Светлана Залата – Магическая Москва (страница 45)

Маг, до того скрытый столом, дремал на поставленных в ряд стульях. Разбуженный, он медленно сел, оглядываясь по сторонам.

Щенок смутилась.

– Простите, – она протиснулась мимо все еще стоявшей около входа Инги и поставила пиццу на стол, – я это не вам.

– Я уже п-понял, – Павел поднялся на ноги, потягиваясь.

Выглядел он так, словно и не ложился в эту ночь.

Эмпат заняла один из стульев, недалеко от потиравшего глаза мага. Демыч и Андрей Васильевич принесли кофе на всех. Инга почувствовала румянец на щеках. Пицца, кофе… Могла и пончиков каких-то хоть купить, деньги-то, пусть и небольшие, имелись.

– Если вам кто-нибудь из магов скажет, что способен провести сутки на ногах, активно использовать свой д-дар и оставаться активным и б-бодрым – не верьте, – поморщился Павел, возвращаясь на стул и отпивая предложенный кофе. – Ночка та еще, и д-день не лучше. Вообще-то, молодежь, п-предполагалось, что вам сегодня, завтра и еще п-пару недель стоит п-посидеть в архиве, п-подумать над своей глупостью.

– Но на это нет времени, – подхватил мысль мрачный негатор, доставая из портфеля целую кипу документов, – неведомый убийца избавил вас от этой участи. Это не значит, что я намерен спустить на тормозах вашу вчерашнюю выходку, но пока – работаем, и работаем быстро.

– Б-быстро, д-да, – Павел в три глотка выпил весь стакан кофе.

Инга посмотрела на своего… дядю? Думать об этом человеке так не получилось. Они знакомы-то всего ничего... Да, он помог, но… дядя? Да еще и готовый представить ее как дочь?..

Но свою порцию кофе магу, с некоторой тоской смотревшего на стаканчик негатора, она все же протянула. Вообще-то все кофе – Андрея Васильевича, платил-то он. Но если ей дали стакан, то, значит, распоряжаться подарком можно по своему усмотрению.

Наверное, это выглядело нелепо. По крайней мере, если судить по взгляду Кюн.

– Чего? – Инга не придумала ничего лучше, чем перейти в наступление, – я просто хочу поделиться. Да и мне кофе нельзя.

– Нельзя, – подтвердил Павел. – Но тут не так много кофеина. Не д-думаю, что…

Инга успела уловить очень выразительный взгляд Андрея Васильевича.

– Что мне стоит отказываться, спасибо, – вывернулся Павел.

Это предложение его… смутило?

Инга сделала себе зарубку – не повторять, пока не узнает, в чем дело. Наверное, тут так просто не принято. Павел ведь старше по положению. Или решат еще, что у них отношения…

Эмпат уткнулась взглядом в стол. Она и не подумала об этом. В приюте – все общее. Что не успел укусить – увели. И укушенное могли, но редко. Но там со «своими» обычно делились, жадин-единоличников никто не любил. И побегайцами они с Толиком и близнецами всегда все делили на четверых, будь то банка газировки, гамбургер или зажаренный цыпленок.

Потом Инга крутилась сама. Делилась редко и только с теми, кто сам делился первым. На одних работах вместе пили чай и ели, на других – нет, и в Особом тоже наверняка свои условности... О которых она не подумала.

– Ты что-то узнал у аналитиков, так? – Андрей Васильевич довольно ловко управлялся с пластиковой посудой, но пиццу резал обычным складным ножом, извлеченным из недр дипломата. – Не хочешь поделиться?

Павел, боровшийся с самым обычным пластиковым ножиком, мотнул головой.

– Вы п-первые. А я пока б-буду слушать и разбираться с этим творением итальянской п-поварской мысли.

Негатор протянул магу стальной нож.

Инга потянулась к ближайшей пицце – и одернула руку. Ей показалось, что кусок бекона… шевельнулся? Оливка словно сдвинулось. И сыр напоминал текучее море. И…

– Вам не кажется, что с этой пиццей что-то… не так? – осторожно поинтересовалась эмпат у всех разом и ни у кого конкретно.

Кюн отмахнулась.

– Шутники из первой команды развлекаются. Не обращай внимания, на вкус она не хуже обычной.

Словно в подтверждение оборотень проглотила свой кусок почти целиком и потянулась за новым. Остальные тоже ели как ни в чем не бывало, и Инга, задвинув подальше сомнения, все-таки взяла свою порцию. Странная пицца не пыталась схватить ее за пальцы.

Пахло вкусно. И есть, вообще-то, хотелось…

– Я проанализировал все полученные в ходе опросов данные, – начал Демыч. – Было выявлено три мелких правонарушения: парковка в неположенном месте, шум в ночное время и торговля алкоголем без лицензии, и одно крупное – выращивание запрещенных сортов мака.

Инга все же решилась попробовать странную пиццу.

Вкусно. Даже очень.

К отчету о «крупном правонарушении» она прислушиваться не стала. Это эмпат поймала невысокого худого очкарика на лжи при ответе на вопрос о том, был ли он «свидетелем чего-то незаконного». Полицай надавил, и юноша, бледнея и краснея, сообщил, что его бабушка на подоконнике выращивает то, что выращивать нельзя. Сама же бабушка, подслеповато щурясь, отрицала всякое сходство своих растений с запрещенными, уверяя: «Булочки ведь такими вкусными выходят».

– И б-больше ничего интересно? – уточнил Павел.

– Увы! Весь массив данных опроса указывает на то, что, по мнению жильцов дома, из квартиры съехали шестнадцать лет назад, и все это время она пустовала, – Демыч прошелся глазами по своим записям, – коммунальные платежи по просьбе хозяина оплачивала соседка, и она же присматривала за жильем. Деньги присылали переводом, фиксированную сумму каждый месяц. Телефона владельца квартиры нет ни у нее, ни у старшей по подъезду, ни у домкома. Ключей тоже нет. Чуть меньше года назад хозяин, представлявшийся Олегом, позвонил и сказал, что вернулся из другой страны. Попросил оставить ключ в почтовом ящике, что женщина и сделала. Но самого Олега никто не видел. После передачи ключей оплачивали коммунальные услуги наличными.

– Интересно, – заметил маг, справившись с пиццей, – и никто не заметил, что там не один д-день жили Ноль и Гульяз…

Больше ничего Павел говорить не стал, и Демыч продолжил:

– Я проверил владельцев недвижимости. Она зарегистрирована на Валерия Хосжиева, одноклассника нашего народовольца Семенова, и он же переводил деньги на коммуналку. Хосжиева уже опрашивали по делам о Новогоднем походе, рязанских беспорядках, да и много еще о чем, но Валерий уверял, что с выпуска не видел Семенова и не знал о его планах. Хосжиев уже пару лет как уехал за рубеж. Вроде как к османам, если надо, попробую покопаться и выяснить точно, куда именно. Сложно сказать, причастен ли он к этому делу…

– Или просто одолжил ключи и пустующую жилплощадь во временное пользование своему другу, – кивнул Андрей Васильевич. – Семенов мог уговорить, заставить или заплатить без переоформления бумаг.

– И п-получил неплохое убежище… – Павел явно о чем-то задумался. Потом кинул взгляд на Кюн. – Там б-была наша рыжая б-бестия?

– Была. Совершенно точно была, как и Анатолий. И еще незнакомая девушка или женщина, запах едва-едва чувствуется, – Кюн скривилась, – понабрызгаются своими духами! Современные, дорогущие, кому угодно нюх отобьют... Но Гульяз в этой квартире точно жила, запах сильный. От убитых запах слабый, не жили, приехали на машине, и все. Жил там и еще один, мужчина, старше двадцати, но младше тридцати. Обмен веществ еще не замедлен. Я оббегала район – он много где был. Магазин продуктов, хозяйственный магазин, спортивная площадка, по району ходил регулярно.

– Толик там был? – вклинилась Инга. – Может, я позвоню ему, узнаю…

Андрей Васильевич мотнул головой.

– Позже.

Эмпат прикусила губу. Толик находился в той квартире… И убил? Видел, как убили?

Остальные явно размышляли о другом.

– Ходил по району… – задумчиво проговорил Павел, – камеры смотрели? Есть фоторобот?

– Несмотря на положения законов об общественной безопасности, рабочих камер, по которым можно было бы отследить перемещения подозреваемых, в домах и на соседних улицах не установлено, – с явным неудовольствием отозвался Демыч.

Инга фыркнула про себя. «Законы об общественной безопасности»… Она четыре года, как только оказывалась в большом городе, крутила головой: а вдруг засекут?

– Самое интересное: мы опрашивали и жильцов, и продавцов магазинов, но ни Ноля, ни Гульяз никто не узнал, – развил мысль Андрей Васильевич. – Словно в той квартире и правда никто не жил.

Павел задумчиво покивал.

– А я все д-думал, слушая нашего еврея: зачем п-перевертыш купил «шапку-невидимку», амулет с тесарскими чарами? Толку отводить от себя внимание тому, кто и так умеет п-принимать чужой облик и копировать чужой голос? А п-поди же ты… П-перевертыш не может д-долго использовать свои силы, истощит себя. А тут – хоть голым п-по гаражам п-прыгай, никто не заметит.

– Вот, значит, почему я след вечно теряла... Уж думала, что не с той лапы встала, – Кюн тряхнула головой, словно бы отгоняя неприятный запах.

– Если чары хорошие – то работать б-будут и на след, – подтвердил Павел, – ладно, рассказывайте, что еще накопали, если накопали, а я своим п-поделюсь п-потом.

У Инги было четкое ощущение, что маг просто хотел окончательно привести в порядок мысли, а потому предпочел слушать, а не говорить сам. Зевок Павла это ощущение только подтверждал.

Демыч оглянулся на Кюн и принялся излагать:

– Если подытожить имеющиеся у нас данные, то выходит, что после применения площадного «туманного облака» и ухода от преследования группой захвата, Семенов привез Михалкова и его жену на конспиративную квартиру. Предположительно с ними находилась и дочь Михалковых, и Анатолий Белолицев. Что происходило между ними – сказать сложно, но позднее, вечером того же дня, в квартиру пришли и Ноль, и Киним, и неизвестная женщина. Ноль, если наши экспертизы и мой основной анализ общих моментов событий верен, подошел к сидевшему в кресле Антону Михалкову и ввел ему алхимический препарат. Думаю, подобным он пользовался при нападении на Ингу. Видимо, остатки произведенного Гульяз еще сохранили свои свойства.