Светлана Жарникова – Русская прялка (страница 8)
Великий древний праздник, посвященный Матери – Земле, Вечному Вселенскому материнскому началу, чье пробуждение праздновалось в день весеннего равноденствия – 22 марта. Просыпаясь целый месяц (с 21 февраля по ночь с 21 на 22 марта), она пробуждалась окончательно, чтобы порождать всё живое. И её просили о приплоде скота, о здоровом потомстве, о богатом урожае. Просили, катаясь на роскошно украшенных конях, чьей хозяйкой она была – «Владычица коней». Просили, скатываясь на прялках с посвященных ей ледяных гор. И здесь уместно вспомнить деревянный фетиш древнегреческой Геры, представлявший собой прялкообразную деревянную резную доску, стоявшую в храме Геры на острове Самос. Отметим также, что такая же резная доска была символом Великой Богини Матери жителей Гиндукуша (Афганистан).
В русской традиции с горы на Масленицу съезжали именно женщины, девушки и девочки на прялках, держа в кармане передника блин. А ведь прялка в русской обрядовой практике была отнюдь не простым инструментом для получения нити. Она была воплощением Древа жизни, с которым непосредственно связана Богиня – Праматерь. Это древо несло на своих ветвях Вечное Время – прошлое, настоящее и будущее.
Прялка была намогильным памятником и соединяла мир живых и мир ушедших на тот свет, предков и потомков. Будучи воплощением изначального божества, соединяющего в себе и женское, и мужское начало, прялка была символом плодородия и способствовала увеличению плодородия всего, живущего на Земле. Да и нити, получаемые на прялке не так уж просты. Само это слово niti в санскрите значит буквально «правильное поведение, жизненная мудрость, обычай», а nitka – «музыкальная мелодия, песня».
И здесь уместно вспомнить древнейшую египетскую богиню Нейт (Nit), которой поклонялись как «отцу отцов и матери матерей», «Всесоздательнице», соединяющей в себе и мужское, и женское начало, «Владычице вод» еще в начале 3 т.д.н.э. при первых династиях царей Египта. Ее ипостасями стали в дальнейшем Хатор, Исида, Нефтида и Серкет, а Геродот отождествлял Нейт с Афиной – совоокой Богиней – Матерью матриархата. Стоит особо подчеркнуть, что священный город богини Нейт назывался «Lunyt» (Люнит), а древние греки именовали его Город Латополис (город Лато), Полис Латон (город Латоны) или просто Лато…
Орнаментальные комплексы индоевропейцев и их аналоги в культурах Евразии
С. В. Жарникова
Трудно найти на Русском Севере орудие крестьянского труда, выполненное из дерева – будь то прялка, швейка, льнотрепало, деревянная подставка для светца, на котором не был бы хоть где-нибудь вырезан или процарапан косой крест или ряд таких крестов, как единственный орнаментальный мотив ряды косых крестиков довольно часто встречаются на тканых проставках северорусских крестьянок. Все это свидетельствует о том, что сложившиеся еще в глубинах палеолита орнаментальные комплексы и знаки доживают практически без изменений почти до наших дней, причем, проходя через тысячелетия, не утрачивают главного своего значения – сакрального знака, т.к. чем иным можно объяснить прорезание косого креста под днищем прялки, на рукояти льнотрепала, вырезание ряда косых крестов на торне лопаски, где их никто, в общем-то, не видит, или наличие только косых крестов на браной проставив, пришивавшейся к праздничному полотенцу или подолу нарядной женской рубахи…
1
Наряду с исключительно архаичной орнаментикой данных ткачества, вышивки и кружева, подтверждающей наличие древних праславянско-индоиранских параллелей, еще одним важным и массовым источником архаического орнамента является древняя трехгранно-выемчатая резьба по дереву, сохранявшаяся как у восточнославянских, так и у индоиранских народов вплоть до конца 19- начала 20 веков. Среди различных деревянных предметов, украшенных резьбой, в северорусском регионе особенно интересными представляются прялки, так как, во-первых, именно на них можно проследить все разнообразие приемов резьбы, а во-вторых – прялка, как никакой другой бытовой предмет, несла в себе огромную и разностороннюю смысловую нагрузку. В связи с этим именно северорусские прялки, созданные крестьянскими резчиками в 19 – начале 20 веков, будут основным сравнительным материалом в нашем поиске ближайших аналогий, и чисто внешних и глубинно-семантических, в резном деревянном декоре как восточно-славянских, так и индоиранских народов.
И так, обращаясь к русской народной прялке, надо отметить, что её никак не назовешь обойденной вниманием исследователей. Изучение и систематизация её типов, начатые еще А. А. Бобринским в конце 19 века, были продолжены трудами многих ученых. О прялке писали В. С. Воронов, В. А. Городцов, Б. А. Рыбаков, Л. А. Динцес, В. М. Василенко и многие другие исследователи. Но, несмотря на обилие литературы, семантика этого интересного и глубоко функционального предмета старого русского крестьянского быта представляется на сегодняшний день недостаточно изученной; из огромного количества работ лишь в немногих была сделана попытка раскрыть символический язык прялки.
Значительный вклад в изучение символики её орнамента внесла статья Б. А. Рыбакова «Макрокосм в микрокосме народного искусства», где автор, говоря о форме прялки, о наиболее характерных композиционных элементах её декора, связывает весь этот комплекс с мировоззрением наших далеких предков – земледельцев энеолита отмечает связь космогонической символики, закодированной в орнаменте прялки, с идеей плодородия, воспроизводства, с системой мифопоэтических представлений о гармонии жизни и смерти.
Б. А. Рыбаков возвращается к проблеме символического языка русской прялки также в своей монографии «Язычество древних славян», где наряду с разнообразными материалами по орнаментике, подтверждающими мысль автора о наличии здесь сложной космогонической схемы, общей картины мирозданья, приведено одно из донец в виде лежащей мужской полуфигуры. В прямоугольную щель рта, обрамленную с двух сторон зубами, вставлялась лопаска (гребень) прялки. Руки сложены крестом на груди, а в нижней части туловища, там, где сидела пряха, помещен круг с шестилепестковой розеткой, символом света, огня, жизни. Б. А. Рыбаков пишет об этом знаке следующее: «…шестилучевой громовой знак (колесо с шестью спицами) был наиболее многозначимым, связанным не только с солнцем, но и с небом вообще, с повелителем неба, чья власть особенно ощутимо проявлялась в грозе, в ударах молнии и сопровождающим её громе».
Прялка была традиционным мужским подарком женщине – жене, невесте, дочери. Нить же, получаемая при посредстве прялки, играла весьма серьезную роль в мифопоэтическом мире наших предков. Во всяком случае, еще А. Н. Афанасьев отмечал, что: «Выражение „нить жизни“ пользуется гражданством во всех индоевропейских языках; счастливый ход жизни соответствует ровной, гладкой нити, и наоборот, жизнь, исполненная страданий и бедствий, тянется суровою, узловатою нитью, опутывает человека, словно сетями и налегает на него тяжелою обузою. Во-вторых, образовалось убеждение, что девы судьбы суть вечно работающие пряхи: своими руками они прядут жизненную нить и вплетают в неё все, что должно совершиться с человеком во время его земного существования».
В древнегреческой мифологии классического периода известны образы трех богинь – Мойр, которые пряли и пели: Лахезис – о случившемся, Киото – о настоящем, и Антропос – о будущем. Но Павсаний упоминал о двух статуях Мойр в храме Аполлона на Делосе, вместо третьей здесь стоял Зевс – Мойрагет. Вероятно, этот вариант являться более древним, так как две богини судьбы явственно соотнесены с двумя архаичными богинями-Рожаницами индоевропейской древности. Память о двух божествах жизни и судьбы – пряхах сохранилась и в хеттской мифологии. Так в одном из ритуальных диалогов символ царской власти Трон просит Орла заглянуть в зеленую рощу на берегу моря и посмотреть, что там находится. Орел, выполняя желание Трона, сообщает, что: «Истустая и Папайя, древние богини Нижнего (мира) … Стоят на коленях… Одна держит прялку и (обе) держат полные веретена. И они прядут годы царя. И годам (царя) нет ни конца, ни счета.» Но такое отношение к процессу прядения и ткачества, как к сакральному акту, в котором спряденная нить «сутра» – основа ткани и «материя» Вселенной, а тот, кто держит нить,«сутрадхара» – первый Творец —Создатель, прослеживается еще на материалах «Ригведы» и «Махабхараты». Причем и здесь фигурируют две богини – пряхи – создательницы миров и всех живых существ. Примером тому – сказание о путешествии мальчика Уттанки под землю в змеиное царство, где он увидит двух богинь, которые на станке, «объемлющем миры,… по мере того, как непрерывно движется Полярный круг,… посылая (челнок), непрерывно прядут (ткань) из черных и белых нитей, постоянно создавая существа и миры.» В гимне 7 книги X «Ригведы», говорящем о создании и строении Вселенной, есть следующие строки:
В одном из сказаний «Махабхараты» (о Паушье) его герой Упаманью славит богов-близнецов Ашвинов, олицетворяющих собой утреннюю и вечернюю зарю, следующими словами: «Вы стремительно прядете белую и черную (ткань) на прекрасном, лучезарном станке». В гимне 9 книги VI «Ригведы», посвященном Агни-Вайшванаре (Всеобщему огню), певец говорит о том, что не понять ему «ни тканья, ни пряжи, ни того, что ткут соревнуясь… самовращающиеся две половины… черного и белого дня поднебесья». В гимне, посвященном Пуруше (X, 90), космическому великану и той первооснове, из которой была сотворена Вселенная, говорится: