Светлана Залата – Феникс. Служение (страница 8)

Особенно если учесть, что нынешние савры, были, мягко говоря, примитивными, и никакими хоть сколько-нибудь сложными технологиями строительства не владели. Некоторые ученые юга предполагали, что строилось тут все вовсе не нынешними ящерами, а какими-то их более высокоразвитыми родственниками или и вовсе народом, покорившим чешуйчатых, который при открытии Врат и начале заселения этого мира Равными использовал собственный межмировой портал и удрал куда-то в другое место.

Так это было или нет — никто уже не ответит. Но, несомненно, Узар производил впечатление на каждого, кто по какой-то надобности посещал этот город. Сначала — своей необычной пятиступенчатой формой и величием огромного черного строения, нависавшего над бесконечными болотами, ровными возделанными участками земли вокруг и каналам с чистой водой, которых тут не должно было быть. Потом — загаженными улицами-коридорами, крохотными строениями в лабиринте внутренностей нижних ступеней шумом и гвалтом в средних и алхимическим чадом в верхних.

Прекрасное место для тонких душой путешественников и купцов, что потом годами рассказывают всем желающим о чудной пирамиде, в которой довелось побывать, и отвратительный город для жизни любого разумного. Кроме, пожалуй, тех семей, что владели домами на самой вершине Узара. Там хороший вид, достаточно простора, и, — всегда, — ветер, гонящий алхимические пары куда-то к болотам. Но все это было доступно лишь для членов Совета Семей, правителей Узара и полноправных владетелей права заключать крупные торговые контракты.

С иной стороны пирамиды, той, которая не была видна с главной дороги, находилась еще и небольшая пристань. Там, если ничего не изменилось за прошедшие годы, ширина канала позволяла проходить лодкам, а сам канал вел дальше на юг, и быстро выводил к Такару, гавани, через которую Узар и вел торговлю со всеми, кому проще было доставлять товары в Пирамиду и из нее по морю. Говорят, где-то там, около гавани, были проходы для контрабандистов, уходящие на многие десятки шагов под землю, в иной, перевернутый город.

Слухи. Или нет. Но, пожалуй, колдуну, что древнему, что не очень, в таком месте легко спрятаться. И удрать при случае тоже будет легко.

На полях вокруг Узара трудились даже не десятки, а сотни савров. Они были из той же мелкой породы, которая сильно уступала в сложении Арджану, и носили ошейники — все как один.

Перед прямоугольным, вырубленном в черном камне входом в первую ступень, где стража в одинаковых черных коттах проверяла документы и собирала пошлины, выстроилась немалая очередь. В основном из савров с котомками и корзинками на спинах, и их хозяев.

— Рабство — традиция людей, — Милатиэль зачем-то отвязал от запястья одну из бусин и протянул мне. — Они равно любят владеть зверями и другими разумными. Держи, пусть будет у тебя.

Самая обычная деревянная бусина. Только внутри что-то было.

Магия. Причем вновь такая магия, которая мной не ощущалась. Только слабое-слабое тепло на пальцах свидетельствовало о том, что эта бусина была немного живой — своей собственной жизнью. Никакого запаха, исходящего от любого чародейства и, особенно, от всего, связанного с отродьями Сурта и их силами, не было. Словно бы фронде не волшебство творил, а делал что-то настолько естественное, что было просто частью мира вокруг.

— Каменная клетка без жизни — не то место, где я хочу быть. Но мне интересны знания шаманов ящеров и интересно, кто из людей настолько отважен, чтобы презреть правила и удобства и дать саврам волю. А кто-то ведь решил сделать это, если верить молодому стражнику. И жители болот должны знать, кто именно. Пока это у тебя, я смогу найти вас когда что-то узнаю.

И, не дав мне и слова вставить, фронде развернулся и пошел назад по дороге мимо обоза, почти сразу свернув и направившись к ближайшему работающему на плантации савру.

Он что, их просто так расспрашивать хочет? Ну да ладно, я фронде точно не указ. Строго говоря, ему, не получившему метки, и внимание Семерки-то не грозит. Впрочем, оно и мне не грозит ничем, а вот этим беглым колдунам смерть угрожает в полный рост. Фитай выжжет всех, кто связал себя с Суртом и тьмой.

Раньше в Узаре не чинили препятствий на въезд никому из желающих посетить город. Теперь же нас вчетвером, внимания охраны не избежал даже совсем не боец Витор, обыскали сверху донизу. И… не пустили.

— Оружных без приглашений от уважаемых горожан по распоряжению шерифа не пускаем, — никак не хотел сдаваться даже под напором доводов от Витора прыщавый юнец, заведовавший проходом в город. — А у вас еще и савр без ошейника.

— Арджан — не раб, — пробасил ящер, улыбаясь.

С его рядом острейших зубов улыбка вышла плотоядной. Но, увы, на упиравшегося всеми силами стражника она впечатления не произвела.

— На территории Узара действую законы, и каждый, кто заходит в город, обязан их соблюдать. Савры должны иметь ошейник с печатью хозяина, и никакого оружия с длиной клинка больше ладони проносить нельзя, — он покосился на книгу, выглядывающую из подсумка на поясе Витора. — А господам магикам нужно отдельное разрешение от Коллегии…

— Значит так, — мое терпение быстро заканчивалось в подобных ситуациях. Слишком часто такие вот «хранители дверей» мешали мне раньше. Я вытащила Знак из-под ворота. Второй раз за последние два дня делаю так… — Или вы сейчас нас пропускаете в город с уплатой всех ваших грабительских пошлин и прочего, или я решаю, что вы заодно с теми адептами Сурта, что орудуют здесь, и правосудие над которыми вы мешаете свершить мне и моим людям. Доходчиво?

Водянистые глазенки стражника округлились при виде амулета. Но он, гад, стоял на своем:

— Господин шериф не велел, это всех касается, и…

— Значит отведи нас к нему!

— Не велено, и…

Искорки огня, и так чуть-чуть разгоревшиеся от моего раздражения, теперь еще сильнее потеплели, словно желая сжечь этого недалекого. В назидание. Еще немного и Пламя станет видимым и реальным.

— Гут, отведи их, я посмотрю тут за всем, — к нам из-за каменного свода ворот в Узар подошли еще двое стражников.

Говоривший был старшим из них, с окладистой седой бородой, лысой головой и цепким взглядом старого вояки.

— Но господин шериф обязал меня быть старшим в смене, и…

— И я уверен, что Нар по достоинству оценит твои старания по защите города от чужаков, — с немного усталой готовностью отозвался пожилой стражник.

Юнец оглядел нас, бросил взгляд за очередь, скопившуюся за нашими спинами, и с явным неудовольствием произнес:

— Если что-то случится, ты будешь отвечать, Маро.

Пожилой Маро, голос разума среди местных защитников закона, согласно кивнул.

— Что ж, если вы так хотите — идем к господину шерифу, — скривился юнец, — впрочем, не удивлюсь, если он прикажет скинуть вас вниз, как и другое отребье.

— Как ты меня назвал, безродный? — вскинулась чародейка, чьи глаза опасно потемнели.

На руках полуэльфийки зажглись искорки огня. Не благословленного Истинного Белого Пламени, но тоже внушительно.

Юный наглец побледнел. Но все же с собой справился и выпалил:

— За оскорбление власти вы получите штраф. А за оскорбление чести и достоинства рода Морде я могу прямо сейчас вызывать вас на дуэль!

Двое ближайших помощников юнца-Морде шагнули к нему, положив руки на рукояти мечей.

— Давайте не будем торопиться… — начал было Витор, видя, как сделал шаг вперед Ардажн.

— Не будем, — усмехнулась я. Вот почему этот прыщавый так меня раздражал… Фамильное сходство. — Хотя бы потому что Анам Морде был исключен из Совета, лишен всех привилегий и выслан из города за торговлю черным лотосом и попытку отравить как минимум трех высокородных и их торгового партнера с юга. Ах да, и еще вся его семья была лишена всей собственности, хотя для сына Анама и его детей было решено заменить высылку лишь лишением богатств и титулов.

Анам, редкостная гнида, решил, что смерть приехавшего для заключения новых контрактов торговца с юга откроет ему и его компании шанс продавать свои травки втридорога другим чужеземным купцам. И как-то не учел, что жители Союза неплохо поднаторели в ядах и защите от них.

Это был знатный скандал. Отец, надо признать, извлек тогда из всего немалую выгоду. А потом через пару лет сам обрек свою семью на нищету и жизнь крестьян. Но эта была иная история…

И все-таки неплохая у меня память на лица. Вон как этого Гута перекосило. Интересно кто он Аману — внук? Правнук?

— Или я не права? — я с издевательской улыбкой продолжила изучать медленно наливающиеся гневом глаза стражника.

— Думаю, будет лучше всего вам пойти со мной, — Маро поманил нас за собой, пока нахал сжимал и разжимал кулаки в бессильной злости, а народ в очереди за нами, кажется, уже принимал ставки. — А мой коллега продолжит заниматься важным и ответственным делом.

— Он назвал меня… — начала была чародейка, но чешуйчатый неожиданно взял ее за плечо и буквально поволок за собой, не давая продолжить.

— Идем, — рыкнул Арджан.

Что ж, ну хоть у кого-то есть мозги.

Маро, пока юнец-недоаристократ не опомнился, быстро повел нас вглубь переплетений коридоров Пирамиды. Здесь все было так же, как и в моих очень давних воспоминаниях. Длинные коридоры, освещаемые лишь тусклым магическим светом, с многочисленными узкими проходами, каждый из которых вел или в магазин, или в таверну, или еще в один коридор. В котором такой же ряд проходов позволял пройти или в крошечные комнатушки местных, или в третий коридор, и дальше…