Светлана Залата – Феникс. Полет (страница 55)

— Что-то не так?

Пока конников не было видно я сидела, притаившись за деревом и опустив саблю и щит так, чтобы те не отсвечивали. Фронде бросил на меня тяжелый взгляд. Если раньше в его золотистых глазах были отголоски солнца, то теперь там полыхал огонь позлее моего.

— Все немертвые противны Великому Кругу. Но равные, пусть и подчиняются Вечным Законам, имеют и собственные, и своих пастырей вроде тебя. А вот зверям, до которых дотянулись отвратительные руки созданий, возомнивших себя хозяевами жизни и смерти, нет защитника и помощника. По крайней мере так думают те, кто напитывает их своей отвратительной силой. Лошади Черных не были мертвы в миг, когда противная всему энергия уничтожила их жизнь и будущее. С ними сотворили то, что ни один маг, да и вообще ни один равный не должен делать с беззащитным живым существом.

Я слышала о таком. Последователи Сурта умели вливать Черное Пламя в еще живых зверей ради получения отвратительных созданий, мстительных, несущих порчу и крайне злобных. Строго говоря — это был вид Превращения, подобного тому, что затеяла наследница Гослара, только проводимого без согласия того, в кого вливали Огонь.

Выходит, тоже самое можно было сделать и магией смерти. Впрочем, быть может, это сделал поклоняющийся Гораху, Эмиссару Власти? Поговаривали, что этот лик Сурта давал своим последователям силу, способную подчинять жизнь и смерть…

Или это плод действий члена Семерки.

Мару не пошел бы на это. Вливание чистой силы смерти в живое — табу. В здравом уме он никогда бы этого не сделал. Увы, боюсь, он в худшем положении, чем я думал.

Поясни.

Если Мару и правда вывалился не сюда сразу, как я, а оказался в Морторе, пространстве смерти, и через него попал в этот мир, то он мог стать, скажем так… Червоточиной, из которой изливается пытающаяся защитить его сила, Первородная Смерть. И, боюсь, эта сила затапливает и его сознание.

Он безумен?

Скорее — он не здесь. Его разум где-то блуждает, а силой пользуются все, кому не лень. Мне надо быть близко чтобы понять куда направить его дух и как прекратить все это. Ближе, чем сейчас.

Но он здесь?

Да. Впереди.

Ну хоть это радует.

Милатиэль напрягся, смотря впросвет между еще не облетевшими листьями.

От дороги донесся глухой перестук.

— Не лезь на рожон, — тихо, но внятно проговорил фронде, — не думаю, что твои силы делают тебя бессмертной.

Я вот тоже так не думала. Но… Но.

Не слишком верь в свою неуязвимость, Феникс. Лишишься головы или переусердствуешь с Пламенем — и больше никаких новых шансов. Ты сама видела, что может случиться с телом, если ты решишь забрать себе слишком большой кусок Первородного Огня.

Фитай…

Он — лишь источник. Ты сама черпаешь столько, сколько считаешь нужным. Не сжигай себя дотла. У тебя есть камень души, но неподготовленному разуму путешествие в него и обратно может даться тяжело, а я в своем нынешнем виде не слишком способен его облегчить. Да и тело придется новое искать. Так что и правда не лезь головой в петлю. Тем более что огонь твой все еще дырку заращивает, знаешь ли.

Ты слишком о многом осведомлен.

Титул мастера не дают за красивые глаза.

Только за плохой характер…

Я сжала саблю в руке. Огонь и правда еле теплился, и почти весь окутывал бок. И пытался отогнать приближающийся холод. Холод — и страх.

И что это я в самом деле…

Холод приближался. Приближался вместе с двумя десятками одоспешенных черных фигур на высохших конях, чьи глаза горели зеленым светом.

Я напрягла глаза, стараясь уловить как можно больше деталей. Зрение, бывшее куда лучше человеческого, выхватывало лишь отдельные фрагменты: чьи-то черные волосы, пустой взгляд мертвой лошади, рукав кольчуги, выглядывающий из-за котты, ткань теплых штанов, заметная между наколенником и свисающей черной тканью. Рукояти мечей и клевцов — у кого на боку, кого — у седла. Очертания щитов в чехлах на вьюках. Пара не слишком уверенно сидящих верхом всадников в хвосте кавалькады без щитов и клинков. Шлема, болтающиеся у пожитков.

Броня Черных казалась вполне крепкой, но все же не была сплошными латами вроде тех, что использовались в турнирах Гослара. Да и без окутывающей тела пелены Черного Огня, без шлемов, которые при езде на лошади закрывали бы обзор, они были грозными противниками… Но посильными. Даже без Пламени.

Черные гнали лошадей.

Я сжала клинок, чувствуя, как по телу растекается неимоверное желание сорваться вперед. Нырнуть с головой в бой, такой привычный и понятный. Причинить этим ублюдкам столько же боли, сколько мне причинил меч их рыцаря. Рвануться, вылететь из-за деревьев…

Черные почти поравнялись с нами. Я замерла, в любое мгновение готовая сорваться на бег.

Вот первый конь уже поравнялся с лианой… И на полном скаку остановился, выбрасывая седока, пролетевшего вперед и приземлившегося с грохотом и хрустом костей.

Лиана не подвела, остановив еще одного всадника и лопнув лишь на третьем. За мгновение ровный строй ехавших в ряд по четыре конников превратился в кашу из людей и коней. Лошади не ржали, слышны были лишь крики, хруст костей и звон доспехов тех, кому не удалось удержаться в седле.

Спустя миг дорога под Черными провалилась, внося еще больше хаоса и лишая тех, кто усидел в седле, шанса прорваться вперед.

Фронде выбежал из леса, обращаясь на ходу в огромного медведя-альбиноса. Под испуганные вопли его массивное тело с рыком и врезалось в свалку из коней и людей, кроша мощными лапами кости и металл с равной легкостью.

Несколько фигур обуяло пламя.

Дохнуло запахом пряной магии.

Я рванула вперед, на перехват пары всадников, которые удержались на конях и теперь пытались развернуть своих немертвых скакунов и вырваться из ловушки. Рубанула по поводу ближайшего Черного, с легкостью разрезая кожу. Всадник потянулся за клевцом, неумело и медленно. Слишком медленно. Поворот кисти, длинный порез с нажимом, встретивший сопротивление лишь в кости — и по штанам и боку неживой лошади хлынула кровь. Рука воина дернулась, клевец упал.

Черный достал нож, атаковал, но клинок лишь чиркнул по щиту. Я замахнулась саблей… И что-то врезалось в плечо и отбросило в сторону. Что-то большое и почти мягкое. Вопль всадника потонул в хрусте металла и костей. Кровь брызнула во все стороны, дохнуло смертью.

За мгновение всадник стал кровавым месивом, а лошадь — просто месивом.

Я поднялась на ноги, сдерживая желание вернуться в бой — попасть под удар медвежьей лапы не хотелось совершенно.

Тем более что неподалеку пара спешных Черных, ускользнувших от рассвирепевшего эльфа, вознамерились удрать через в лес, пробежав мимо меня.

Меч первого был нацелен точно, но по подставленному скользнул по щиту. Второй атаковал тут же, яростно и быстро. Короткий топор мог бы разбить мне голову — если бы голова попала под лезвие. Я шагнула вперед, целясь в руку топорщика. Наручи у него были, а перчаток — нет. Удар — и клинок рассек плоть. Я закрылась щитом, ушла от топорища, летевшего в лицо. Рассекала в рискованном, но удачном выпаде ногу — и отскочила назад.

Оказалась лицом к лицу с мечником. Этот умел и силен. Нападает споро и быстро. Теперь надо держать его перед собой так, чтобы второй, не пришедший в себя, не напал со спины. Меч у моего нынешнего врага был длинный, тяжелый, из тех, что можно и двумя руками держать, и одной. И бил он им точно и сильно. Опытный боец, выверенные удары. Много выверенных ударов.

Я отступала и отступала, закрываясь щитом, кружа вокруг мечника и следя краем глаза за топорщиком. Мой враг напирал, пользуясь ростом и длинной клинка, пытался обойти щит, сменить плоскость. Хорошая техника.

С Огнем от него остались бы две половины человека еще с десяток вдохов назад.

Без Огня же…

Я шагнула вперед, прикрываясь щитом и занося саблю для удара. Показывая, что намеренна бить со всей силы сверху вниз. Черный подставил меч — и я резко развернула ладонь, превращая удар в укол. Укол вышел слабый, но цели достиг, прорвав кожу на шее. Лишь царапина, но Черный отшатнулся, помедлил с атакой — и кромка щита врезалась ему в висок, дробя кости.

Я повернулась к топорщику, которого упустила из вида. Тот уже не стоял на ногах, а повалился на одно колено, силясь зажать не опасную, но богатую на кровь рану на бедре.

Чем больше вытекает крови — тем хуже сражаешься. А топорщик все же был человеком, а не нежитью. Я коснулась клинком его шеи.

— Сдавайся. Будь достойным воином.

Топорщик сглотнул. Кинул взгляд на свое бедро — и выпустил из руки топор.

Попытался открыть рот — и тот же дыхнуло отвратительным запахом смерти. Лицо Черного на мгновение исказилось в ужасе, и он рухнул на залитый кровью камень ссохшейся куклой, словно бы разом став старше на полвека.

Я так и осталась стоять — с вытянутым кликом. Руки немого подрагивали от напряжения.

Звуки битвы затихли. Исчез пряный запах, а тяжелая вонь разложения и затхлости склепов медленно растворялась в окружающем мире.

Я оглянулась.

Арджан только что срубил голову одному из Черных, еще трое валялись у его ног. Несколько тел и лошадей обгорели, двое тех, кто когда-то были магами, но совсем недавно проиграли магическое противостояние с Мерде и Витором, превратились в искаженное, переливающееся странными цветами месиво из одежды и плоти.

Ну а остальных, и дохлых скакунов, и живых всадников, разорвал на куски сейчас каменно-спокойный Милатиэль, стоявший неподалеку от меня и казавшийся образцом невозмутимости.