Светлана Залата – Феникс. Служение (страница 49)

О чем, о чем… Эта идиотка наслушалась всякого дерьма, сбежав из под папенькиного крыла, и где-то на побережье нашла себе возлюбленного и по совместительству — просвещенного, знающего о Вечном Великом Владыке Сущего, которого взбунтовавшиеся недруги посадили в клетку между миров.

О, я это где-то слышала. Типичная провопить суртопоклонников.

Именно.

Так, подожди. Ты намекаешь, что принцессе Селена, дочь герцога — суртопоклонница?

Не намекаю, а говорю прямым текстом. И не просто любительница Черного Огня. Вовсе нет. Она с братцем прознала о таинстве Перерождения.

Быть не может.

Самое мерзкое, последнее таинство. За убийствами, за испитием крови и поеданием плоти. За подчинением воли, за нечестивыми воззваниями.

Перерождение. Предложение Черному Дракону войти в тело.

Да, клетка надежно держит Сурта-Разрушителя. Но есть отвратительнейший способ, финалом которого является добровольное призвание сути Черного Огня в живое тело его Служителя.

Тело Служителя…

Если все проходит верно, то слуга, раб, теряет навсегда свою душу — но взамен получает черную силу. Способность менять сам мир по своей воле. Искажать все вокруг так, как хочется Сурту, или, как говорят те, кто идет за Черным Пламенем — так, как есть истинно. Они ведь верят, что именно Черный Дракон — отец всего сущего, и мы все — его дети. Верят, что Перерождение — это миг, в котором ты впускаешь в душу истинную суть мира.

Черный хрусталь, найденный на месте поднятия нежити в лесной башне заиграл совсем другими красками.

Чтобы провести Перерождение нужно было выбрать несколько точек или в местах, где темная сила была сильна сама по себе, вроде башни, в которой некогда были неупокоенные души, или в местах, которые колдовское присутствие оскверняло само по себе — вроде Круга фронде.

Подходили так же и места, где просто происходило что-то очень дурное.

Третья точка прорыва — в подвале дома с мечами?

Ага. Знаешь как прекрасно сидеть в кретинской каменюке, иметь из собеседников тринадцатилетнего мальчишку, чьего наставника «несчастный случай» унес, и понимать, что скоро в городе начнется?

Перерожденный изменяет все. Все вокруг. Изменяет. Искажает.

Если он появляется где-то, где есть люди — то начинается настоящий ад.

К тому же я в такой форме Двери закрыть не могу. Так что решил усыпить эту наивную идиотку, вместе со своим братцем верящую во все, что ей говорят, и тьму в тело призвавшую. Потом рассчитывал получить хоть какое-то сносное тело и дальше со всем разобраться. И что же? Один очень активный полоумный Феникс все испортил! Вот все! Ритуал мне сорвала, мальчонку едва не угробила, друзья твои в городе бучу подняли, в дом прихвостней принца забравшись… Теперь не удивлюсь если и принц выкинет что-нибудь поганое, устав ждать пока его сестренка и по совместительству владетель мозга, который у них явно один на двоих, проснется. А она проснется, мои-то чары Перерождение вечно не будут сдерживать, даже если часть Дверей и закрылась. Часть!

Для древнего мага ты слишком истеричен, — заметила я. — Особенно для древнего злого мага.

Злого… — кажется, или в речи духа появилась грусть? — мы никогда ничего не желали для себя. Хотели сделать мир лучше. Потом хотели спасти этот же мир от собственных открытий. И в итоге ничего из этого так и не сделали.

И что случилось?

Это длинная история, Феникс. И я расскажу ее. Когда мою магию перестанет подтачивать южанин, а недоперерожденная перестанет питаться Черным Огнем.

Я запомню.

Глава 22

Гослар. Рубин

— Ты что за ритуал проводил-то? — поинтересовался Витор после завтрака у пришедшего в себя Саввы.

Молодой маг был худ и бледен. Он занял одну из гостевых спален Берта, и, хотя уже не напоминал умирающего, все равно пока с постели не вставал.

В комнате парня сейчас были магики — и я. Берт, ведомый хорошим воспитанием и не вмешивающийся в происходящее, тренировался на заднем дворе с Арджаном. Судя по тому, что было видно в окно, рыцарь с оруженосцем пытались одолеть вдвоем савра. Пока — безуспешно.

Юный маг явно не был рад нашей компании, но на вопрос ответил:

— Какая разница? — насупился он. — Все равно же не получилось ничего. И все сгорело.

Утром горничная Берта, она же его кухарка и садовница, принесла новость: башня мага выгорела из-за ночного пожара. Пожар, надо признать, был весьма компактным — ничего не обрушилось, да и огонь потух сам собой. Поговаривали всякое. И что ученик волшебника с магией напортачил, и что дух старого мага обрушился на принца, решившего его ученика силой на свою сторону перетащить. Хотя по большей части в народе уверяли, что повинен во всем тот же, кто проклял их принцессу. Некоторые, самые прозорливые, даже были готовы биться о заклад, что пожар был вызван тем, что у юного доблестного волшебника получилось что-то узнать, и недруг атаковал его, опасаясь раскрытия своих планов.

О судьбе самого ученика мага ходили разные толки. Кто-то говорил, что он сгорел, кто-то что спрятался, кто-то и вовсе упоминал о похищении. Последние были в чем-то правы, да и предпоследние тоже.

Не знаю, мог ли с Саввой кинжал общаться как-то, и если да, то что сказал, но в любом случае молодой волшебник не пытался завести разговор ни об истинном ритуале, ни о духе, ни еще о чем-то.

Прознал колдун, тварь такая, что тот, кто усыпил принцессу, в башне бывает, — донеслись до меня мысли духа. — Решил что там якорь моих чар и что огонь все разрушит. Ты знаешь какой огонь.

А на самом деле?

О «якорях» магии я знала немного. Колдуны применяли их для того чтобы подкидывать суртову волю, разрушающее все Черное Пламя, к недругам. Возьмет человек такую вещь — и злобный огонь его изнутри жжет, сил лишает… Но вроде как такие якоря для поддержания площадных чар и маги делать могли. Как камни рунические, где заклинание само поддерживалось, без магика.

Я что — дурак оставлять якорь в месте, где его черное пламя сжечь может?

И где он?

Где, где… В храме конечно.

И ты…

Что — я? Богам, думаешь, нравится, когда из их творений врата для Черного Огня делают?

И с чего ты решил вообще вмешаться?

А надо было ждать? Я вообще-то рассчитываю когда-нибудь перестать быть болтающей каменюкой. И этому Прорыв и утонувший в крови и смертях город мало способствуют.

Ушел бы вместе с пацаном, и все.

Дух замолчал, словно такая мысль ему в голову не приходила.

Савва же излагал в целом почти то же, что я уже благодаря «кинжалу» и так знала.

— Я читал такое в книгах. Ну и понял, что наставник не просто так принца опасался. Узнал, что принц и принцесса замыслили — сделать три якоря и напитать Селену черной силой. Андриан своим людям бы оружие раздал, ну и заняли бы они Гослар. Принцесса, она замуж не хотела никогда, править только хотела. Вроде как и оружие они как-то принесли. Принц уже намекал, чтобы я его сторону занял. Ну а что я могу? Я пытался герцогу рассказать, что среди южан колдун есть, а он про «дипломатический скандал» все говорил. Ну я и пошел богам молиться. И они принцессу и усыпили.

Выкрутился же.

— Божественное вмешательство, — протянула чародейка. — Потому ее никто разбудить из жрецов не смог?

— Ага. Да тут жрецов-то двое, молодой Копар и старый Димьяр. За храмом смотрят, хоронят, молятся за путь легкий по Дороге. И они конечно против воли богов идти не стали, хотя принц и упрашивал, и угрожал. Да и как они силу свою тут могут использовать? Не послушается она. Вот и сказали, что не могут проклятие снять. Ну а магикам такое и не под силу, что уж. Вы простите конечно, — парень обвел нас всех почему-то, даже на мне задержался на секунду, — не думаю, что вы снять сможете этот сон даже если герцог очень того хочет. Да и если и получится, то ритуал до конца дойдет и принцесса станет проводником Черного Огня. Надо ритуал Перерождения остановить. Убрать маяки. Тогда боги должны ее помиловать и пробудить. Ну, я так думаю. А принц решил, что я во всем виноват, и думал видать, что я хочу им помешать ритуалом последним своим, вот и собрал сторонников.

— А что ты сделать то хотел? — не унимался Витор.

Савва насупился.

— У наставника совета спросить, ясно?

— Через куклу? — удивленно спросила чародейка. — Даже на мой взгляд это ерунда.

— Да не в кукле дело, — отмахнулся парень, — думал, может Отпечаток, ну, дух его, захочет в нее переселиться. Добровольно. Но не вышло ничего. И теперь принц наверняка попробует что-то сделать. Или якоря проверять пойдет. Или попробует со своим колдуном-подручным больше черного пламени призвать, чтобы чары богов разрушить.

Врет ведь и не краснеет…

— Тогда его сестра умрет, — заметил Витор.

— Не обязательно, — вклинилась я.

Маг нахмурился.

— Если две силы в теле человеческом встретятся — то они его уничтожат.

— Или одна ослабнет. Это не Огонь Фитая, который бы принцессу убил давно. А у богов свои законы. Может статься, что они этим сном нам, людям, время дали. Но коль мы ничего не сделаем, то и они свое вмешательство прекратят.

— Мы с тобой видать в разных богов веруем, — Дианель закинула прядь волос за ухо, — мне вот твоей коллега по вере в Фитая рассказывал, что Огонь его, значит, все нечистое колдовство сжигает. И всех причастных тоже.

— Неисповедимы пути Владык, — спокойно откликнулась я, — и, так или иначе, там нужно не теологией заниматься, а последний якорь Черного Огня уничтожить. Он один остался, тот, что вы нашли в том особняке с южанами. И если мы все верно сделаем, то сумеем герцогу открыть глаза на происходящее до того, как его сын нас всех на плаху отправит. И не знаю как вы, а я намерена выяснить, как пробраться в подвал и сломать там якорь.