Светлана Воропаева – Целительница: другая (страница 8)
– Бы-ы-ыло-о… – протянула Виктория.
– Неужели ты ни о чём не жалеешь?
– Я человек, Лёш, конечно, мне есть о чём пожалеть. И всё же это было.
– Ну, кеды покупать тебе не буду, ты и так в кроссовках. Давай купим тебе завтра платье и туфли, чтобы было в чём идти на концерт.
– Давай, если тебе так хочется.
– Удивляешь меня всё больше и больше! Сейчас ты бы не вылила на меня кофе.
– Хочешь проверить? – хитро улыбнулась Вика.
– Нет.
Из-за тумана было темно, совсем без разницы – открыты глаза или нет. Жаль, что даже это не помогало уснуть. Смолин спал в соседней комнате на диване, а Вике казалось, что она слышит его дыхание. Не одна. Она не одна. Так странно. Очень яркие ощущения. Усталость от прежних мук уступила место надежде: всё может снова стать хорошо, надо только дать этому случиться. Совсем рядом, всего лишь за стенкой, спит мужчина, которого она когда-то любила. Значит, было за что?!
«Кто сказал, что чувства невозможно возродить?! Бесспорно, он не Виктор. Витя… Нет тебя больше, Витя. Пора это признать. Пора принять, что раз тебя нет нигде и я не могу общаться хотя бы с твоим духом, то такова воля Бога – развести нас и в жизни, и после неё. А Лёша? Он раз за разом невзначай появляется на моём пути. Посмотри, Витя, ведь я доплакалась до седых волос, что же ты меня не отпускаешь? Или я тебя? Надо признать, что тебя нет. Признать это. Позволить себе снова полюбить. Пусть не сразу. Стоит хотя бы тело пожалеть, не видевшее ласки столько лет. Два с половиной года прошло. Больше, чем мы были женаты. Пора разрешить себе забыть тебя».
Дыхание застряло на мгновение и вышло с большой задержкой и хрипом. Хотелось откашляться, хотя горло было в порядке. Но боль не поддавалась на уговоры, она оставалась в сердце и колола острым лезвием.
«Не сегодня. Пусть Лёшка так и лежит на диване. Сегодня пора спать. А ты? Как же ты, Господи, ко мне жесток!»
«Вниз под горочку, не заблудишься!»
Лёша был прав. В Лозанне сложно было не найти Женевское озеро. Леман, как называют его местные.
Восхищаться Вика начала ещё на подходе к воде. Старинные здания не были похожи на сказочные домики, но и не давили помпезностью, не возвышались над людьми чопорными дворцами, а ненавязчиво заманивали в уют тихих улочек. Новые строения от них тоже не отставали и гармонично вписывались в урбанизированный ландшафт. Хотелось переобуться в удобные домашние тапочки и бродить по городу как по огромной квартире. Да и шагать по крутым склонам было бы комфортнее. Хорошо, что Вика была в кроссовках, и странно, что Смолин так хотел видеть её в туфлях.
– Алло! Вика, где ты?
– Там, где туман касается моих ног.
– Очень литературно. Но лучше скинь координаты.
– У меня нет интернета в роуминге.
– Ясно. Тогда опиши местность.
– Впереди – озеро. Позади – променад. Я сижу на парапете.
– Ви-ка! – остановил её Смолин.
– Рядом пришвартован корабль, а ещё одинокое дерево цветёт большими розовыми цветами.
– Понял. Сиди там. Скоро буду.
Вику так привлекал пейзаж, что скорость движения Смолина не имела никакого значения. Она всматривалась в дымку, словно в глубину себя.
«Есть ли смысл в моём горе? Отболело ли? Нет. Стало легче, когда я ушла от всех? Нет. Стало другим лучше без меня? Тоже нет. Хотел бы Витя, чтобы я всю жизнь провела в слезах? Не думаю. Или это ты, Бог, так решил? Но ты послал мне Лёшку. За что же я всё кляну судьбу, когда сама не принимаю её? Я хотела перестать исцелять. Перестала. Никто не требует от меня чудес. И стало пусто. Хотела бы я сказать: без Вити пусто. Но это лишь половина правды. Мне пусто без той части меня, от которой я бежала. Не только смерть мужа изуродовала душу, но и отсутствие радости от того, что чей-то путь может продолжаться без боли и с верой в чудо. Я потеряла веру. А вместе с ней и себя. И ведь даже не болит. Просто пусто. В лёгких нет воздуха. В сердце нет музыки. Только стук, чтобы поддерживать жизнеспособность. Ты послал мне Лёшку. Человека, которого я когда-то любила. А он до сих пор любит меня. Готов быть рядом. Поддерживать. Наверное, я имею право на счастье, хоть он и не Витя?»
От последнего осознания у Пятницкой появилась горечь во рту.
«Я ведь за что-то его любила. Смогу ли сейчас? Надо разрешить себе не сбегать как обычно, идти до конца, чтобы ничего не мешало ставить точку, когда история закончена. С Витей всё закончено. Клятвы недействительны. Смерть разлучила нас. Прости меня, милый, что не спасла, что выбрала неверный путь и потеряла тебя. Прости… А сама, могу ли я сама простить Бога за то, что он отнял тебя?! Господи, подай мне знак, что делать, если и в этом мире я не нахожу себе места, и на том свете меня не ждёт любимый муж. Мёртвый муж. А здесь меня искал Лёшка. Всё же есть в его сердце для меня место. Если ты не убил меня, значит, ещё есть варианты развития событий, чтобы я смогла выполнить своё предназначение и жить в счастье. Так укажи мне этот путь! Дай подсказку!»
– Красивое место, чтобы сидеть и ни о чём не думать… – Смолин сел рядом и обнял Пятницкую одной рукой. – У тебя такое умиротворённое лицо…
Вика промолчала. Подняла глаза и посмотрела на воду. Мгла рассеялась, открывая вид на заснеженные горы и деревушку внизу. В домиках загорелись огни. В Пятницкой зажглась надежда. Смолин взял её руку и поцеловал запястье. Один поцелуй сказал всё о его сильном желании обладать ей. Мурашки побежали по телу.
– Тебе неприятно? – всматриваясь в глаза Вики, спросил Алексей.
Она молчала. Ей было непривычно. Ей было страшно. Ей было приятно.
– Я могу остановиться… – Смолин поцеловал её ещё раз.
– Да… – прошептала Вика.
– Да – остановиться или да – продолжать? – Алексей вновь поцеловал её запястье.
– Остановиться.
Пятницкая мягко высвободила свою руку из его захвата и на всякий случай подсунула её под ногу.
– Почему? – поинтересовался Алексей, вцепившись взглядом в противоположный берег.
– Я не знаю.
– Чего ты боишься? Мы так давно знаем друг друга.
– А мы знаем? Последнее, что помню, – ты занял место моего мужа в ГорБанке. Это было почти три года назад.
– Интересная формулировка, – подметил Смолин. – Я вчера лежал на неудобном диване, но мне было хорошо. Я знал, что ты рядом. Я много думал о нас. О наших вечных спорах. В этом что-то есть.
– Я изменилась.
– Брось. Ты всё такая же. А меланхолия пройдёт.
– А если нет?
– Тогда и будем думать. А сейчас мне хорошо с тобой смотреть на закат.
– Красиво, не поспоришь.
Вика хотела заплакать, а потом передумала и просто положила голову на плечо Алексея – она устала страдать. Прекрасное озеро. Прекрасное место, чтобы утопить здесь свою печаль. Мысленно она отделила от себя все неприятные чувства и бросила их в воду. Казалось, что ничего не произошло. Только с небосклона испарились последние облака.
Закат выдавал всё новые и новые оттенки розового.
– Нам пора идти, если мы хотим купить тебе платье для концерта.
– Платье обязательно?
– Нет, – покачал головой Алексей. – Ты и так прекрасна.
– Тогда пойдём сразу на концерт.
– Как скажешь, – согласился он и положил руку на её колено.
Она не стала возражать.
– Прости, я не посмотрел программу концерта, – сказал Смолин, когда они выходили с Викторией из зала.
– Мы, русские, удивительные люди. Приехать в лучший город Европы, стоящий на умопомрачительно красивом озере, чтобы набиться в небольшое помещение и слушать реквиемы.
– Ты не хочешь возвращаться после антракта?
– Нет!
Они оба засмеялись в голос, смущая остальных зрителей. На них стали оборачиваться.
– Здесь ведь только наши, да?
– Да, почти. Ладно, идём. Дальше по плану было вино с красивым видом из окна.
– Кажется, я это обещание уже слышала.
– Туман рассеялся, не ёрничай.
Они медленно преодолевали очередной холм.