Светлана Залата – Дело №1. Ловчие (страница 34)

– А у тебя есть разрешение гулять по городу?

Инга кивнула.

– Ладно, тогда простой план: собираемся и едем в интернет-кафе, или откуда там выходил на связь этот Ярослав, а не к нему домой.

– В выставочный павильон, – поправил Демыч.

– Значит, едем к выставочному павильону. Уточняем, видели ли там его, Инга выводит всех врунов на чистую воду. Мы даем обо всем знать старшим и идем за постановлением на арест.

– Нет, – неожиданно жестко ответил аналитик, – я готов смириться с тем, что мы туда поедем, но я напишу шефу и Павлу, едва мы подойдем к павильону, и точка! Или – сейчас. Он достал телефон.

– Инга…

– Я набираю сообщение.

– Вот ты… Ладно, давай так, хотя бы проветримся, – смирилась Кюн. – Инга, ты метро-то хоть видела?

Демыч хмыкнул.

– Что?!

– Иронично, что люди, еще лет пять назад жившие далеко не в Столице монет, с легкостью приобретают замашки коренных москвичей.

Кюн фыркнула:

– Тоже мне, потомственный горожанин.

– Если не считать временную ссылку предков – в десятом поколении, – не без гордости отозвался аналитик.

– Ладно, пошли уже, наследственный москвич.

Инга не могла не усмехнуться.

– Что? – с прищуром уставилась на нее Кюн.

– «Наследственный москвич» звучит как диагноз.

– А это и есть диагноз, – отмахнулась Щенок, – самый натуральный. Поверь наследственной якутке. В двадцатом, кажется, поколении. И кстати, я понятия не имею, каковы на вкус сгнившие олени.

Инга смутилась:

– Да я и не думала, что ты могла бы…

– А зря. Вообще-то могла бы, но не захотела. Ладно, вперед. Инга, не возражаешь, если я побуду твоим ручным песиком?

Демыч начал вытаскивать кабели, соединявшие ноутбук с проектором, розеткой и мышкой.

– Использование способностей магика для безбилетного проезда в общественном транспорте является нарушением действующего «Уложения о правах и обязанностях Истоками владеющих», – почти под нос пробубнил он.

– Ой, да ладно. Мы же по работе едем.

– В таком случае это злоупотребление служебным положением.

Кюн отмахнулась:

– До зарплаты еще неделя, и у меня осталось только три десятка рублей, а кушать на что-то надо. Я в долг не прошу, но не мешай уменьшать расходы.

– И куда ушло все жалованье? – не без иронии уточнил Демыч, запихивая ноутбук в специально приспособленный для него рюкзак. – На очередной набор футболок и штанов всех цветов радуги?

– Вообще-то на игровой комплекс для собак в приют, – насупилась Кюн.

– Игровой комплекс для крупных пород или для мелких, вроде померанских шпицев?

– Да какая разница? Пошли уже. Еще надо будет в очереди за транспортной картой постоять. Инга, у тебя же ее нету, так?

– Я вас проведу, – тяжело вздохнул Демыч, – обеих.

Ответом ему стало задорное тявканье. Аналитик возвел глаза к потолку и подхватил рюкзак.

Метро Инге нравилось. В детстве она с первыми приемными родителями иногда ездила на поездах и любила мерный перестук колес. Конечно, метро было не роскошью, а средством передвижения. Под землей не создавалось ощущения путешествия, движения куда-то по просторам родной страны, но зато непохожие одна на другую станции напоминали настоящие произведения искусства. Мозаики, барельефы, кое-где даже картины.

– Нравится? – поинтересовался Демыч, заметив, что Инга рассматривает через стекло очередную станцию.

Их вагон был почти пуст, и ничего не мешало разглядывать барельеф с несколькими солдатами российской армии времен Великой Магической войны. Инга не знала, так ли выглядело снаряжение и оружие воинов времени, о котором мало что сохранилось, но сами фигуры казались монументальным свидетельством отваги предков.

Эмпат честно кивнула. Кюн, сидевшая рядом на полу, привстала на задние лапы, желая увидеть в окне то, что заинтересовало Ингу. В этот момент двери закрылись, а поезд начал набирать ход, и неугомонный шпиц плюхнулся набок. Поднималась Кюн с обиженным сопением.

– Хорошая ведь была идея утереть нос бриттам и самим сделать метро. Эту станцию проектировал род Демидовых, – произнес аналитик без привычного желания скрыться за фактами, – в честь полка, который они за свои средства снаряжали. В оформлении участвовали потомки тех трех бойцов, которые пережили войну. Использовали для эскизов их записи, костюмы из семейного музея и оружие оттуда же.

Инга готова была поклясться, что, несмотря на очень дальнее родство с главой семьи, Демыч своей фамилией гордился.

– Красиво. Правда. А их… действительно вернулось только трое?

Рода, которые сохранили после Великой Магической войны чистые Истоки, наверняка знали правду о том страшном времени, когда бесконтрольное использование магии едва не погубило мир. Многое тогда погибло в пламени войны, а сохранившуюся информацию позже сознательно вычеркнули из учебников, дабы «не плодить домыслы». Собственно, домыслов от этого стало только больше. Спустя два века в памяти поколений сохранились лишь ключевые события Великой Магической, вроде того же похода Наполеона на Москву, Года Без Лета или «Противостояния Ювелиров» на Урале.

– Действительно, – кивнул Демыч, – и только один из них не был калекой. Не хотелось бы, чтобы это повторилось.

– Да уж…

– Кстати, – Кюн вернулась в человеческий вид, – Инга, никогда, слышишь, никогда не садись ночью на старый поезд, который ходит от «Парка культуры» до «Сокольников». Светло-желтый такой. Двери закроются – и останешься под землей навсегда.

– Глупости, – отмахнулся аналитик, – все свидетельства существования «поезда-призрака» недостоверны.

– Ага, а почему тогда на кольце по ночам автоматика работает так, словно поезд на путях есть, когда его нет? Помнишь, как тот диспетчер жаловался?

– Программный сбой, не более.

– Отличная отговорка! Очень удобно.

Металлический голос объявил название станции, и аналитик поднялся с сиденья:

– Давайте без дешевой мистики, ее и в работе хватает.

Кюн фыркнула и вновь стала шпицем. Инга усмехнулась про себя – отличный вариант окончания любого спора. Демыч демарш проигнорировал, заметив:

– Нам нужна пересадка на красную ветку, потом еще одна через две остановки – и будем на месте. Там, правда, еще минут пять придется пройти.

Аналитик не ошибся в расчетах. Через две пересадки и пять минут пешего хода они подошли к объемному круглому зданию в три этажа, надпись на котором гласила: «Выставочный павильон Красильниковых». Чуть ниже шла приписка: «Делаем нужные вещи с 1925 года. Добро пожаловать!»

– Ну что, идем? – Кюн вернула себе человеческую форму около дверей павильона.

– Сначала я звоню шефу. – Демыч вытащил из кармана сотовый.

– Подожди! Давай я? А то ты опять начнешь фонтанировать фактами, и мы проторчим тут вечность. – Кюн принялась строчить что-то в своем телефоне. – Вот, видишь? Все, отправила. Идем, пока нас не заметили.

И, не дав никому возразить, Щенок первой вошла в высокие раздвижные двери. Демыч помотал головой.

– В последние пару дней она невыносима, – тихо пробормотал он и принялся сам писать сообщение.

Инга кинула на аналитика вопросительный взгляд.

– Что? Я ни разу не эмпат, но что-то мне подсказывает, что лучше перестраховаться. Хотя бы потому, что с вероятностью примерно в один процент сообщение может не дойти из-за сбоев сети.

Инга кивнула. Она верила в то, что Кюн свой текст отправила, но один процент есть один процент.

Пока Демыч писал и ждал ответа, из здания вышли сразу две девушки в офисной одежде. И после этого за стеклянными дверьми холла погас свет.

– Это не является признаком чего-то хорошего, – вновь пробормотал Демыч, вглядываясь в экран телефона. – Возможно отключение электроэнергии по не связанным с нашим прибытием причинам, но…