучал так бесстрастно, что мне хотелось схватить этого старика за горло и заставить замолчать.