Светлана Жданова – Алауэн. История одного клана (страница 14)

Долго ли это продолжалось, сказать не могу, Теоденус терпеливый очень – все же дракон. Но однажды им повстречался один эльф. Красивый, просто сказка. И очень заносчивый, надо признать. Диар тогда впервые влюбилась, долго за ним ходила, обаять пыталась. Но ничего у нее не получилось, эльф только развлекался. А когда после совместно проведенной ночи порвал с ней все отношения, высказав пару не самых лестных слов, не выдержал уже Теоденус. Он и так весь измучился, смотря на симпатию своей возлюбленной, когда же та оказалась столь несчастной – вызвал соперника на дуэль.

И неизвестно чем бы дело закончилось, но именно в этот момент Диар поняла, кто ей дороже.

…А через пять дней проснулась не в объятиях любимого, а рядом с золотым драконом. Оборот закончился, разбив сердца обоим – Диар и Теоденусу.

– И он остался драконом? – посмотрела я в глаза подруги.

– Да. – Алла выдержала долгую паузу. – На долгих три года, пока Диар искала способ быть с любимым. Как она это сделала – не спрашивай. Это тайна, скрытая даже от нас, ее потомков.

Могу сказать лишь одно – за это время Теоденуса чуть не изгнали из собственного клана за любовь к человеческой женщине. Диар подала руку помощи тем, кто населял земли, некогда принадлежавшие ее роду, я же говорила, что ее отец – разорившийся аристократ. Парочка выиграла войну с кочевыми племенами, которые делали набеги на окраинные земли, оттяпала себе большой участок земли и назвала его королевством Алауэн.

Диар, правда, ни на мгновение не прекращала поиск способа соединения двух любящих сердец. И в итоге выиграла – Теоденусу была дана возможность оборота со второй ипостасью человека.

Он первый дракон Алауэн.

– Красиво, – вздохнула я.

– Это история моего рода. И история любви двух совершенно разных существ, которые не могли жить друг без друга. Диар, правда, сейчас иногда ругается, говорит: «Будь проклят тот день, когда я села на этого дракона!» – но мы видим, как нежно она смотрит на своего мужа.

– Она что же, до сих пор жива?

– Да. Только почему – это еще большая загадка для нас. Хотя сама Диар говорит, что нас просто без присмотра не может оставить – мы же хоть наполовину, но драконы, а значит, знатные раздолбаи. Она наша Хранительница.

– Почему Хранительница? От кого она вас охраняет?

– Не нас. Наших детей, наше будущее. Понимаешь, время беременности для драконицы очень тяжелое. Само это сочетание – человека и дракона – есть высшая магия. Даже оборотни по сравнению с нами – простейшие существа. И если драконы откладывают свое драгоценное яйцо с будущим ребенком, то мы как люди – живородящие. И вынашиваем свой плод до конца. Тело дракона для такого не приспособлено. А вот тело человека – вполне. Именно поэтому в период беременности мы стараемся как можно реже менять ипостась. В особенности на поздних сроках. Это вообще трудно объяснить, только Хранительница доподлинно знает. Но проблема не в матерях, а в их плоде. Он тоже полудракон. И оборот для него естественен. Понимаешь меня?

Я кивнула, представляя, каково это – вынашивать дракончика. Знать, что внутри тебя это… с чешуей и хвостиком. Да огненным дыханием. Ой, не завидую я драконицам!

– Это каким же он рождается?

– Ну малыши чаще всего рождаются вполне человеческими. А уже потом перекидываются в дракончика. Ой, они маленькие такие хорошенькие. Совсем крохи, а гонору! – Улыбка Иаллин погасла. – Но для того чтобы они родились, нужен постоянный контроль Хранительницы. Только она может приказывать им на таком уровне. Она контролирует и дракончика, и его мать. Вот именно поэтому недраконицам так тяжело и рисково выносить наших детей. И если с оборотнями и двухипостасными хоть что-то можно придумать, то с остальными сложнее. Эльфиек спасает их великолепная регенерация. А вот с людьми все очень плохо. Слишком хрупкие тела. Слишком мало магии и энергии. Да и опыта. Например, ты для нас: еще ребенок. Не по физиологии – по опыту.

– Для вас все люди – дети.

Иаллин улыбнулась:

– А нас простые люди и не интересуют. Не знаю точно почему, но в общей массе люди для Алауэн мало привлекательны. Даже чисто сексуально. Ну не воспринимаем мы их всерьез. Правда, это не касается магов. – Задумчиво намотав прядь волос на палец, она добавила: – И то если им больше пятидесяти.

– Ну-ну. – Значит, мне повезло нарваться на извращенца. Растлителя малолетних просто. И почему я не удивлена? Всегда подозревала этого дракона в полной неадекватности. – И вы, значит, всю беременность должны ходить за ручку с этой повитухой драконьего масштаба? Бедненькие!

– Ну не всю, – насупилась она. – Но для нашей же пользы на время беременности лучше переехать в Цитадель Алауэн. Ради своего ребенка и не на такое пойдешь.

Хорошо, драконица не заметила моего насмешливого взгляда. А то обиделась бы. Она же сама, по сути, ребенок. В такие моменты мне кажется – меня не в охранники взяли, а в няньки.

Глава 4

Иногда они возвращаются

Если у Дракона хвост трубой – к деньгам, если хвост баранкой – к обеду, если хвост как у волка на морозе – к принцессе.

– Ну вот! Теперь можешь смотреть.

Иаллин подняла зеркало, позволяя мне увидеть горящее и чуть припухшее плечо. О Темная Морана, [13] за что мне это блондинистое наказание!

Вчера на ночь глядя Алке пришла новая «гениальная идея», она решила мне татуировку сделать. Магическую. Накануне мы проходили защитные руны, рисунки и пиктограммы. Так эта экспериментаторша, будь она неладна, решила изобрести нечто такое… чтобы учителя со стульев попадали и в ножки кланялись, возможно с лобызанием оных. Драконица в своих мечтах дошла уже до лаврового венца, золотой короны и слез умиления деда. А также вселенской преданности и обожания Вилиантиэля, в которого успела немного влюбиться. Ну так… совсем капельку. Бедный эльф уже не знал, куда ему деться от проснувшейся чувственности драконицы. Вся школа с увлечением следила за этим романом. Иаллин вздыхала и не оставляла попытки соблазнить красавца-ректора, он же всеми силами старался этого избежать. Еще бы – такой скандал, завести амурные связи с собственной ученицей. Но все доводы драконицу не останавливали, и она перла к своей цели как таракан – пока не прибьешь, будет куда-то лезть, куда-то бежать, да еще и во все щели протиснется.

Я даже не пыталась ее в этом остановить, как бы меня ни просил сам ректор, лишь сладко улыбалась, получая удовольствие от маленькой мести. Да, согласна, у меня самой от этого эльфа коленки подгибались и в животе теплело. И Алла об этом прекрасно знала, ее любовь к Вилиантиэлю как раз и началась, после того как я поплакалась подруге, жалуясь на «этих бесчувственных чурок и сволочей эльфов». Это надо так, соблазнял, соблазнял, а потом: «Извини, но я не могу. Это противоречит учительской этике». Тогда зачем надо было дразнить? У меня, между прочим, наверное, первый раз вообще такое желание возникло, а он… Хотя целуется выше всяких похвал, за одно это многое можно простить.

Может, у него методы воспитания такие? Я, например, нашего ректора обожаю и ни от кого этого не скрываю, впрочем, не я одна. Вилиантиэля у нас все любят, он хоть и суровый учитель, но справедливый и очень обаятельный. Многие девушки вздыхают по нему, но только наша драконица превратила это в развлечение для всей школы.

Итак, Иаллин задумала поразить общественность своим искусством создавать артефакты. Все остальные методы показались ей слишком банальными, она решила впаять артефакт сразу в тело. Почему-то в мое.

Не то чтобы я не сопротивлялась, все же драконьи эксперименты на моей драгоценной шкуре стоили мне слишком дорого, но Иаллин так посмотрела на меня, даже самый жестокий палач прослезился бы.

Полдня она пыхтела над свитками, а сразу после обеда посадила меня на шаткий табурет и, наложив заклинание оцепенения, принялась за свое кровавое дело.

Если кто думает, что сделать рисунок на коже так же легко, как и рисунок на холсте, сильно ошибается – тут он рождается на крови. К тому же простой татуировкой драконица не ограничилась, а добавила к вязи тонких линий еще и несколько шрамов. И разве эта зараза подумала сделать мне обезболивающее? Нет, Алла сестра своих братьев – тоже садистка.

Драконица сопела над ухом, пыхтела как ежик, много колдовала и поминутно ругалась.

И вот результат всех стараний на лице, точнее, на руке… ну на плече, куда еще тату делать?

Только кто говорил о наличии у моей подруги фантазии? Заткните ему рот паклей и засмолите – брехал он. Ибо сия неразумная особа изобразила дракона. И не простого, а огненно-красного, оплетающего кинжал.

– Как тебе?

С громким шипением я бросилась на подружку с четкими намерениями ее придушить. Правда, заранее знала, что силы не на моей стороне, драконица быстро подмяла меня под себя, притом забавно кудахча:

– Алекс, что ты делаешь? Тебе нельзя напрягать руку. И валяться тоже, вдруг какую заразу подцепишь.

– Уже подцепила. Тебя!

В общем, все оказалось не так страшно, как мне показалось в первую минуту.

Да, дракон, да, красный, да, с желтыми глазищами, да, двигается, да, делает попытки покусать. Ну и что такого? Было бы из-за чего скандалить!

– А что? Красиво! Мне нравится.

– Ну и что оно может?

– Еще пока не знаю.