Светлана Воропаева – Целительница (страница 30)

— Могу, — засмеялась подруга. — Даже уже билеты посмотрела, и Стас готов меня отпустить к тебе и дать денег на поездку.

— Ого! — не поверила Вика.

— Да, я тоже сама бы не додумалась. Он предложил поехать и поддержать тебя. У тебя до какого числа номер оплачен?

— До понедельника.

— Я тогда попрошу его забронировать нам номер там же ещё до следующего воскресенья. Ты только себе билет поменяй, я позднее скину тебе номер своего обратного рейса. И на работе я договорюсь, у нас всё равно сейчас мёртвый сезон, да и у меня куча дней из неотгулянного отпуска.

— Ты моя спасительница! Я тоже позвоню на работу и скажу, что останусь здесь ещё на неделю. И могу прислать за тобой машину в аэропорт. У меня пока есть такая чудесная опция до понедельника.

— Тогда не буду терять время, пойду бронировать билеты и гостиницу. Завтра жди меня.

— А виза?

— У меня шенген, меня и так пустят. Не переживай.

После такого приятного известия Виктории хотелось бы и дальше продолжать наслаждаться закатом в уютном баре, но вечер был прохладным. Она продрогла и решила вернуться в номер, чтобы принять горячую ванну.

Виктория погрузилась в воду с морской солью. Приятно было, что в отеле позаботились и о такой, казалось бы, мелочи. Её тело благодарно расслаблялось в тёплой субстанции. Последними расслабление приняли шея и голова.

И тут Викторию унесло в далёкое прошлое. Она увидела себя в детском саду, как она бросалась сгустками энергии, словно снежками, в детей. В тех, кто ей не нравился, кто не хотел брать её с собой в игру или не делился игрушками. Она вспомнила, как делала энергетические подножки в начальной школе, когда кто-то отвечал у доски лучше неё на уроке. И ещё много чего она делала, за что её обуяли стыд и грусть. Апогеем стал случай, когда Пятницкая одним взглядом сломала руку однокласснику. А он всего лишь неумело ухаживал за ней, вечно дёргая за косички. Мальчику, конечно, никто не поверил, кроме таких же школьников, как и он. Именно поэтому её, ведьму, хотели сжечь на костре. После мать Пятницкой приняла решение блокировать память девочки в части её знаний о методах работы с энергией и о произошедших событиях. Но сила Виктории была слишком велика, поэтому так или иначе её способности стали возвращаться к ней, благо уже без ущерба для окружающих.

Пятницкая лежала в ванной и плакала, одновременно отдавая воде свои печали. Мать была права: только теперь она готова была принять себя такой, какая она есть — неидеальной. Принять без упрёков, резких суждений и ненужных зароков.

***

Утром в понедельник подруги сидели на балконе номера с видом на море и пили кофе.

— Расскажешь мне, что случилось со Стасом? Хоть он прямо не говорил, но мне всегда казалось, что он меня недолюбливает и считает странной. А тут и тебя ко мне отпустил, и наш отдых оплатил, — начала беседу Пятницкая.

— Он изменил своё мнение о тебе три месяца назад. И это я всё жду, когда ты мне расскажешь, — улыбнулась Маша.

— Расскажу что? — не поняла Вика.

— О своих способностях.

— Способностях? — снова переспросила Виктория, не совсем понимая спросонья.

Маша с улыбкой покачала головой и сказала:

— Ты исцелила язву его родной сестре Зинаиде. Она старше его и живёт в Марьиной роще. Помнишь такую женщину — полноватая и кудрявая?

— Помню, — смутилась Пятницкая.

— Зина очень красочно рассказывала нам об этом случае. Как встретились в метро, как разговаривали в шуме поездов, как вышли после, как ты в небольшом парке на лавочке махала руками. А после — раз! — и у неё всё прошло. А ещё вспоминала свой поход на кладбище, чтоб закопать какой-то шарик. Она так боялась, что, кажется, больше помнит о кладбище, чем о тебе. Хотя я по описанию «колдуньи», как она тебя назвала, сразу поняла, что это ты. Но решила убедиться и показала фото.

— О! — изумилась Виктория. — Я как-то не думала. Не знала, как об этом рассказать. Так что хорошо, что всё само удачно вышло. Как язва у Зинаиды? Больше не беспокоит?

— Нет. Не беспокоит. А я вот поначалу очень переживала. Всё думала, как ты могла мне не рассказать о себе такое. Ведь мы подруги. Вроде всем делились всегда. Просидели пять лет за одной партой в школе. Думала, думала, плакала даже. А потом Стас за тебя заступился. Как-то правильно мне растолковал, что ты можешь бояться говорить о таком. Мол, совсем чудачкой будут считать.

— В общем-то он прав. О таком просто так и не расскажешь. Спасибо ему и за поддержку, и за отдых.

— Ага, сказал, что поддержать тебя сейчас — это то малое, что мы можем для тебя сделать. Нам несложно, и всем приятно.

— Спасибо, — улыбнулась Виктория.

Удивительно, как без лишних движений с её стороны жизнь сама всё расставляла по нужным местам. Появлялись правильные люди, происходили нужные события. Не то, что раньше, когда она сама развивала излишнюю активность, а жизнь так же активно закручивала её на виражах.

— Что ты решила по поводу Виктора и работы в ГорБанке? — спросила Мария.

— Что решила с Виктором? — как эхо повторила Пятницкая, словно давая себе время на раздумье. — С Виктором — всё, конец. Я не хочу разрушать семью. Разве это будет счастье? Не хочу. Хоть и понимаю, что люблю его. Такого несуразного, с чуть длинными руками, очень чёткого в словах, жёсткого на работе и нежного наедине. Люблю, — повторила Виктория, ковыряя заусенец на большом пальце правой руки. — И, как следствие, возвращаться в ГорБанк я не собираюсь. Уволюсь по приезде. Надеюсь, он меня быстро отпустит. Не смогу с ним работать. Если сделать карьеру в крупном банке — это моё, значит, всё сложится. А нет — ну и нет.

— Понимаю, что утро, — констатировала Маша, немного помолчав после слов подруги, — но чувствую, что пора заказать в номер шампанское.

— Не, не будем пока тратиться. Здесь его подают на завтрак. И мы ещё вполне успеваем.

— Тогда не будем тянуть, — улыбнулась Мария, залпом допивая кофе.

Глава 14

Виктория улетала с солнечного Кипра с лёгким сердцем и весёлым настроением, но Москва встретила её серыми буднями. Пятницкая сидела на маленьком диванчике в приёмной у Поспелова, ожидая, когда тот освободится. Тамара улыбалась ей и то и дело затевала беседу о всяких пустяках, даже не подозревая, насколько неприятный разговор ожидает её руководителя.

— Всё. Освободился. Ждёт, — задорно кивнула помощница Поспелова, указывая на дверь.

Как только Виктория переступила порог кабинета, наигранная улыбка спала с её лица. Виктор неотрывно следил за движениями Пятницкой.

Она молча села за стол переговоров. Поспелов также молча сел напротив неё.

— Я ухожу. С работы тоже.

— У тебя уже есть другое предложение о работе? — никак не реагируя на первое заявление Вики, ответил Виктор.

— Нет.

— Сбережения?

— Нет.

— На что ты будешь жить?

— Я не знаю.

— И ты по-прежнему хочешь уйти?

— Да.

— Это неразумный поступок. Ты понимаешь?

— Понимаю. Однако положусь на милость судьбы.

— Возможно, ты что-то знаешь об этом мире, чего не знаю я, — лишь резюмировал Виктор. — Мне нужно будет ввести нового человека в проект на замену тебе. Прошу тебя отработать положенные две недели. А я постараюсь сделать тебе отступные в три оклада при увольнении.

Вика бросила на Поспелова неуверенный взгляд. Предложение ей явно не нравилось.

— Активная стадия проекта. Твоя помощь сейчас нужна. Все коммуникации будут через Славу. На рабочие встречи сюда можешь не приезжать.

— Хорошо, — после паузы ответила Пятницкая и встала. — Моё заявление об увольнении по собственному уже в отделе кадров.

В её тоне сквозила обида. Вике показалось, что Виктор видит в ней только работницу, а не женщину. «Слова, слова, одни слова. Только слова…» — в голове закрутилась старая французская песня, которую исполняли Далида и Ален Делон.

— Забери заявление, — фраза Поспелова остановила Викторию в дверях. Она обернулась. — Мы расторгнем с тобой трудовой договор по соглашению сторон. Иначе не смогу сделать тебе увеличенные выплаты. — Виктор чуть помолчал, а потом добавил: — УЗИ показало, что с моим будущим ребёнком всё в порядке. Если я что-то могу для тебя сделать — готов в любое время. Только скажи.

— Уже достаточно сделал, спасибо, — с деланным спокойствием выдавила из себя Пятницкая и поспешно вышла, чтоб прилюдно не разрыдаться.

***

— Ма-а-аш… — тихо проскулила Вика в трубку телефона, сидя на полу кабинки в туалете ТТК-Банка.

— Плачешь?

— Угу, — выдавила Пятницкая.

— Сказала?

— Угу.

— А он что? Ничего? Любит, не любит? Не стал уговаривать?