Светлана Загребельная-Мамсурова – Перезагрузка (страница 1)

Светлана Загребельная-Мамсурова

Перезагрузка

ЧАСТЬ 1

Тела.

Тела движутся, затянутые в тёмное, затянутые в серое.

Машут руками и ногами. На фоне белых стен. Какие-то из них сгибаются и падают на пол. Какие-то из этих тел – уже лежат. И крики, стоны. И визг, её – Полины визг.

Девушка открыла глаза.

Это был сон и то, что ей снилось, называется дракой.

Этот сон ей снился не впервые. Последние ночи – каждый раз. Почему-то ей казалось, что сон повторял реальность. Реальность из прошлого. А ещё ей очень часто снился молодой, высокий человек, худой, но жилистый. У него тёмные, коротко остриженные волосы. Кожа на его лице гладкая, без морщин и загорелая и с этим загаром очень контрастируют серо-голубые глаза. Полина вздохнула. Утреннее солнце ласкало своими лучами стены комнаты, где лежала девушка, проникая через приоткрытое окно. А лёгкий ветерок колыхал тонкие, цветастые, не задёрнутые занавески.

Сон уже окончательно покинул Полину, и в постели лежать было скучно, но нужно было изображать болезнь. Нужно было соблюдать образ – это был шанс избежать повторной чистки памяти.

Поля не знала кто она такая, ей известно было только её собственное имя – Полина. Как здесь она оказалась и кто такой «он» для Поли было загадкой. Она и имени его не знала, как не знала и то откуда «он» взялся, а от прежней её жизни, той жизни до чистки памяти, у неё остались только какие-то не ясные обрывки. И саму чистку памяти Поля не помнила, но знала о ней, потому что она подслушала разговор человека, которого она называла «он» с ещё одним, не знакомым ей стариком.

В последнее время подслушивание стало её основным занятием. Хороший слух сделал это полезное занятие возможным. А симуляция болезни упрощала это увлекательное занятие.

Внутри дома послышалось движение: шаги, тихий скрип открываемой и закрываемой двери, льющаяся вода… «Проснулся, умывается, – подумала Поля, – Сейчас будет завтрак разогревать.» В ожидании, когда придёт Он, Полина напрягла память, у неё всё время болела голова от почти тщетных попыток вспомнить прошлое. Хоть что-нибудь. Но обрывки воспоминаний не хотели складываться в пазл. Женская интуиция подсказывала девушке, что чистке памяти её подвергли неспроста. Было что-то в прошлом, что они посчитали нужным от неё скрыть. Однако благодаря полезной привычке подслушивать она узнала, что не единственная, кого подвергли этой болезненной процедуре, но, почему-то, имена тех, кто разделили её судьбу, были только женские. И ни одного мужского. То, что Поля подслушала вчера повергло её в шок, и изменило её отношение к Нему: вначале она ощущала благодарность к ухаживающему за ней немолодому мужчине, после того как Он уединился с пришедшим человеком с каким-то конвертом в руках, и Полине удалось подслушать их разговор, её благодарность превратилась в скрытое презрение.

Девушка узнала, что не все пережили чистку памяти: некие Ангелина и Зинаида умерли. Мария – умирает и жить ей осталось недолго. Мужчины обсуждали следует ли Марию усыпить, или подождать ещё немного: может быть пойдёт на поправку? Услышав это, Полина поняла, что её жизнь и жизни других девушек для этих людей – немного значат, главное для этих только одно – чтобы девушки ничего не помнили. «Я должна всё сделать, чтобы узнать, что от меня скрывают,» – приняла она решение. Девушка обязательно всё вспомнит и тогда … и тогда … и тогда она решит, что будет делать дальше.

Шум льющейся воды прекратился, снова тихо скрипнула дверь, шаги и стук посуды на кухне и вскорости до носа Полины донёсся запах разогреваемого мяса. Он разогревал, оставшийся после ужина гуляш. В памяти Полины всплыли слова: «Завтрак – съешь сам, обед – раздели с другом, а ужин – отдай врагу… Враг поставит ужин в холодильник, а следующим утром разогреет и покушает», – Поля не помнила: кто и когда произнёс эти слова, помнила только факт их произнесения в её присутствии.

Глядя в потолок, девушка размышляла о том, сможет ли она сложить обрывки воспоминаний и понять: как так получилось, что она оказалась во власти этого человека с изборождённым глубокими морщинами бледным оливковым лицом, и в честь чего это ей память принялись чистить? Настроение Полины испортилось.

До слуха девушки вновь донеслись шаги. «Пора!», – решила она.

Поле показалось, что с болезнью не стоит слишком уж переигрывать – она не знает, сколько болеют другие девушки после чистки памяти, вернее те из них, кто не умер сразу.

И если «проболеть» слишком долго – Он сможет понять, что она симулирует. Или захочет усыпить обузу. Вот Марию, например, уже собрались… Сердце девушки сжалось от жалости к этой незнакомой ей Марии. Почему-то Полина была уверена, что Мария как-то связанна с ней. Может они в прежней жизни были близко знакомы? Может быть даже подругами? А вдруг они родственницы? – сёстры например? Девушка почувствовала бессильную злость от того, что знает о том, какая судьба ожидает эту незнакомую ей Марию, но помочь ей никак не может. Она даже не знает где эта девушка лежит и куда Полине идти, чтобы искать её.

С тех пор, как Полина себя помнит – её жизнь протекает в этих четырёх стенах. Правда помнит она себя с совсем недавних пор.

«Хорошо, что с этой ихней чисткой памяти я не забыла, как думать и не забыла слова», – думала она, садясь на кровати и упираясь обеими руками в прикроватную тумбочку. Сейчас она будет изображать попытку встать. Пока ещё рано ему знать, что Поля уже уверенно ходит.

– Погоди, погоди, – громко проговорил вошедший мужчина, он быстро, несмотря на свой возраст, подскочил к стоящим прислоненными к стене костылям и, схватив их, бросился к Полине, подставляя ей своё плечо для опоры. Девушка с готовностью ухватилась за его плечо левой рукой, правой рукой она, изобразив на лице благодарность, приняла один костыль.

Они побрели в ванную. Он собирался, как всегда, помочь девушке помыться, но Полина твёрдо заявила, что в этот раз будет мыться сама. Она прекрасно помнила, как он мыл и переодевал её раньше, и её просто передёргивало от прикосновений его морщинистых искривлённых пальцев. У парня из сна руки были совсем другие. Поле отчётливо вспомнился сон, где этот незнакомый ей загорелый парень обнимает её своими сильными руками за талию. А сама Полина в этом сне стояла на цыпочках, обвив руками его шею. А плечи у того парня были широкие и мускулистые, и совсем не дряблые, как у этого…Чувство омерзения было не только от нынешних прикосновений старика, называемого ею «он». Эта реакция была и от воспоминаний об этом. Сколько мужчина не убеждал её позволить ему помочь ей с водными процедурами, девушка стояла на своём. Сердцем девушка чувствовала: даст слабину сейчас – будет уступать вечно.

– Послушай меня, – твёрдо сказала Поля, – я уже почти хорошо себя чувствую, слабость уходит. Или я помоюсь и переоденусь сама, или я вообще не буду мыться и переодеваться!

– Ах так! – возмущённо воскликнул он и, схватив полу её пижамной куртки, попытался задрать вверх. Полина тоже схватила полу своей пижамной куртки и тянула её вниз, не позволяя задрать верхнюю часть пижамы и оголить себя. Одновременно, она нагнула голову и вцепилась зубами в его руку. Почувствовав, что мужчина отпустил пижаму, девушка разжала челюсти. Одновременно она заплакала и запричитала.

– За что ты так плохо со мной обращаешься? Я не знаю как так можно! Дени так не станет со мной обращаться.

Он дёрнулся,

– Откуда ты знаешь имя Дени? – быстро спросил мужчина.

– Так ты ж вчера сам сказал! – в голосе Полины звучало не поддельное удивление, – Ты вчера на всю улицу орал: «До завтра, Дени!». Он помахал тебе рукой и уехал. Вот я и подумала, что он – Дени.

– Ну, ладно. Мойся сама, – уступил мужчина и вышел из ванной комнаты, трясся в воздухе укушенной рукой. «Не тряси – отвалится!» – хотела девушка крикнуть ему вдогонку, но предпочла сдержаться. В голове как-то само собой вспомнилось: «Г***но не тронь – оно и вонять не будет» – Полина точно слышала эту фразу, но где и когда – тайна, покрытая мраком.

Девушка почувствовала раздражение: если б не эти со своими тайнами, она б сейчас не мучилась, пытаясь что-то вспомнить. И голова б не раскалывалась, как орех в щелкунчике.

Едва девушка вышла из ванной, как у неё подкосились ноги, и она чуть не упала на покрытый серым ковровым покрытием пол. И упала бы, если б стоящий у двери мужчина не подхватил её. Он помог добраться до комнаты и уже собирался снять с неё пижаму, но Поля вновь вцепилась в неё мёртвой хваткой:

– Сегодня я одеваюсь сама!

Знаем, проходили: сначала разденет её донага, потом примется неторопливо одежду для её подбирать, а Поля всё это время будет сидеть в чем мать родила. «Моя мать, – подумала девушка, – Кто она?».

– Полина, – начал мужчина, но она его перебила:

– Я скажу Дени.

– Ладно, – согласился он.

–Дай одежду и выйди.

Мужчина тяжко вздохнул. Он подал ей одежду, кстати, ту которую она вчера одевала – раньше, когда он одевал её сам – всегда давал свежую одежду, и вышел.

«А белья не дал,» – зло подумала девушка и встала на ноги – придётся лезть в комод самой.

Вскоре она вышла из комнаты, опираясь на костыли.

«Вот теперь я нашла твою болевую точку», – с удовольствием поняла девушка – он боится её потерять. Больше Полина не позволит этому сморщенному урюку коснуться себя. Никогда и ни за что! Больше по её телу не будут ползать эти узловатые, кривые пальцы. Девушке снова вспомнился тот симпатичный парень из сна. Вот ему она бы позволила помочь себе переодеться, а этому – нет. Полина провела тыльной стороной ладони по своей пояснице – вот здесь были его руки, когда он обнимал её. Полина не помнила ни имени этого парня, ни его самого, а только видела его во сне, однако, она почувствовала, что уже́ скучает по нему. «А что если это не просто сон и он и вправду существует?» – подумалось девушке.