Светлана Залата – Зеленый университет: Синдром самозванца (страница 38)
Последовала напряженная пауза. Свен явно обдумывал такую перспективу. И, надо признать, ни к какому успокаивающему себя выводу, судя по виду, не пришел. Но вслух сказал иное:
— Говоришь ерунду. Я — это я, и я это точно знаю. Да и записке вроде как речь шла о том, кто будет только постигать магическую науку. Ну и голубь бы этот меня был узнать должен!
— Ладно, ладно, — Альба подняла руки, — я говорю это как пример.
— И все равно я не намерен все вот так оставлять, — насупился Свен. — Если никто нас ни о чем не просит — сами все сделаем. Своими методами. Или ты, как староста, не считаешь нужным дать знать самозванцу о том, что его тайна раскрыта, и обезопасить от него окружающих?
— Шантаж, — хмуро заметила Альба.
— Какой шантаж?
— Эмоциональный.
— Да и пусть. Что-то же надо делать. Ладно, пошли к Амири, меня Жан звал после занятий поболтать, пока не поздно. Авось какие идеи подкинут.
Жан, как оказалась, не просто звал, а звал на дегустацию домашней колбасы, присланной из дома.
— Ящик холодильный для пересылки стоит конечно немало, — заметил он, разрезая гостинец, — но оно того стоит. Да и отец намерен расширяться, подумывает и о пригороде Избора.
— Сожрут, — лаконично заметил Свен.
— Возможно. Потому и «подумывает». Но колбаса все равно хороша, — Жан откусил свой кусок. — Угощайтесь. Бегать конечно придется завтра с утра вдвое больше, если мы хотим университетский отбор пройти, но оно того стоит.
— Ты по утрам бегаешь? — с неподдельным любопытством осведомился Свен.
— А что, не видно?
С момента их первого знакомства Жан уменьшился в размерах не меньше чем на треть, но было сложно сказать, оказывал ли на это именно бег какое-то влияние или дело было в учебных нагрузках или вообще чем-то ином.
— Видно, видно, — успокоила Жана Амири. — Уверена, что Свен удивлялся тому, как ты это успеваешь.
— Угу, — отозвался рыжий, поедая хлеб и копченности.
Жан с сомнением во взгляде оглядел себя, и попытался рассмотреть свое отражение в темном оконном стекле.
Хамл, воспользовавшись заминкой, начал поглощать его кусок колбасы.
— Ладно, мы вообще-то вам кое-что рассказать хотели, — Альба решила сменить тему до того, как Жан себе что-нибудь придумает.
Продолжение истории с ястребом и самозванцем было встречено заинтересованным молчанием.
— В общем, нужны идеи как прищучить этого гада, — подвел итог Свен. — Я попробую поговорить с Генриетой и выбить выход в город, хоть бы и после пар. Возможно, что-то в цирке том удастся выведать. Должны же циркачи знать, откуда у них появилась эта птица. Ты, Альба, говорила, что там парень был, у Альфреда Дика обучавшийся? Если не наврал, то он точно знал, что ястреб — Обращенный. Но никак ему не помог. Так что надо парня этого найти и расспросить. И понять, кто из наших — подменыш.
— Вообще странно это, — заметил Жан, — зачем кому-то посылать с письмом Обращенного, да еще и какой-никакой ментальной магией владеющего, если можно было просто без всякой смены формы прийти и рассказать все кому надо? Коль на территорию университета этого ястреба пустили, значит или учился здесь, или еще как-то связан с этим местом, или был приглашен кем-то сюда.
— Видимо, кто-то любит летающих хищников, — Свен пожал плечами, — или вообще посчитал, что птица с письмом привлечет меньше внимания, чем человек с письмом.
— И поэтому даже не сказал, кому письмо передать, — хмыкнул Жан. — Или мы что-то не понимаем, или план сложноват.
— А птица хоть выжила? — тихо спросила Амири. — Если магистр применил стазис, значит ее и правда убить хотели.
— Выжила, — поспешила Альба успокоить целительницу, — но пока ничем помочь не может.
— Ладно, давайте пока оставим птицу в стороне, — Свен достал пергамент и решил на нем начать что-то записывать. — Даже если она в себя придет нам о том никто не скажет, а я не самоубийца что-то у лекарей требовать. Процедуры и заклинания они… разные знают, в общем.
— Я попробую что-то выяснить, — задумчиво протянула Амири. — Но ничего не обещаю.
— Хорошо. Итак, к остальным данным: мы не знаем ничего насчет Обращенного и не сможем узнать, кто дал ему задание отнести письмо и кто это письмо пытался перехватить. До дарума тоже не дотянуться, но если завтра опять пошлют копаться в архиве, то попробуем узнать, кто владел домом до и после Ти Хо. Новые хозяева ведь должны были «жильца» заметить. Может быть конечно и не получится ничего… Но вот адресата послания мы точно найти можем.
— И как ты себе это представляешь?
— Пока не знаю, — хмуро заметил Свен. — Но я придумаю. Если речь идет о нашей группе, то значит это, потенциально, любой из шести человек…
— Почему это из шести? Нас десять.
— Альба, ну в самом деле… Мы учимся уже год с близнецами, и наверняка бы будь кто-то из нас наследником этой силы в чаше, то ястреб бы уже прилетел.
— Не факт.
Альба помнила свое соприкосновение с «Ложной памятью». После него она вообще не была ни в чем уверенной. Даже о себе самой.
— Ну должны же мы от чего-то отталкиваться!
Альба чувствовала, что рыжего не переубедить. В прошлом году он загорелся идеей попасть в город с помощью игры во вламаг, теперь вот решил расследованием заняться.
— Ладно. Допустим — шесть. Хочешь их всех к дубу привести что ли?
То, что в письме речь шла о дереве, которого все касались на посвящении, Альба не сомневалась.
— Они и так завтра туда пойдут, — отмахнулся Свен, — пока мы будем торчать в городе.
— Ладно. Я договорюсь с дриадой, — намек был весьма прозрачный. — Только не думаю, что там, я не знаю, вокруг нашего нужного человека будут там летать мрачные черные линии или еще что-то, по чему все понять можно будет, — не удержалась Альба.
Свен поморщился.
— В общем — мы пытаемся найти что-то о Даруме, а ты смотри за посвящением. Завтра и обсудим результат.
По крайней мере этот план не предусматривал чего-то опасного. Альба Свена знала, и знала, что если он чем-то увлекался — то проще было направить рыжего в нужное русло, чем противоречить. Пусть даже и ей вся эта затея с поиском самозванца не слишком нравилась.
Скорее всего это Фия. Но, хотя, наверняка бы магистр Теор сам бы к таким выводам пришел, он ведь, как Альба поняла, с первокурсницей продолжал регулярно общаться.
Но, с другой стороны — было интересно посмотреть за тем, как проходит магическая часть Посвящения. Со стороны. Пришедшая хорошо помнила, как чувствовала взгляд… кого-то. Может то было, конечно, расшалившееся воображение, но все же. К тому же вроде как по крайней мере какого-то запрета на то чтобы наблюдать за церемонией вроде бы не было. Надо только договориться с дриадой. Правда, что именно она должна была увидеть — вопрос открытый. Не взрывы с клубами дыма же. Какую-то магию? Изменение в поведении? Ладно, всегда можно будет потом подойти и завести разговор какой-нибудь… Придумает что-нибудь.
Правда, до начала этого самого Посвящения еще было занятие с магистром Теором. Каким бы Альба не была разочарованием для Беатрикс, она все же надеялась, что что-то дельное получиться узнать.
Перед сном она сжигала лишнее уже почти самостоятельно
С утра Теор действительно ждал ее у себя в кабинете.
— Времени у меня в последнее время немного, так что регулярностью наши с тобой занятия, увы, похвастаться не могут, — не без сожаления отметил менталист. — Но я рад что ты самостоятельно работаешь.
— Не совсем…
Менталист отмахнулся.
— В последний раз мое присутствие в контакте было номинальным. Этот раздел магии разума тебе дается проще контакта, думаю потому, что тут нет никого, кто мог бы представлять угрозу. Ладно, давай к делу. Ты во взаимодействии с полем сейчас ищешь возможностей для того чтобы справляться с собственными эмоциями, переживать окончательно события прошлого дня, а то и более ранее.
Это не было вопросом. Впрочем, если учесть, что большую часть всех упражнений Альба делала под мысленным надзором менталиста, то в целом оно и не удивляло.
— Так не должно быть? — с некоторой опаской уточнила Пришедшая.
Каких-то четких инструкций Теор ей раньше не давал, вот она и продолжала пользоваться новыми возможностями так, как получилось во время первой самостоятельной практики.
— Почему? Альба, любая ментальная работа со своим полем индивидуальна. С чужим, кстати — тоже. Принципы понять можно, но напрямую увидеть и почувствовать то же, что будешь чувствовать ты, если, скажем, решишь кому-то другому помочь вот так вот после сложного дня эмоции успокоить я не смогу. Смогу понять что ты делаешь, вмешаться смогу — но все это буду делать только так, как сам вижу. И наоборот это работает, кстати. Поле кодируется образами, и там где ты видишь лес, я увижу реку, а кто-то другой — стену. Цели в такой работе тоже индивидуальны, особенно на этапе самопознания, скажем так. Пока ты не пытаешься нанести вред себе или окружающим — все идет как надо. Если происходит что-то, что тебя саму пугает, тревожит или вызывает желание что-то изменить, изменить не выходит — то тут стоить обсудить происходящее и найти другие типы взаимодействия с собственным разумом. Я указал на эмоции просто потому, что хочу предложить расширить это умение.
Предложить…
Альба с некоторым сомнением посмотрела на менталиста.
— А как правильно?
Теор чуть улыбнулся.
— Никак. Вся суть ментальной работы со своим полем в том, чтобы наработать навыки для того чтобы потом уметь делать тоже самое с другим человеком. Ну кроме поединков, разумеется, там опыт работы с собой только опосредованно помочь может. Важно не только и не сколько знать нужные плетения, но и понимать, что после их использования делать.