Светлана Зорина – Агентство "Лилит". Сказка об обречённой царевне (страница 2)

О своём обещании приехать к маме на день рождения я не забыла и была намерена его выполнить, хотя ехать в Саммертаун совершенно не хотелось. Соберётся опять всё семейство, включая тётю Фэй, которая невзлюбила меня ещё тогда, когда я ходила пешком под стол, и братца Тео, который так и не простил меня за то, что мне удалось стать рыцарем Храма, а ему нет. Его не приняли в академию Тампль. Вообще-то мы с ним оба не особенно надеялись туда поступить, но, как ни странно, я прошла по конкурсу. Тео был уверен, что это нелепая ошибка и что долго я там не продержусь, однако я не только продержалась там до конца, но ещё и ухитрялась в течение всех пяти лет держаться в первой десятке, с каждым годом поднимаясь всё выше и выше. Я закончила академию первой по результатам выпускных испытаний и сразу получила направление на спецподготовку в отделение "Альфа". В двадцать три года меня уже посвятили в рыцари, и королева Амалия присвоила мне титул. Поскольку аристократов в нашем роду никогда не наблюдалось, я должна была сама придумать себе герб. Большинство новоиспечённых лордов и леди заказывают гербы известным художникам и неделями изучают эскизы. Я же просто принесла в Геральдическую канцелярию свой собственный рисунок — чёрная луна на тёмно-лиловом фоне, которую вот-вот заслонит силуэт летящего грифона. Такая эмблема сейчас красуется на дверях моего сыскного агентства. Пройдя спецподготовку, я восемь лет ловила преступников и предотвращала теракты как на территории Объединённого королевства, так и за её пределами. Я считалась одной из лучших среди одиночников — так называют агентов, работающих в одиночку. В напарниках я не нуждалась. Никто не должен был знать о моих методах работы. О моём даре. Знал бы Тео, почему я добилась таких успехов. А тётя Фэй… Она бы по своему обыкновению сжала губы в ниточку и многозначительно покачала головой — так мол и знала. Всегда говорила, что из Теодоры ничего путного не получится, и догадывалась, что все её успехи — дело нечистое. Тётя Фэй всегда воспринимала мои успехи как личное оскорбление. До сих пор не пойму, почему она меня так не любит и почему так любит Тео. Может, потому, что из нас двоих только он похож на её обожаемого покойного брата, нашего с Тео отца? Я не похожа ни на отца, ни на мать. Считается, что я пошла в мамину прапрабабку Мириам Хантер. Помню, когда мы с Тео были детьми, знакомые нашей семьи удивлялись — во-первых, почему мы, будучи близнецами, так не похожи, во-вторых, почему я не похожа ни на кого из своей родни. Мама тут же доставала старую фотографию черноволосой красавицы с высокомерным и недобрым взглядом изумрудно-зелёных глаз. Мириам Хантер, всегда носившая чёрное, пережившая двух своих мужей и всех детей. Мириам Хантер, якобы не любившая никого, кроме своих кошек. Все считали её ведьмой и даже подозревали в убийстве обоих мужей. Мама уверяла нас с Тео, что всё это сплетни. А вот я не уверена, что всё. Возможно, Мириам действительно была ведьмой, и я унаследовала не только её внешность. Вообще-то всё наше с ней внешнее сходство — цвет волос и глаз. И выражение лица — настаивала тётя Фэй. Она считала меня злой, и моё сходство с Мириам было для неё ещё одним доказательством моей врождённой порочности. Зато Тео она считала ангелом и гордилась его успехами, как своими. А успехов он добился немалых — надо же было реабилитироваться после неудачи с академией Тампль. Сколько помню моего дорогого братца, он вечно навязывал мне соревновательный стиль отношений, хотя лично я предпочла бы другой. У моей одноклассницы Люси Доун был брат Том, чуть постарше её. Они иногда ссорились и даже дрались, но при этом были по-настоящему дружны. Я им страшно завидовала. Особенно Тому — потому что он был братом Люси. К сожалению, самая их серьёзная ссора произошла из-за меня. Мы с Люси заканчивали девятый класс. В те времена я редко нравилась парням, но Том Доун вдруг решил за мной приударить. Он долго не догадывался, что я бываю у них дома, чтобы почаще видеться с его сестрой, а когда догадался, наехал на нас обеих. Люси, даже не подозревавшая о моих к ней чувствах, растерялась. Потом она целую неделю дулась на Тома и избегала меня. Ну с Томом-то у них всё наладилось, а вот со мной… Мы обе понимали, что общаться по-прежнему уже не сможем. Вскоре Доуны переехали в другой город. Я долго изводилась, а потом почувствовала облегчение. Хорошо, что они уехали. Когда отношения заходят в тупик, их лучше прекратить. С тех пор я поняла, что отношения с людьми надо строить на основе максимальной ясности, дабы потом не возникало недоразумений. Впрочем они всё равно иногда возникают.

Тео тоже был расстроен отъездом Люси. Он считал, что влюблён в неё, и так выразительно страдал, что тётя Фэй посоветовала маме отвести его к психологу. Я страдала молча, и мой угрюмый вид в очередной раз подтвердил мнение тёти Фэй о том, какой у меня скверный, злобный характер. Тео утешился гораздо раньше меня. Думаю, сейчас он даже не вспомнит, как выглядела Люси Доун.

После этой истории я уговорила маму отпустить меня к дедушке в Маграт. Саммертаун уже давно мне опротивел, а после отъезда Люси и вовсе казался самым унылым местом на свете. К тому же обо мне опять поползли разговоры. Думаю, это Том постарался. Я уже давно жила, стараясь не замечать хихиканья и косых взглядов, но не замечать этого становилось всё трудней и трудней. Задирать меня боялись — я всегда была очень сильной и с семи лет занималась айкидо, но ехидный шёпот за спиной тогда ещё действовал мне на нервы. В юности мы так ранимы. Да и не хотелось лишних неприятностей для мамы. Я и так была постоянным источником её огорчений. Глава местной общины пастор Нэвил то и дело донимал её вопросами, почему я так редко появляюсь в церкви, а на исповедь вообще не хожу. Однажды он задал этот вопрос лично мне — это было на похоронах нашей ближайшей знакомой, где я не могла не присутствовать. Я сказала ему, что на исповедь люди ходят, если у них действительно есть потребность исповедаться. "А разве тебе не в чем покаяться?" — мягко поинтересовался пастор. При этом смотрел на меня так, словно всё про меня знал. Теперь-то мне наплевать, что про меня знают или не знают в Саммертауне, а тогда…

Храм терпим ко всем религиозным направлениям, кроме проповедующих агрессию и всякого рода шовинизм. В моём родном городе Марионская церковь, и она вроде как ничего плохого не проповедует. А названа она так в честь благочестивой Марион, причисленной к лику святых за так называемый материнский подвиг. Сия дама провела свою жизнь, проповедуя слово Божие и лечась от бесплодия. У неё было где-то с десяток выкидышей. Последняя беременность увенчалась успехом, но Марион заплатила за этого ребёнка своей жизнью. Её предупреждали о такой возможности, но Марион сказала, что готова пожертвовать жизнью за радость хотя бы на мгновение почувствовать себя матерью, ибо предназначение женщины — рожать детей, и без этого её существование вообще не имеет смысла. Статуи Святой Марион украшали все церкви и едва ли не все общественные здания Саммертауна. Её называли героиней, а я всегда считала её дурой, хотя, конечно, в детстве никому этого не говорила. Что это за материнский подвиг? Хочешь стать матерью — усынови сироту. Это лучше, чем с лицемерной улыбкой выступать перед приютскими сиротами, читая им проповеди о смирении и благодарности за дарованную им Богом жизнь. Говорят, Марион курировала все детские дома Саммертауна и постоянно выступала перед их воспитанниками с лекциями о нравственности. Королевство Гринлендс, конечно, хорошо заботится о сиротах, но всё же я рада, что росла не в приюте, а со своей матерью. У нас с ней никогда не было общих интересов, но взаимопонимание было. Она всегда чувствовала, что я не такая, как все, и принимала меня такой, какая я есть. Она всегда за меня боялась. Наверное, потому и разрешила провести последний школьный год в Маграте. Выпихнула своего гадкого утёнка из гнезда, но не для того, чтобы поскорей от него отделаться, а чтобы уберечь. Школы в Маграте не хуже саммертаунских, а нравы посвободней. Там традиционная католическая церковь, и местная община не возмущается по поводу увлечения молодёжи языческой культурой. Мне понравилось в Маграте, ещё когда я в двенадцать лет ездила туда с мамой навестить дедушку Криса. Если точнее, он приходился нам с Тео двоюродным дедом, поскольку был братом маминого отца. Родных дедушек и бабушек мы с Тео не помнили — все они почему-то рано умерли.

Кристофер Уайт ещё в молодости поставил перед собой цель объездить все доступные человеку уголки вселенной. Соседи его недолюбливали, считали высокомерным. Короткие промежутки между путешествиями он проводил в своём холостяцком доме, не общаясь почти ни с кем, кроме своей постоянной прислуги. Когда нам с Тео было семь лет, он побывал у нас в гостях, оказавшись в нашем городе проездом. Тётя Фэй его сразу невзлюбила. Ещё бы! Когда она завела разговор о своём любимом братце, дедушка Крис сказал, что Стенли, конечно, был обаяшкой, но ужасным трусом и, похоже, свалил на тот свет до рождения своих отпрысков, чтобы избежать ответственности за них. Я думала, что мама обидится, но она лишь усмехнулась и свела всё к шутке. Позже я поняла: она всегда знала цену нашему отцу, хоть и не говорила об этом ни с нами, ни тем более с тётей Фэй. Мне дед понравился. Высокий и худощавый, он двигался легко, как юноша. Мама говорила, что в молодости он был очень красив, и я ей охотно верила. Он почти не улыбался, шутил довольно едко, но не производил на меня впечатление злого человека — в отличие от тёти Фэй, которая всегда тщательно подбирала выражения, строго соблюдала правила приличия, однако злости в ней было столько, что хватило бы на двух арахатских террористов. По-моему, от людей такого сорта её отличают лишь трусость и неспособность к активным действиям. На прощание дед сказал мне: "Ты шустрая девчонка. И всегда будешь такой. Твоему брату сроду за тобой не угнаться". Тео это слышал. Стоит ли говорить, что дед не вызвал у него ни малейшей симпатии. Через пять лет он наотрез отказался съездить со мной и мамой к дедушке Крису в Маграт, о чём лично я нисколько не жалела. Приятно было хотя бы пару недель пожить подальше от братца Тео и тёти Фэй. Помню, как она скривила свой тонкий рот, когда узнала, что дед завещал мне всё своё состояние. Непонятно только, почему она возмутилась, если сама завещала дом одному Тео. У родителей был брак с раздельным владением имуществом. Дом, в котором мы жили, принадлежал отцу и тёте Фэй. Мама, как вдова нашего отца, имела право жить в нём до самой смерти, но ни сдавать, ни продавать его не могла. Мы с Тео имели право жить там до совершеннолетия, ну а дальше уж как решит владелец. После смерти нашего отца единственной владелицей дома была тётя Фэй. Помню, составив завещание, она сказала маме: "Нэнси, дорогая, такой сын никогда не выставит тебя на улицу и даже не продаст этот дом без твоего согласия. Ты же знаешь, сын у тебя замечательный". Про дочь тётя Фэй не сказала ни слова, но она умела оскорблять меня и без слов. Возможно, она была уверена, что её ненаглядный Тео и меня сроду не выставит на улицу, но меня всё это совершенно не волновало. Никогда не планировала зависеть от милостей Тео.