Светлана Залата – Магическая Москва (страница 8)

Еще и стояла, пялилась на них… Некстати вспомнились уроки манер в приюте, где вдалбливали простую истину: некрасиво сверлить взглядом любого человека, а того, кто старше по положению, и вовсе оскорбительно.

– Я приношу свои извинения, – Инга склонила голову.

– Расслабься, – отмахнулся Павел, – п-после всего, что с тобой случилось, ты на редкость адекватна. П-пойдем есть и говорить. И не надо только очи д-долу опускать. Веди себя как обычно, б-без всех этих этикетов. Ты – мой гость, и таково мое желание.

Инга кивнула, но все равно старалась не смотреть на мужчин. Кто она и кто они… Еще и ведет себя как малолетняя упрямица, вместо того чтобы поблагодарить хотя бы.

Она попыталась изобразить полупоклон.

– Благодарю за помощь, – лучше поздно, чем никогда.

Павел вздохнул.

– Лучшая б-благодарность – рассказать обо всем.

Инга все же бросила на мага короткий взгляд. Он ведь и принудить может, так?

– Идем, – Павел кивком указал на выход из комнаты.

Инга успела заметить тонкий шрам на горле мага. Почему-то подумалось, что шрам может быть связан с заиканием, и эта мысль немного успокаивала. Если обладающий магией имеет сложности с речью, то, может, он не так уж от обычных людей и отличается? А с обычными людьми дело иметь привычнее, чем с могущественными волшебниками.

Инга медленно направилась за Павлом, обходя по широкой дуге второго мужчину.

– Это будет непросто, – пробормотал тот негромко.

Столовая находилась через несколько дверей по коридору и отделялась от кухни лишь тонкой перегородкой. К большому удивлению Инги за перегородкой кухарки не обнаружилось. Хозяин дома, правда, готовить не стал, лишь разогрел в самой обычной микроволновой печи запеканку, поджарил тосты, к которым прилагался плавленый сыр, и принялся возиться с кофейным аппаратом.

Инга исподтишка следила за действиями Павла. Любопытно же. Все же настоящий маг. Интересно – они все заикаются? Нет, вряд ли. Об этом писали бы в книгах. Да и Толик ничего такого не говорил. Видимо, и магам не все подвластно… Может, некрасиво так разглядывать, но не смотреть же на мрачного аристократа, а стол на шесть персон ничем интересным не выделялся. Стол как стол. Полированный. В доме у Антона Сергеевича и дерево было явно дороже, и ножки резные…

– Тебе хоть восемнадцать есть? – безрадостным тоном осведомился Андрей Васильевич, нарушая тишину.

Инга, глубоко задумавшаяся о том, что занавески в столовой синего цвета, но синева это напоминала море, а не тоску, пусть на уроках литературы и говорили иное, вздрогнула и кивнула.

– И давно?

Инга думала было соврать, но все же не рискнула. Сыскарь может же все что угодно проверить. Да и что тут скрывать?

– Месяц.

– Отлично, – сарказм можно было различить и без всякого магического дара. – И что тебя в Москву понесло, краснометочная?

Он знает… Инга бросила взгляд на дверь.

– Да прекрати ты дергаться, – с явным раздражением бросил аристократ, – хочешь сбежать туда, где заберут недозабранное? Тогда иди хоть сейчас. Учти только, что сила Истока выжирается вместе с жизненной, так что потолок ритуального зала – последнее, что ты увидишь в своей жизни.

– Ритуального зала? – с интересом и подозрением разом отозвалась Инга, решив все же поднять глаза на Андрея Васильевича.

Того ее недоумение явно удивило.

– Да. Ты не помнишь проведенный ритуал?

– П-предлагаю сначала есть, а п-потом говорить, – Павел принялся расставлять тарелки и приборы.

Поставил и кофе себе и Андрею Васильевичу, а Инге досталось что-то похожее на кисель. Жаль, кофе она любила, а от приготовленного Павлом еще и запах шел отменный… Маг ее сожаление заметил и пояснил:

– У тебя забрали сил столько, что удивительно, как ты смогла сбежать. Так что п-пока вместо кофе вот это. Вкус отвратный, но восстанавливает неплохо.

Кисель и правда оказался очень так себе, в отличие от всего остального. Есть очень хотелось, встреча с Толиком в ресторане случилась, казалось, вечность назад. От второй порции запеканки Инга попыталась отказаться из вежливости, но маг заметил, что или она ест, или будет лежать пластом, пока тело не придет в норму, и последний вариант его не устраивает.

После еды, налив еще порцию кофе и убрав посуду, Павел вернулся на свое место за столом.

– Итак, Инга, рассказывай, что случилось с тобой вчера, что этому п-предшествовало и п-почему тебя удивили слова Андрея о ритуале.

Инга скосила глаза. Андрей Васильевич, успевший принести из коридора портфель, достал записную книжку и ручку.

Теперь у Толика могут быть проблемы... Или нет. Он же ничего не сделал, так?

– Хочу заметить, что мы оба сейчас являемся частными лицами, – вновь привлек внимание Инги Павел, – и в любом случае мы оба расследуем магические п-преступления, а не что-либо еще.

– И, хотя то, что ты свободно ходишь по городу, само по себе является «магическим преступлением», его никто расследовать не намерен, – заметил Андрей Васильевич. – Можешь в качестве вступления рассказать о том, за что получила красную метку.

– Ни за что, – буркнула Инга.

Аристократ чуть склонил голову. Взгляд его казался пугающе глубоким.

– Я работаю в Особом дольше, чем ты на свете живешь. Большинство наших клиентов – краснометочники. И, поверь, эту фразу я слышал от каждого из них. Потому задам вопрос еще раз: за что ты получила метку? Подумай хорошенько перед ответом, у меня нет бездны терпения и веры в судьбу. Если ты не хочешь говорить правду, то я просто сделаю то, что должен был Павел вчера: отправлю тебя к дежурным лекарям, составлю протокол и прослежу за тем, чтобы ты вернулась туда, где тебе место по закону. Закону, который я охраняю. От подобных тебе, неспособных держать себя в руках. Красная метка – не чих собачий. Кого ты убила?

– Да никого, – Инга вновь почувствовала страх, улегшийся после еды. – Ворону переехала на тракторе один раз, но это случайность, правда!

– Кого покалечила?

– Никого!

– Тогда откуда метка? Отвечай!

Инга вновь бросила взгляд на дверь. Невелик выбор – сидеть здесь или сбежать и прятаться, ожидая, когда ее усыпят вновь и продолжат начатое…

– Глупость моя, – признала она через паузу. – Вот и все.

– И в чем глупость? – аристократ не собирался отступать.

– В чем, в чем… – признавать ошибки было неприятно, – похвастаться захотелось. Тем, что умею.

– Где, когда, перед кем? Я клещами все вытягивать должен?

Инга накрутила на палец прядь волос. Не отстанет же… Все равно все узнает. Или маг что-нибудь сделает. Да и правда – отправят еще в приют… Ну уж нет. Она хотя бы попробует объясниться.

– Когда попала в «Приют сердца». Шесть лет назад. От меня тогда третья семья отказалась. Ничего такого, просто у них ребенок свой появился, и на меня времени не стало. А после третьего отказа подбирают уже не семью для временного проживания, а постоянный интернат. Я и попала в «Приют». Тупая была, да, сказанула местным, из борзых, что ложь чую, и что они меня не заманят в котельную рассказами о нычках и призраках. Пара ребят пристали, хотели узнать, правда это или нет. А я дурой была, хотела понравиться. Рассказала все как есть, проверки их прошла. Слухи дошли до директора. А ее муж там, в городе ближайшем, держал кофейню и думал расширяться. А директор, она... Умела подход находить. Я рассказала ей все. При поступлении в школу на проверку денег у тогдашней моей семьи не было, да и проверка же не обязательная, ее проходят только если хотят всякие целевые стипендии для магиков получить. Тогдашняя моя семья побаивалась этого всего, и я думала, что, в общем… не стоит говорить никому, что умею. Они просто считали, что я наблюдательная, и все. Так что я не проходила сканирования, но пользоваться способностями научилась давно. Вот и растрепала об этом. Директор сначала устроила мне проверку и, когда все подтвердилось, предложила за кое-какие привилегии помогать ее мужу. Я согласилась. Зря.

Инга усмехнулась, вспомнив, как возненавидели ее остальные за эти самые привилегии. Сколько раз она с трудом избежала «темных», во сколько дурацких ссор и драк влезла. Два года в «Приюте» оказались адом, и этот ад она создала себе сама.

– Директор брала меня как свою дочь на деловые встречи мужа, – она усмехнулась еще раз, – приятная ложь. А я рассказывала о том, чего хочет тот или иной человек. Но, когда я через год сказала, что намерена поступить в колледж после восьмого, и попросила рекомендательное письмо, то письма мне не дали. Я начала упорствовать. В школе говорили, что есть хорошие шансы пройти на стипендию… вырваться, в общем. Но нужно было это самое письмо и кое-какие еще документы. Я пожаловалась в школе на директора приюта. Та об этом узнала, и скоро в приюте прошла внеплановая проверка всех воспитанников на сродство с Истоком. Меня выявили, была психологическая аттестация. Купленная. Купленная от и до, я слышала это в словах проводившего ее психолога. У «Приюта» имелась лицензия на бессрочное содержание таких, как я. Имелись и препараты, и карцер, и остальное. Меня хотели оставить там навсегда, посадить на короткий поводок и заставить служить директору. Шаг вправо, шаг влево – и добро пожаловать в карцер.

Инга остановилось, чувствуя волну поднимающейся злости. Яркую такую волну. Несколько вдохов из старой дыхательной гимнастики, подсмотренной у одной отдыхающей – и злость отступила.