Светлана Юшко – Дочь шлюхи (страница 2)

– Кушай, кушай, хорошо кушай, оба ты очень худой, совсем худой. Что скажет мой сын? Ну, когда придёт забирать назад? Что я не кормил оба тебя? – приговаривала гостеприимная дочь грузинского народа.

Поев и немного отдохнув, мы с Талкой включались в работу по хозяйству: очищали фасоль, нанизывали на тоненькую бечёвку абрикосы и сливы, предварительно удалив из них косточки  для дальнейшей сушки, выжимали из винограда сок, использующийся в приготовлении национального лакомства  чурчхелы. Жизнь в столь отдалённом от цивилизации местечке с её ритмом, укладом и обычаями нам полюбилась. Так прошла неделя. Незабываемая неделя! В пятницу к вечеру на подворье нарисовался добрый молодец – настоящий джигит, но не на коне, а на "Жигулях". Был он ладен собой. В руках держал корзину с подарками. Бабушка, завидев гостя, бросилась с ним обниматься и целоваться. Его мать и Наташин отец – дети Нино, следовательно, внук приходился Наталье двоюродным братом. Он, признав в Талке сестру, начал припоминать  встречу с семьёй дяди Гиви. "Мне тогда исполнилось десять лет, а ты пешком под стол ходила!"

Разница между ними составляла шесть  лет. И на тот день он являлся студентом юридического факультета Тбилисского университета. Его мама, активно переписывающаяся с братом Гиви, пребывала в курсе дел -

 что в деревне гостит племянница Наташа с подружкой. Она, собрав кучу подарков: конфеты, зефир, баночки с разными кремами, шампуни, брусочки пахучего мыла, пластинки знаменитых певцов, отправила сына навестить бабушку с дедушкой, утаив от чада сам факт приезда девочек. Как же удивился сей хлопец, узрев молодых нимф в родовом поместье!

"Конечно, в этой глуши вы скучаете!  Что здесь видите? Нашли, где проводить каникулы! – вроде как стал он подтрунивать над нами. – Если уж Грузия, то вначале дача Сталина! Завтра же туда я вас отвезу. А то просидите здесь целый месяц и так и не поймёте всего очарования этой земли. На обратном пути заедем в Новый Афон". То были времена, когда Великий Кормчий не упоминался всуе, а если и произносилось его имя, то исключительно не как вождя народа, а как создавшего  культ самого себя и развенчанный партийцами – соратниками на таком-то съезде. В действительности, земляки – соплеменники (не знаю, как другие кавказцы) относились к Сталину с завидным пиететом, гордились им и, несмотря ни на что, почитали его, не скрывая этого и не испытывая страх перед всевидящим оком коммунистической партии. В редком грузинском доме не увидишь фотографии Иосифа Виссарионовича Джугашвили. К нашей радости, с восходом солнца наша компания уже мчалась за новыми впечатлениями. Серпантинная дорога петляла среди высоких скал, чередующихся с долинами, мимо лесов, рек, аулов с возвышающимися над приземистыми домишками водонапорными башнями, деревянными мельницами и старинными церквушками. Расстояние, хоть и дальнее, наш водитель, демонстрируя мастерство управления транспортом, одолел менее, чем за три часа. И вот мы в пункте назначения. Вождь многонационального народа любил здесь проводить время. Какие мысли рождались в его сознании, какие чувства он испытывал, взирая  на синюю водную гладь, окруженную горами, покрытыми можжевельником? Юрий – так звали родича Талы – пригласил нас отобедать на открытой террасе ресторана. Мы ели жареную форель, добываемую в высокогорных озёрах, где температура воды не превышает одиннадцать градусов – непременное условие обитания этой дорогой рыбы. Потом мы бродили по окрестностям заповедного места, вдыхая ароматы трав, цветов и деревьев, произрастающих в дивном оазисе. На инициатора удивительной поездки мы смотрели с восторгом и обожанием, заранее предвидя реакцию однокашников на сочинение "Как я провёл лето", и зачитанное перед всем классом (именно такое практиковала учительница по литературе). Потому как наши собратья по учёбе летом оставались в городе, и мало кто отъезжал от столицы далеко. На обратном пути Юра, как обещал, завернул в Новый Афон – посетить известную пещеру, состоящую из девяти залов, находящихся глубоко под землёй.  Меня, нигде до этого не бывавшей, монолитные каменные фигуры очаровали. К вечеру мы добрались до нашего ковчега. Совершенно обессилившие нырнули в постель, тотчас оказавшись в объятиях Морфея. На этом, надо сказать, всё хорошее закончилось.

ГлаваII

Глубокой ночью  упорно  повторяющийся стук разбудил меня. В следующее мгновенье я увидела летящие через  распахнутое окно камешки, а под домом  Юру.

– Где Наташа? – спросил он.

– Спит без задних ног.

– Позови её!

Если знать, что случится потом, я, пожелав ему добрых снов, прикрыла бы ставни.  Но угадать будущее никому не дано. И если  всё-таки предсказание сбывается, то это  случайно. Так как брат Наталки старше меня, а взрослых я привыкла слушаться, то, растолкав спящую подружку и дождавшись её возвращения из царства грёз,

предложила выглянуть в окно. Наш тбилисский мачо уговорил её спуститься, объяснив, что у него к ней есть  сверхважное дело.

Ещё как следует не проснувшись, Талка, накинув халат на ночную  сорочку, вышла. Я же легла в постель  досматривать прерванные сновидения. Но по прошествии некоторого времени, меня вывел из состояния покоя доносившийся издалека крик, заглушаемый лаем собак. Почуяв недоброе, я выскочила на улицу. Откуда исходил звук, я не могла уловить. Спустя несколько проведённых в беспокойстве минут, увидела Талу, бегущую со стороны реки, а следом и кузена. Последний, чертыхаясь,  сел в  припаркованную у калитки машину, ,и, включив мотор, с рёвом унёсся прочь. Тала, зайдя в комнату, плюхнулась на кровать. Я включила свет и ужаснулась: её руки покрывали  ссадины и  кровоподтёки. Она беззвучно плакала. По щекам катились слёзы. Как плохо завершился так прекрасно начавшийся день!

– Что случилось?

– Юра  чудовище! Я не хочу ни одной минутой дольше находиться здесь!

Суматоха, происходившая в доме, разбудила хозяев. И они оба:

 дедушка Георгий и бабушка Нино  поднялись  наверх. Мы располагались  на втором этаже, а они  внизу. На вопрос, почему не спим, Тала ответила, что хочет срочно уехать, потому как их внук назвал её дочкой шлюхи. Старики испуганно переглянулись.

– Наташа, – бабушка, намереваясь обнять и утешить, подошла к ней, но Тала оттолкнула  от себя расстроенную женщину, не дав притронуться к себе.

– Ты нам родная, самая родная, не слушай Юрия, – стал уверять дедушка.

– Нет, я вам не родная. Он мне всё рассказал. И для вашего семейства я – дочь шлюхи.

– Хорошо, давай я вызову Гиви, и мы всё рассудим.

Дождавшись утра, отчаявшийся старик поковылял на почту и отправил сыну телеграмму со словами: "Немедленно приезжай!".

К концу следующего дня Гиви Георгиевич прибыл. Ворвавшись в нашу келью, он  первым делом спросил: "Все живы и здоровы?"– и, убедившись воочию, что это так, облегчённо добавил: "А уже остальное не имеет значения!"

Выглядел отец соученицы утомлённым. Получив известие, он не знал, что и предположить. В голове крутились разные мысли, и все нехорошие. Он проделал сложный путь: на самолёте до Тбилиси, потом уже  на попутном транспорте  до родного селения.

Тала  двое суток не ела и разговаривать ни с кем не желала. С постели вставала только по нужде.

– Кто я? И кто вы мне? – спросила она отца.– И почему сын твоей сестры посмел меня оскорбить?

Чувствовалось, мужчине нелегко говорить на данную тему. Он, подбирая слова, дрожащим голосом начал рассказывать:

– Произошло это в Крыму. В ту пору я отпраздновал моё тридцати пятилетие. В звании капитана. С женой состояли в браке восемь лет. Детей завести не удавалось. В конце февраля я заступил на дежурство в части, где служил. Ночью солдат, нёсший вахту на проходной, доложил о звонке  с парадной  двери. Выйдя на крыльцо, никого  не обнаружил, только заметил  оставленный на ступеньках свёрток с находящимся в нём малышом. Я занёс его в помещение, обернул армейским одеялом и вызвал "Скорую". Пока медики ехали, я укачивал подкидыша. Несколько раз пытался  уложить того на кушетку; но стоило мне отойти, малютка начинала плакать. Дитя провело на моих руках более часа. А этого оказалось достаточно, чтобы я прикипел к нему всем сердцем.

Не знал, девочка это или мальчик, но в моей душе появился островок тепла, который должен  кого-то обогреть. Оно, тепло, сжигало меня изнутри. Прибывший врач после осмотра и составления протокола увёз крошечного пациента. А я, дождавшись утра, побежал в больницу к найдёнышу. По неопытности, купил гостинцы: сок в баночках, халву, бублики. Постовая медсестра, увидев принесённое, рассмеялась и объяснила, что ребёнок нуждается пока только в молоке и его берут у рожениц из соседнего отделения. Приходил я каждый день. В душе созрела готовность стать отцом подкидышу. Мир населяет огромное количество людей, а у крохи нет семьи, где бы её любили, брали на руки, гладили по головке, ругали, хвалили. К тому времени я состоял на службе более пятнадцати лет и тесно соприкасался с призывниками. Среди них попадались бывшие детдомовцы, отличающиеся от ребят, выросших в семье. Некоторые казались затюканными, особенно те, кто небольшого роста. Видимо, они-то испытали на себе власть силы. В мальчишеских коллективах прав тот, кто сильнее, кого боятся. Встречались и другие: озлобленные, жестокие, беспощадные. Скорее всего, эти верховодили в детдомах. Такие могли нагрубить начальству. Но в армии просто – за неповиновение или разговоры, выходящие за рамки устава – следует