Светлана Жданова – Алауэн. История одного клана (страница 77)
«Не дождешься, Змейка!»
По телу прошлась волна дрожи, едва не сбившая все заклинание.
– После заклинания я какое-то время буду невменяема. Так что лучше не трогайте меня. Здоровее будете. – Это уже для моих братишек, их дяди и кошака. Телохранители и асур уже видели, что происходит, когда работает Ромашка и, судя по ухмылке, Олеандр тоже. Он просто плохо представляет, что значит это в моем случае. – Ложись!
Мужчины рухнули. А я, раскрутив оба обруча над головой, осторожно их соединила и опустила, замыкаясь в «стебле». Получив подпитку, оба «цветочка» закрутились и начали расширяться.
Думаю, самым близким к нам оборотням было очень больно и страшно, зато после десятка метров… они даже не замечали своей смерти.
Силы из меня высасывалось – просто море.
Так что ничего удивительного, что, когда я схлопнула заклинание, держаться на ногах не было никаких сил и желания. Зато появился откат. Вцепившись руками в серые ножны, я пробормотала:
– Это надо просто пережить!
И исчезла…
Девушка сидела на земле, судорожно цепляясь за собственную саблю, фонившую древней магией. Крупная дрожь сотрясала тело, у которого в один миг снова появились большие кожистые крылья.
И не подойдешь, судя по всему, в этом существе крайне мало от разумного. Когда сидевший прямо напротив нее Мальгольм начал подниматься, девчонка глухо зашипела, отчего тот снова упал на задницу.
– Алекс? – ошеломленно позвал ее кошак.
– Даже не двигайся, – заявил Гзар. – Она набросится. В прошлый раз Алекс меня чуть не убила. Тогда мы не знали про такие откаты.
– Как в ту ночь, – тихо сказал Колин брату. Тот кивнул. – Долго она будет такой?
– Полчаса-час.
Сери глубоко вздохнул и сделал первый шаг, потом второй и третий. Кто-то начал тихо ругаться, а Алекс зашипела уже куда более откровенно.
– Ну что ты, Змейка. Успокойся. Это всего лишь я. – Обойдя ее по широкой дуге, полудракон встал так, чтобы она видела его. – Моя маленькая девочка. Александрит.
Чуть слышно шепча ласковые слова, Сери шаг за шагом подходил к настороженной змее. А как ее еще назвать сейчас?
Хотя, надо признать, красива. У него раньше не было времени даже нормально рассмотреть вторую ипостась своей возлюбленной. Покрывающие тело чешуйки отливали красным на изгибах и в тени, на солнце же сверкали изумрудным. Носик стал еще меньше, зато глаза словно увеличились. Ярко-голубые. С тонкими полосочками зрачков.
– Ну что ты так на меня смотришь, – прошептал он, усаживаясь рядом. – Сама ведь чувствуешь родство. Ты ведь чувствуешь меня, милая. Ну же, успокойся. Тебя никто не тронет. Я никому не дам тебя в обиду.
Не даст… зато она такого обещания не давала, и, стоило его пальцу скользнуть по щеке девушки, она резко дернулась вперед, повалив его на землю. Только Сери не сопротивлялся.
Не расслабляя хватки на его горле, Змейка провела носом вдоль его лица, лизнула зелено-черные чешуйки. А затем, издав звук, похожий на мурлыканье кота… впилась в его губы.
– Шелтоглас-сый… мой! М-да… теперь у нас в семье двое чокнутых. Сери, тебе не кажется, что здесь не то место, где можно заниматься… этим?
– Не тех мест не бывает. Бывают не те партнеры, – пробормотал Сери, отрываясь от возлюбленной.
Она недовольно зашипела, все же подчиняясь своему мужчине. Подняв ее на ноги, Змей осмотрелся.
Хм… похоже, ему действительно лучше не злить свою возлюбленную. А то трупы за ней убирать замучаешься.
Вокруг все поле было завалено… даже не телами, а кусками мяса. Будь он помладше, а его желудок понежнее – вывернуло бы. Так ничего. Только поморщился. Гадость, конечно, но лучше они.
Александрит обняла его сзади, прижимаясь к спине. И он чувствовал – это не жест нежности или поиск защиты. Просто ей тяжело стоять.
Теоденус предупреждал его – Хранительница теряет много собственной энергии при обращении к магии драконов. Она чужая для них, она иная. И только силы того, кто разделил с ней кровь, Хранительница примет как собственные.
Сери вообще узнал куда больше, чем хотел спросить.
Его слегка опалила волна стыда, и он улыбнулся:
– С возвращением, сокровище.
Наполнив резерв достаточно, чтобы хоть стоять не качаясь, я отошла от Сери, скрывая смущение. У меня от этого мужчины голову совсем сносит. А он лишь усмехается.
Когда Гзар шарахнулся в сторону, рассмеялась и я:
– Ты чего такой шуганый?
– После такого, – кивнул он на поле вокруг нас, – я уже тебя боюсь.
– Я сама себя боюсь!
Осмотрев чистое голубое небо, я довольно улыбнулась:
– Мы можем убраться отсюда?
Судя по лицам драконов, я рано радуюсь.
– Что-то не так, Александрит.
– Что еще случилось?
Но прежде чем я успела закончить фразу, я почувствовала ЭТО.
И тут же занялась скручиванием всех каналов связи с драконами. Можно сказать, эти щелчки рвущихся нитей были вполне осязаемы, они напоминали звук, с которым рвется стебель одуванчика, полый внутри, истекающий белой кровью. Так же стенали эти связи, рвущиеся по живому. Всего несколько секунд до огненной лавины, затопившей тело и разум.
А дальше…
Я даже упасть не могла, так и стояла, выгнувшись назад и чуть опираясь на собственные крылья. Не могла двинуться, мыслить, чувствовать что-то, кроме… кроме этой боли. Кажется, в моих венах текла не кровь – кислота, разъедавшая все тело. Она жгла, мучила, терзала.
Вторая волна. Даже воздух причиняет боль, даже собственная одежда, кожа, плоть.
Так больно…
Не представляю, что именно заставляет меня удерживать блоки на своих связках. Ох, если бы я могла отцепить их всех, если бы могла! Если бы эта боль хоть на мгновение ушла, давая мне сосредоточиться. Но эта стерва лишь нарастала, все больнее жаля и терзая.
А затем пришло это странное чувство, которое чуть не свело меня с ума. Тепло, такое родное, такое свое. Оттолкнуть его не хватало сил. Глупенький, знаешь ли ты, на что соглашаешься?
Но, обнаружив лазейку, горячая лавина рванула по связи, открытой наполную. И как ни тяжело приговаривать его к этой боли, я не стала сопротивляться. Нескольких секунд облегчения оказалось достаточно, чтобы сдернуть, вырывая с корнем, самые сильные связи.
…Которые осторожно и тщательно наращивались три долгих года.
Хранительница, едва не погубившая своих детей.
Но я успела освободить драконов от своей боли, прежде чем, почувствовав послабление, пришла третья волна.
Выдержать это выше любых сил. Та стена, за которой спрятались мои драконы от своей слабой Хранительницы, обрушалась под мощной силой безжалостной боли. Могу поклясться, достанется всем, даже Тео.
Волна жара и моей огненной крови затопила все. И всех.
Наконец мне позволили упасть.
Разделив собственную боль, я не испытала облегчения. Отдача – это такое неприятное дело…
Я же чувствую каждого. Всех до одного корчащегося от разлитого в крови пламени.
И тебя, ледяной, я тоже чувствую. Ну и зачем ты так смотришь, зависнув под самыми облаками. Зачем?…
Сери почувствовал расставание. Это столь ненавистное чувство одиночества. Он жил с этим три года и всю жизнь до нее. Без этого тепла, близкого и родного. А теперь его опять не стало.
Вот она, здесь. Но словно ее и нет. Что это?
Оглядевшись, Сери нашел глазами свою женщину. И если в первую секунду испытал облегчение, то буквально в следующую испугался.
Она стояла между ними, неестественно выгнув спину и запрокинув голову. Распахнутые крылья упирались в землю, давая ей дополнительную опору. Осунувшиеся, замершие, словно каменные черты лица. Глаза, в которых плещется боль.
В следующее мгновение ее отголоски опалили его кожу.