Светлана Залата – Дело №1. Ловчие (страница 14)
Эмпат почти дошла до крыльца, когда из-за ближайшего ряда вольеров выскочила здоровая мохнатая псина и без единого звука бросилась на нее. На одних инстинктах Инга развернулась лицом к собаке и выставила руку, защищая горло от смертоносных клыков. Она не удержалась на ногах, когда тяжеленный зверь прыгнул и повалил на землю. Смрадное дыхание коснулось лица, мелькнули зубы… И влажный язык принялся лизать щеки.
– Эй, отстань! – Инга попыталась отпихнуть собаку. – Прекрати!
– Дига, фу! – Из коттеджа вышла блондинка средних лет, в рабочем комбинезоне, державшая на руках небольшую болонку, напоминавшую белое облако шерсти. – Оставь гостью. Ко мне!
Лизнув напоследок в нос, собака убрала лапы с груди «жертвы» и побежала к хозяйке. Инге оставалось только радоваться исчезновению придавливавших к земле пятидесяти, или сколько их было, килограммов и искать в кармане платок.
– Встанешь? – с оттенком тревоги спросил аристократ.
– Да.
И что разлеглась? Эмоции дошли до разума, и Инге потребовалось время и несколько глубоких вдохов, чтобы отогнать страх и слабость. Андрей Васильевич не торопил, и после еще нескольких глубоких вдохов она, окончательно успокоившись, поднялась на ноги.
– Вы со своими шуточками когда-нибудь кого-нибудь покалечите, – проворчал особист.
– Есть выражение «Бьет – значит любит», и я считаю, что у Диги к некоторым посетителям любовь с первого взгляда, – усмехнулась блондинка и продолжила серьезнее: – Вы ведь сюда приехали не для того, чтобы себе мохнатого друга выбрать, так? И как София поживает?
Андрей Васильевич сдержанно улыбнулся:
– Интереснее не то, как поживает моя жена, а то, как поживает ее Турин, верно?
– Не без того. Но и про жену тоже интересно.
– Хорошо. И она, и собака. Ты догадываешься, думаю, зачем я здесь. Может, заведете все-таки телефон?
Блондинка отмахнулась:
– С таким количеством чар по периметру он все равно быстро барахлить начинает, да и не слышно ничего толком. У Кюн-то переносной есть.
– Есть. Но, находясь здесь, она на него принципиально не отвечает, – поморщился особист.
– Думаю, просто не слышит. Пойдемте на игровую площадку. Как твою спутницу звать-то?
– Инга, – коротко представил аристократ.
Блондинка склонила голову.
– Инга, – повторила она, словно пробуя имя на вкус, – приятно познакомиться. Анна Викторовна.
Эмпат вежливо ответила, стараясь воскресить в памяти все, что знала о хороших манерах.
Владелица питомника явно раздумывала о том, зачем Андрей Васильевич привез с собой незнакомую девушку, но делиться своими мыслями не собиралась. Она перебросилась с особистом еще парой стандартно-вежливых фраз и сделала знак следовать за собой, не выпуская из рук высунувшее язык белое облако, ставшее еще больше похожим на плюшевую игрушку. Инга, прежде чем двинуться с места, осторожно осмотрелась по сторонам: второй раз оказаться сбитой с ног не хотелось. Но пушистая торпеда куда-то исчезла.
Хозяйка питомника провела их мимо ряда вольеров с менее пушистыми – или хуже расчесанными – белыми болонками к круглой площадке со всевозможными собачьими горками, лесенками и змейками. В центре круга по ярко-красной лестнице носилась небольшая рыжая собака. Не такая пушистая, как облако на руках у Анны Викторовны, но все же с весьма впечатляющим мехом. Периодически она задорно потявкивала, словно что-то объясняя трем мохнатым псам, которые сидели поодаль и с важным видом наблюдали за происходящим. Пара овчарок гонялась за здоровенным и измочаленным кожаным мячом, а худая гончая лазила туда-сюда по вытянутой трубе.
В дальней части площадки, в тени, сидел парень, похожий на жителя Востока: желтолицый и узкоглазый. Инга поймала себя на том, что пялится на него, и отвела взгляд. Она видела таких однажды на юге, подумала – иностранцы, китайцы там или корейцы, и удивилась, что приехали на Черное море. А оказалось – они откуда-то из Башкирии. Она никому ничего вслух не говорила, но все равно было стыдно. Вроде же и географию в школе учила, а поди ж ты.
Рыжий песик – кажется, такая порода звалась «шпиц» – гавкнул при виде Андрея Васильевича.
– Прости, придется отвлечь тебя от прекрасного досуга, – вежливо начал аристократ, – ненадолго. Нам с юной леди очень нужны твои таланты.
Инга решила было, что он обращался к парню, но тот никак не отреагировал. А вот шпиц задорно тявкнул и потрусил с площадки, поднырнув под нижнюю поперечную перекладину забора, словно бы специально поднятую в одном месте. Пес сделал еще несколько шагов, махнул хвостом – и бросился к воротам, задорно лая во всю глотку. Инге захотелось зажать уши – лаем отозвались если не все, то почти все собаки в клетках. Вот ведь баламут рыжий!
Анна Викторовна попрощалась с ними вполне тепло, словно и не слышала какофонии бреха. Впрочем, она, наверное, к такому привыкла.
Инга не удивилась тому, что рыжий пес влетел на заднее сиденье под недовольное ворчание аристократа о грязных лапах и недавней химчистке, но когда Андрей Васильевич, развернув машину и взяв курс на Москву, начал коротко рассказывать о нападении и исчезнувших вещах, ей стало несколько не по себе. Говорил-то особист собаке… А уж когда эмпат заметила в зеркало заднего вида, что шпиц, услышав о необходимости взять след в хостеле, важно кивнул, удивление и вовсе переросло в страх.
– Кюнней, может, ты примешь нормальный вид? Я все-таки глава команды сыскарей-магиков, а не начальник цирка-шапито. Да и наша потерпевшая скоро из машины выпрыгнет, – усмехнулся особист. – А, и еще раз натравишь на кого-то своего мохнатого товарища – останешься без премии.
Инга бросила полный недоверия взгляд на Андрея Васильевича, который говорил это совершенно обыденно и явно верил, что собака его понимает. А потом увидела, что позади сидит уже не шпиц, а весело болтающая ногами миниатюрная девушка с желтоватой кожей, узкими глазами и короткими волосами неожиданно белого цвета. Из-под короткой черной футболки, удачно сочетающейся с шортами, выглядывала татуировка на животе. Девушка усмехнулась, словно намекая, что выражение лица застывшей от удивления Инги было не самым умным.
– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.
Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.
– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.
– Не надо! Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.
– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.
– Инга… Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня, что ли, не видела никогда?
– Они вроде же волки… – с неуверенностью начала Инга.
– Стереотипы. Сте-ре-о-ти-пы. – Щенок достала из кармана жвачку и закинула ее в рот. – И вообще – тебе шашечки или ехать? Твое ж барахло будем искать, так? Надеюсь, там нет кучи какого-нибудь навоза?
До Инги неожиданно дошло, что ее присутствие эту странную девушку нервировало. Настолько, что Кюн была готова из кожи вон лезть, чтобы восстановить свои вроде как утерянные позиции.
– Нет, – лаконично отозвалась эмпат, – и если тебе сложно…
Кюн отмахнулась:
– Я – существо подневольное. Сказали искать – буду искать, иначе отправлюсь в клетку до конца дней своих.
Тоже, значит, красная метка. На ум Инги пришла весьма шокирующая догадка:
– А остальные животные, они…
– О, они – не мои товарищи по несчастью, – отмахнулась Кюн. – Только Диг и Тарви, и то они старые уже и живут в хвостатом виде слишком давно, чтобы вернуться в нормальный. Увы. Так что я тут единственная и неповторимая, прошу любить и жаловать.
– Да, вторую такую отдел уже не переживет, – с непередаваемым чувством сказал Андрей Васильевич.
Кюн хмыкнула. Ее очертания расплылись: голова начала стекать вниз, а ступни – подниматься вверх, и тело на мгновение превратилось в почти круглую разноцветную кляксу. Еще секунда – и на заднем сиденье вновь появилась рыжая собака. Впрочем, Кюн недолго молча смотрела в окно, довольно быстро вернув себе человеческий облик.
– Ты вообще кто? – обратилась она к Инге.
– Прости, что?
– Если шеф говорит, что у тебя энергию Истока пытались вытащить, значит, ты маг или магик. На мага не тянешь. Значит, магик, так? Я и спрашиваю – кто? Я вот – оборотень. И так, для понимания вопроса: оборачивается каждый в того, кто его Отпечаток – там, за Завесой. Кого призовешь на Обретении – такое себе второе тело и получишь.
– Вот только подавляющее большинство вашего племени живет в глухих местах и в Отпечатках имеет волков да ягуаров, – заметил Андрей Васильевич, – а то с твоих слов выходит, что каждая уличная кошка может человеком оказаться.
– О кошках-оборотнях я не слышала, – признала Щен, – хотя, может, и правда есть, вроде ж где-то на юге еще существуют Дети Бастет, их-то Отпечаток наверняка кошачий… Но им зверем жить куда проще. Может, во втором облике давно остались, кто их знает? Вон, на Тверской-то гуляет кот, появляющийся из ниоткуда, уже полвека как. Вдруг тоже оборотень… Ладно, неважно это. Ты точно не из наших – слишком удивилась моему обороту. Так – кто?
Инга кинула немного растерянный взгляд на особиста, но тот оказался занят лавированием в плотном потоке машин у светофора. Еще чего-нибудь не то ляпнет… Но выкручиваться пришлось самой.