Светлана Жданова – Алауэн. История одного клана (страница 92)
Драконы оскалились.
– Не им, тебе нужна их помощь.
– Только я не верю в драконью благотворительность.
– Еще бы! – хмыкнул Ильямин. – Ты должна пообещать нам, что, разобравшись с этой парочкой, останешься с нами.
– Это еще зачем?
– Так надо, Хранительница.
Я настороженно прищурилась:
– Зачем ледяным драконам Хранительница?
– Узнаешь позже.
– Нет, Ильямин. Или я узнаю сейчас, или позже пошлю вас в Аидову пустошь нетопырей ловить.
Развернувшись, пошла за дубленкой. Запорошенная снегом и стылая, она совсем не привлекала, но выбор у меня маленький – если не натяну сейчас, достаточно нагрев ее, под колючими ветрами Снежных пустынь мигом окоченею. Я хоть ледяная, но не вечная.
Как же надоело быть игрушкой в лапах драконов. Близнецы Ту, Хранительница Диар, Каянэт и Сантан. Теперь еще и эти. Мне больше нечего терять, так чего мелочиться? Послать по всем известному адресу и забыть слово «долг». Я больше никому ничего не должна. Кроме Сери. Он забрал мою свободу, а отдал за нее собственную жизнь.
Интересно, почему еще совсем недавно произнести его имя для меня было непосильной задачей, горло сводило в судорогах, и болело сердце, а теперь же ничего подобного нет? Только щемит в груди от мысли о нем.
Мой желтоглазый!
Застегнула дубленку, откопала в снегу очередную саблю, которую прихватила из закромов Бальтазара. И только полностью готовая к выходу, обернулась. Все это время я даже не думала прикрываться ментальными щитами – делать мне нечего. Потом то же самое повторяй этим сосулькам недоделанным.
– А сама-то кто? – фыркнул черноглазый красавчик.
– Вот если определишь, кто я такая, дам конфетку, – улыбнулась я… и мазнула по губам раздвоенным языком.
Дракон широко распахнул свои темно-серые, почти черные глаза и едва ли не по-пластунски, напоминая охотящегося кота, подполз ко мне. Обнюхав с ног до головы, это ледяное чудо произнесло:
– А что такое «конфетка»?
– Довели детей! – всплеснула я руками… и тут же прищурилась. Осторожно коснулась теплых чешуек на носу дракона, провела по морде. Мои руки нежно и очень осторожно прикасались к нему, заставляя мальчишку сладко жмуриться от удовольствия. Драконы… они ведь так податливы на ласку, когда желают, чтобы их любили. – Сколько тебе лет?
– Шестьсот. – Голос у него очень красивый.
– Ты?…
– Дзинти, – улыбнулся подпаленный дракон. М-да, зубки у него тоже очаровательные. – Ты необычная, Александрит.
– Осторожней, Дзинти. Я знаю, что вы воспринимаете меня как драконицу, пусть и очень необычную. Но я родилась человеком. Так что тебе не стоит идти по пути… своего брата. – Я убрала руку с носа дракона и повернулась к застывшему Ильямину. – Я не буду давать тебе клятв или обещаний. Разве ты, старейший, не знаешь, что нет службы хуже, чем по принуждению? Если я захочу – помогу вам.
– Хорошо, Александрит. Просто поверь мне – лучше этого дома ты не найдешь. Ледяные знают цену потери, поэтому никогда не заставят тебя терять. Рашат, отвези ее в Чертоги.
Проникнуть в огромное сооружение из камня и льда для нас не составило особого труда. Я примостилась на спине Рашата, который имел весьма занятное строение крыльев, между которыми можно спрятаться. В сложенном состоянии они скрыли меня, словно в шалаше.
– Что ты тут делаешь?
Неизвестного мне дракона я почувствовала, прежде чем услышала его недовольный голос. Словно обнаружил любовника в постели своей женушки.
– У меня сообщение для Каянэт или Сантана, – презрительно фыркнул Рашат.
– Какое еще сообщение? – Судя по всему, неизвестный мне дракон ходил вокруг нас кругами.
– А я разве сказал, что оно для тебя, Тиаран?
– Не слишком ли ты зарываешься, мальчишка?
Рашат вообще дракон очень послушный. Сказал.
«Мы не стали предупреждать подобных ему о решении Совета. Потом просто нейтрализуем, чтобы не вмешивались. Он один из тех, кто служит Каянэт добровольно, нашел покой в боли и крови других. Теперь они ждут, когда Каянэт поднимет их на войну с кланом Алауэн».
«Это возможно?»
«Если я правильно понимаю план Каянэт, в нем не последнюю роль играли те уродцы, которые создавали прикормленные ею некроманты и маги. Она хотела разгадать закон оборотничества. А потом появилась ты и близнецы. Именно тогда Ильямин отправил нас к Каянэт».
«Сейчас тебе надо будет слезть с меня, захребетница. Через три шага после поворота, справа, начнется еще один коридор. В конце него дверь. Тебе не помешает подняться чуть выше. Сама поймешь потом».
«А ты?»
«Я пойду докладывать. Это отвлечет их, но не знаю насколько, так что будь осторожней. Ледяные драконы нуждаются в тебе. Давай!»
Одно крыло раскрылось, и дракон попросту стряхнул меня. Скатившись как с ледяной горки, я довольно больно шлепнулась на обледеневший пол. И только благодаря удару, от которого из легких вышибло весь воздух, удержалась от ругательств.
Однако прислушиваться к советам какого-то дракона я не намерена. Меня заинтересовало странное сообщение, которое должен был передать Рашат. Так что едва он скрылся за следующим поворотом, я скользнула вдогонку.
Кстати, скользнула не в переносном смысле – пол здесь хоть и был каменным, но его как паркет покрывал слой льда, крошившийся под ногами. И это было бы очень опасно, не стань мне магия льда родной. Шаги ложились мягко и бесшумно, смятые кристаллики льда тут же восстанавливались.
– Мы засекли их совсем недавно, после бури.
Я с трудом узнала деловитый голос Рашата, отраженный от ледяных стен.
– Что им нужно?
– Мы как-то не спрашивали. Пока только удерживаем на границе.
– Сколько их?
– Около пятнадцати. На данный момент. Ильямин просил передать, что это не предел. Вы разворошили улей. Тебе, Каянэт, не стоило врать. Ты скрыла от нас похищение беременной драконицы. Вместе с вами в наш мир пришло слишком много лжи. Мы терпели вас, пока была надежда на выполнение вашей части договора. А теперь… Ильямин продержит драконов клана до рассвета. Дальше… можете рассчитывать только на себя.
О! Хотела бы я увидеть глаза этой парочки! Ну Рашат, а каким скромником прикидывался.
Значит, Ильямин не зря пытался удержать меня? И погранзаставу штурмуют не кто иные, как драконы клана Алауэн.
– Но… наш договор! – попыталась что-то сказать Каянэт. Однако ее сразу же оборвал рык.
– Они нашли кого-то лучше тебя, мамочка. Младшая Хранительница где-то здесь, в Снежных пустынях.
– Как ты вообще мог упустить ее? Мало того что разрушил замок и выпустил драконов, так еще и она!
– Нечего было отсиживаться в Цитадели и злорадствовать.
Дальше слушать я не стала. Пусть грызутся.
Вот куда меня послали, туда и пойду.
Стражи границы приветственно пропели, заметив приближение Дзинти. Если быть честным, то им уже до огненных саламандр в желудке надоело объяснять представителям клана Алауэн, почему они не могут забрать свою Хранительницу. Все же примесь человеческой крови плохо сказалась на их умственных способностях, раз оборотни не понимают самого элементарного – «Того, кого приняли льды, они не отдадут».
Посланник Ильямина появился как раз вовремя, – судя по всему, полудраконы опять что-то задумали. И чего им не сидится? Сказали же, ничего с их Хранительницей не сделают… смертельного. Драконы просто не посмеют терять такой шанс. Но ведь этих так и тянет проверить лично!
Дзинти мягко опустился на мерзлую землю границы, недалеко от основной кучки разноцветных драконов. Не то чтобы он был совсем дикий… но все же это зрелище заставило его замереть от восхищения.
Видеть и чувствовать дракона само по себе удовольствие. Они прекрасны по своей сути. Совершенства от кончиков когтей до хвоста. Их аура – это произведение самого искусного бога. И видевшего до этого лишь серебристо-белый свет душ ледяных драконов подобное цветное разнообразие способно ввести в шок.
Вдохнув поглубже привычный морозный воздух, Дзинти старался как можно незаметней разглядывать собравшихся. К его неудовольствию, кое-кого он сразу узнал. Например, этого синего дракона в облике темноволосого человеческого мужчины, а также темно-коричневого, с вкраплением зеленого, Дзинти помнит со времени нападения на Александрит. Но если этих можно было еще как-то игнорировать и сделать вид, что в глаза их не видел, то вот дракон цвета золота заставил Дзинти нервно сглотнуть.
Теге’Одени. Дракон, о котором в клане ледяных предпочитали не говорить. А уж при самом Дзинти тем более. Слишком болезненно для отца, слишком важно для клана, слишком любопытно для его брата. Тот, кто смог пойти против богов своим рождением и своей любовью. Живая легенда.