Светлана Залата – Зеленый университет: Синдром самозванца (страница 17)
В первом шатре, самом маленьком, было всего два обитателя — пара енотов. Внешне они мало отличались от тех, что жили в лесах родного мира Альбы, разве что были чуть покрупнее. И — по повадкам тоже эти активные создания были очень, очень знакомыми. Здесь их явно держали на потеху детям и некоторым взрослым. Животинки давали себя гладить, полоскали какие-то тряпки в явно специально подготовленном для этого корыте, ходили на задних лапах, даже бегали по команде мальчишки из числа владельцев балагана за мячиком, который могли бросать посетители сколько угодно раз. Толстые и вполне счастливые такие еноты. И не сказать, что для них вот прям стресс все эти контактные зоопарки…
Альба чуть не поперхнулась с такой наглости. Впрочем, в какой-то степени человек — тоже животное. В какой-то…
Вряд ли философские дебаты с котом приведут к чему-то продуктивному…
Во втором шатре Альба провела, кажется, почти все запланированное на посещение зверинца время. Просто потому что в нем публике представляли черную пантеру. Лоснящаяся красотка сначала просто лежала в своем вольере, занимавшем почти всю площадь немаленького шатра, но потом все-таки несколько раз прошла туда-сюда с гордым видом. Даже подошла к Альбе, кажется, почувствовав что-то родственное в Хамле. Долго сидела, смотря на висла желтыми глазами. Потом что-то рыкнула — и подошла еще чуть ближе, встав на самом краю вольера.
— Вы ей понравились, — здесь за порядком следил юноша на вид чуть помладше Альбы, лицом похожий на того, кто смотрел за енотами. — Хотите погладить? Риис смирная, и если надо — я ее остановлю. Я обученный природный маг.
Альба только бровь подняла.
— В тринадцать, что ли, поступил, чтобы уже диплом получить?
— А, нет, вы об этом… Я из Тимора, меня учил там Альфред Дик, известный укротитель зверей. Он самого чжунского тигра дома держал, между прочим! Так что вам ничего не грозит.
Альба посмотрела на пантеру. А ведь наверняка она откуда-то с юга…
Шерсть зверя была мягкой и теплой. Альба провела рукой раз, другой, словно надеясь так передать часть тепла.
— Мама, смотри, тетя гладит кису! И я хочу гладить кису! Хочу-хочу-хочу!
Ответ матери заглушил еще более громкий вопль дитяти, возжелавшего непременно повторить то, что сделала Альба.
Пантера фыркнула, словно показывая свое отношение к ситуации, на секунду ткнулась в руку Альбы носом — и вальяжной походкой направилась к своей лежанке, даже не посмотрев в сторону начавшего истерику ребенка.
Слушать вопли Альбе не хотелось и она, бросив последний взгляд на пантеру, вышла из шатра.
— Жаль что ее нельзя отпустить на волю, — проговорила она негромко.
— Пожалуй, — согласилась Альба.
Но все равно… Вот так слушать вопли, видеть тянущиеся к тебе руки… Хотя и правда — если что-то и менять, то надо забрать к себе в дом. Когда этот дом будет, мда.
Альба думала было пропустить последний шатер. Все-таки и времени осталось не так много, да и видеть грустные глаза какого-нибудь еще вольного зверя, теперь ведущего сытую, но ограниченную жизнь, не хотелось.
В разум посыпались образы. Альба почувствовала, что виски начинает ломить. Слишком много усердия, слишком яркие чувства. Но главным было что кто-то рядом хотел… поговорить? Или она должна была с кем-то поговорить? Понять было тяжело.
Третий шатер оказался самым шумным. И потому что тут было немало зрителей, и потому что тут вместо пары енотов или одной пантеры вдоль стен стояли ряды клеток со всякой живностью, в основном чешуйчатой или пернатой. Разноцветные ящерицы, яркие южные птицы, немного северных сов и филинов, и, в самой дальней части шатра, за другой клеткой с какой-то маленькой беленькой пичугой, сидел крупный ястреб. Птица даже на взгляд плохо разбиравшейся в этом Альбы была больной — перья потускнели и кое-где и вовсе выпали, а одно крыло, казалось, отличалось от другого. Но стоило подойти ближе, как хищник повернул голову даже не к ней, а к Хамлу, и что-то заклекотал.
Птица заклекотала сильнее. Кажется, кто-то на них уже оборачивался…
Давление от висла стала невыносимым и Альба, проклиная все вокруг, все же решилась кинуть контакт птице. От секунды контакта ничего не будет, а хотя бы Хамл отстанет.
Неожиданно настройка прошла легко. Чувства птицы были яркими, но очень понятными — клетка, ограничения, желание говорить, новый человек, шанс быть услышанным, помощь…
Альба, выругавшись про себя, протянула птице контакт словно бы та была человеком…
И в ее разум врезались образы. Полет. Важное послание. Послание надо было доставить в Университет, что за городом. Сломанное врагом крыло. Падение. Последние силы, истраченные на то, чтобы спрятать письмо в заброшенном доме, бросить его в дымоход. Плен. Клетка. Люди-люди-люди. Чужой разум, пробудивший его разум. Девушка, — Альба узнала себя, — с тем на плече, кто пробудил…
— Вам плохо? — спросил кто-то над ухом, и Альба, вздрогнув, разорвала контакт.
К ней подошел весьма миловидный молодой мужчина, кажется, чуть старше того парня, с которым она общалась около пантеры. И немного на него похожий. И на мальчишку у енотов. У них что, семейный подряд? В каждом шатре по родственнику?
— Все хорошо. Просто задумалась, — Альба попыталась улыбнуться.
Она все еще не до конца осмысливала происходящее в реальности, по-прежнему частично погруженная в чужие яркие образы. Приходилось буквально заставлять себя говорить и вообще взаимодействовать с окружающим миром.
Птица клекотала, не собираясь, кажется, успокаиваться.
— О, бывает. Хищники всегда наводят на множество мыслей, а летающие хищники — тем более. Увы, Герт больше никогда не взлетит, и сейчас он нервничает. Наверное, из-за вашего кота. Вы, кстати, не думали о том чтобы продать его? Алхимический или нет — неважно, такого необычного зверя нечасто можно встретить. Я готов щедро заплатить.
— Нет, он не продается.
Мужчина внимательно осмотрела висла. И Альбу. Пришедшая старательно смотрела в никуда, избегая взгляда этого неприятного, по ее внутренним ощущениям, субъекта.
— Вы подумайте. Я очень щедро заплачу.
Альба, для верности прижав к себе висла, заторопилась прочь из шатра. Птица заклекотала сильнее, начав кусать прутья клетки.
Увы, ей помочь было нечем. Хотя…
И почти в ту же секунду с другого конца шатра раздалось уханье и хлопанье крыльев. Большая белая сова укусила пальцы какого-то глупца, пытавшегося ее погладить.
Мужчина, бросив на Альбу подозрительный взгляд, заторопился разобраться с парнем, начавшим тянуться руками к сове и оскорблять ее, словно так мог получить компенсацию за раненый палец.
Альба, вложив как можно больше сил, бросила нагревающее плетение в дальний угол клетки с ястребом. Там были не прутья, а проволочная сетка, и удалось с одной стороны немного подплавить ее. Может быть птице хватит сил теперь перекусить сеть и как-то выбраться. Хотя с переломанным крылом она все равно никуда не улетит. Но, так или иначе, это все, что Альба могла сделать.
Она быстрым шагом покинула шатер и балаган, слушая краем уха, как кто-то зазывает зрителей на представление. Этот яркий и красочный мир шапито теперь почему-то казался весьма пугающим местом.
И почему менталист так запрещал контакт с животными? Ничего ведь такого. Ну да, голова болела, но так бывало и когда просто кто-то на занятиях передачей образов увлекался…
На удивление Альба не опоздала к Свену. Точнее, опоздала, но всего на пять минут, и этого никто не заметил.
Оказалось, для имянаречения отец рыжего, коренастый рыжеволосый мужчина с черными глазами, снял на вечер всю таверну.
Мероприятие мало отличалось от празднования дней рождений на родине Альбы. Тоже речи, тоже столы с закусками и напитками, тоже много знакомых именинника, незнакомых другим приглашенным. Главным отличием, пожалуй, было то, что, подвыпив, некроманты призвали своих приведений и умертвий, наводнивших таверну. Сначала устроили танцы, потом — призрачные салочки, потом, кажется, кто-то воскресил курицу…