Светлана Жданова – Алауэн. История одного клана (страница 11)

Контраст представшей передо мной драконицы и привычной забавной Иаллин оказался так велик! Я до конца дня ходила под впечатлением, пока она меня не успокоила своим очередным вывертом – моя голову над тазиком, перепутала флаконы и вместо шампуня воспользовалась своим же последним новшеством – эликсиром невидимости. Ну и пока не разработала проявитель, ходила лысая – волос-то не видно! Я скромно улыбалась в сторонке, чувствуя себя полностью отомщенной за свой нежитеобразный вид.

Что же касается меня самой, тут все куда сложнее, чем с драконом-оборотнем.

Ведь чем дальше, тем страшнее. И если первый месяц я как-то умудрялась сдерживать свои новые «таланты», то одна весьма некрасивая вспышка положила конец не только всем моим потугам, но и репутации.

Я сидела за очередным фолиантом, когда в комнату, где в школе помещалась библиотека, влетела Яла, полуэльфийка-полу… боги знают кто, но некромант закачаешься. Таких трупешников поднимает, загляденье, от живого не отличишь. Разве что по навязчивому запашку, но она над этим работает.

– Алекс, чего ты тут расселась, там Мальгольм с Алкой сцепились!

У меня внутри все так и перевернулось.

Мальгольм, как и Иаллин, истинный оборотень, но со второй сущностью здоровенного кошака. Да и в человеческой своей ипостаси мало от него отличается – крепкий, вальяжный, наглый тип. К тому же ловелас и бабник, готовый нападать на все, что движется, а там по обстоятельствам.

Но ни Алку, ни меня попасть в список его постельных игрушек не прельщало. Как будто мало мне домогательств одного оборотня, и этот туда же. Только поздно мы поняли – этот тип словно специально нарывался на желанный отказ, надеясь увеличить вес новой победы. А тут мы, такие мужененавистницы.

Не знаю, что случилось со мной в момент, когда я увидела сцепившихся на шестах Мальгольма и Аллу, но явно ничего хорошего. Глаза подернула красная пелена, а инстинкт, который сильнее, чем любой разум, заставил прыгнуть вперед с высокого крыльца и, встав между ними, наотмашь ударить оборотня ладонью.

Это было бы не так страшно, не обзаведись я набором длинных когтей, разом располосовавших смазливую мордашку парня.

Сказать, что ему это не понравилось, – ничего не сказать. Молодой, мозгов мало, взял и обратился в огромного кота.

– Кис-с-са, кис-са, кис-са! – дразнила я, с грацией танцующей змеи уворачиваясь от прыжков черного кота.

Наконец Мальгольм понял, что соревноваться в скорости с ускользающей добычей не лучшая идея, и выбрал другую тактику. Теперь этот наглец выжидательно наматывал круги вокруг скучающей меня. И как только невинная, ничего не подозревающая, угу, жертва позволила себе роскошь отвлечься на кончик длинного хвоста, дразняще ласково коснувшегося ноги…

Прыжок!

Захват, кувырок, падение. И очаровательная улыбка сидящей на груди «жертвы».

– Хорош-шая кис-са! Глупая кис-са! Ес-сще рас-с… ш-ш-шкуру с-сдеру.

Кот пораженно уставился на меня зелеными глазищами, поджимая усы и уши.

А я соскользнула с него одним плавным движением и еще пару мгновений следила за тем, как поднимается местами помятый паренек.

Одно из незыблемых правил магии гласит – при сдерживании оборот не работает. То есть пока мои пальцы сжимали горло кота, человеком он стать не мог.

Прикосновение к спине воспринимаю как ласку и гибко извиваюсь под тонкой женской рукой. Удивленный взгляд драконицы ранит. Ранит!

Что же я творю?

В себя пришла только в кабинете ректора. Вилиантиэль смотрел на меня внимательным взглядом, ни в чем не обвинял, не ругал. Просто смотрел. Лучше бы он вон ту вазу о мою дурную голову разбил: коли мозги на место не поставить, так хоть избавиться от этой гадости.

– Первый раз вижу дракона с голубыми глазами.

От этих слов я потеряла последнее самообладание и позорно разрыдалась.

Кем я теперь стала? Каким чудовищем? Откуда во мне столько грубости и силы?

Когда разгул истерики улегся, мне подали платок и стакан с горячим чаем. Эльф все так же смотрел на меня, но теперь куда более чутким взглядом. Усевшись на край своего стола, он усмехнулся:

– Мне вот интересно, что ты за чудо такое… диковинное. И как до сих пор жила с такими способностями?

Я скромно пожала плечами. А что ответить, до встречи с драконами Алауэн Ту – нормально, после – тяжело, а без них… Вот это меня и пугало. Братья хотя бы несли ответственность за меня и силы, дарованные ими. А сейчас вокруг никого близкого.

Кроме Иаллин. Я как-то сумела распознать в ней родственника. И до сих пор ощущала в груди острое желание защитить.

– Не волнуйся так, Александрит, – чуть улыбнулся Вилиантиэль, заметив, как дрожат у меня руки. – Для того и существует наша школа, чтобы развивать скрытые способности. Думаешь, что здесь делает Мальгольм? На самом деле он подающий надежды стихийник, а это редкость у оборотней. Яла вообще-то в скором будущем может стать великим врачевателем, если выберет направление «Жизнь», а не «Смерть». А твоя подружка Иаллин? Ты знаешь, что все Алауэн экспериментаторы? – Ага, на собственной побитой молью шкуре. – А девочка у них просто потрясающий артефактор. Да, это тоже особый род эксперимента, но ее родственники предпочитают ставить опыты над живой материей или заниматься алхимией на крайний случай. Ведь Алауэн и сами потомки продукта такого опыта. Но с этим тебе лучше обратиться к их представительнице. Не бойся, Александрит, мы посмотрим, что можно из тебя сделать. Забавно, – улыбнулся эльф, – оказывается, из такой тихой девочки может получиться столь грозный боевой маг. Теперь иди. И постарайся держать себя в руках.

Из кабинета ректора я вышла в более или менее вменяемом состоянии. Правда, открытие того, что от меня теперь все шугаются, доставило мало радости. Хотелось вновь спокойной жизни и отвечать на атаку привычными уникальными щитами, а не когтями. Да и в поминутном шипении хорошего мало.

В своей комнате я упала на кровать и долго лежала. Ну пока не пришла Алла, обрадовавшая меня своим новым изобретением. «Антикот» назывался и пах… валерьянкой!

Поначалу я не поняла принципа действия, но потом, после демонстрации действия сего грозного оружия… Маленький флакончик с грушей на трубочке, как духи, право, а такой эффект.

Иаллин исподтишка обрызгала им сначала Ялу, для проверки. А когда убедилась в действенности сего возбудителя неуравновешенных кошачьих особ, и Олега, нашего сокурсника. Что тут началось!

С воплями: «Уйди, извращенец!» – Олег наматывал круги по корпусу, а вылупивший глаза и капающий слюной Мальгольм бегал за ним.

Но и этого Алле показалось мало, уж не знаю причины, спровоцировавшей ту драку, но она явно о-очень серьезная. Я прям злиться начинаю.

Итак, на этот раз «волшебными ароматами валерьяны» был смачно сдобрен брутальный учитель артефактии.

– Заслужил! – шептала драконица и, прикусив кончик языка (хоть у этой нормальный), обрызгала профессора с ног до головы.

Взбесившийся кошак терся о его ноги, мурлыкал, замазал слюнями весь костюм, сладострастно постанывал, притом не замечая, как меняет ипостаси. Маг долго держался, пытаясь отпихнуть от себя похотливого ученика, но и его терпению пришел конец. И он дал Мальгольму в ухо.

Мы с Иаллин так смеялись, что не заметили подошедшего сзади ректора. А очнулись, лишь когда тот ухватил нас за уши и оттащил в свой кабинет.

«Ну я-то здесь при чем?» – думала я, потирая горящее ухо.

Второй раз на дню сюда попадаю, а ведь раньше меня вызывали только для похвалы. Эх, общество некой блондинистой особы на меня дурно влияет.

– Главное, чтобы братья ни узнали! – вздыхает Алла. Ее горящее ухо я вижу даже в темноте.

– Мм? А что – братья? – Первый раз слышу, как она их упоминает.

– А им вечно мои развлечения не нравились. Они меня, конечно, любят… по-своему. Но такие зануды!

Утыкаюсь лицом в подушку, чтобы не хихикать слишком явно.

– Что? – все же заметила мои дрожащие плечи драконица. Ах да, у нее же тоже ЗРЕНИЕ.

– Так, вспомнилось. И что у тебя за братья такие… хм, несправедливые.

– Вообще-то они мне не родные. Так, дальние родственники, но так как мы погодки… почти, а у Алауэн довольно сплоченный клан, то они мне заместо братьев. Так, – села она на постели. Уснуть у нас в ту ночь не получалось. – Моя бабушка и их прапрадедушка… Все заново! Мой дед был женат на троюродной сестре какого-то там дедушки. Так тоже непонятно, – насупилась Иаллин. Посидела, позагибала пальцы, чего-то посчитала. Потом плюнула и выдала: – В общем, у нас общие предки.

Я снова хрюкнула в подушку.

А себе на ус намотала – не родные они, а очень даже дальние. Тогда чего над сестричкой так трясутся? Ох, чую многострадальной пятой точкой – не к добру.

– Тогда чего их бояться?

– Злые они. Нет, я, конечно, их обожаю, но… от их так называемой заботы уши вянут. Туда не ходи, это не бери, то не трогай, сюда вообще носа не кажи. Звери!

– Ага! – с удовольствием согласилась я.

– Хочешь почитать, что они пишут. Ведь даже здесь своими нотациями достанут.

Иаллин вскочила, залезла куда-то под кровать и достала потрепанный конверт со следами горения. Не иначе как она опыты на нем ставила. Я щелчком зажгла свет и достала из конверта сложенный вдвое лист бумаги.

«Дорогая сестренка, мы искренне надеемся на твое благоразумие и просим – будь внимательней, не наделай глупостей, раз тебе удалось поступить в эту школу. Мы гордимся тобой и теми успехами, что ты описала нам в прошлом послании, но…»