Светлана Воропаева – На грани (страница 47)

— Скажу, что я — за приватность. Готов взять на себя расходы по аренде и принести кофе. А по месту — мне даже удобнее. Смогу пешком дойти из своего офиса, и не придётся стоять в пробках.

— Вот и замечательно. Я сейчас подтвержу бронь кабинета и пришлю вам точный адрес в сообщении.

— Договорились! Вам капучино?

— Да, спасибо!

***

Вика приехала на место встречи раньше положенного. Забронированный кабинет пустовал, поэтому администратор психологического центра согласовал увеличение времени аренды. В ожидании Петра Виктория гармонизировала комнату и себя заодно, опуская из источника энергию безусловной любви. Кажется, впервые за всю историю её осознанных исцелений, она совершенно не знала, с чего начать разговор. Ангелы молчали.

— О чём мне говорить с Савеловым? — спросила Вика у помощников, вдруг вспомнив, что необязательно ждать, когда они заговорят первыми.

— О прощении себя за слабость духа, — сказал ангел в синем.

— Так это он бил своих близких, разве это слабость?

— Да, слабость и сломленный дух. У него было очень тяжёлое детство.

— И что, это повод бить кого-то в сознательном возрасте?

— Он бил бессознательно, когда уровень стресса повышался. Он защищался. Он делал то, о чём мечтал в детстве и что не мог себе тогда позволить сделать, потому что был беспомощным ребёнком. Он не мог ответить и защититься от побоев отца. Не мог понять, за что его бьют и когда, поэтому сейчас не может понять, когда сам начинает бить. Он отключается. И чем сильнее он держит себя в руках за пределами дома, не позволяя эмоциям мешать его работе, тем сложнее ему контролировать себя там, где он в безопасности и может быть собой.

— Я не понимаю. То есть как «быть собой»? Быть монстром?

— Быть маленьким мальчиком, которого регулярно избивал отец. И который очень хотел дать сдачи, но не мог. Я лучше покажу тебе, — сказал ангел, и Пятницкая почувствовала, как её окутали его крылья.

Когда пришёл Пётр, Виктория плакала, не утирая слёз.

— Что с вами? — смутился Савелов.

— Мне показали ваше детство.

— У меня было нормальное детство, — не согласился Пётр.

— После пяти лет, когда ваш отец умер и когда ваша мать снова вышла замуж, ваш отчим показал вам, что бывают нормальные отношения между отцом и сыном: рыбалки, коньки и велосипеды.

— Я плохо помню, что было до пяти лет.

— Врёте. Вы помните. У вас даже шрамы остались почти по всему телу от его ремня с армейской пряжкой.

— Откуда вы знаете такие подробности?

— Мне показали Высшие силы.

— Я иногда кричу во сне, — вдруг признался Пётр. — Но не помню своих снов. Мне говорили, что кричу.

— Вы хотите вспомнить свои сны?

— Нет.

— А забыть? То есть освободиться от них, поняв, что это прошлое, которого давно нет в настоящем и которое не нужно брать в будущее.

— Хочу.

Вика мысленно взмыла ввысь и, оказавшись на седьмом плане бытия, попросила Бога исцелить Петра. И лишь когда он был освобождён от груза прошлого, она спросила:

— Что вы поняли через этот опыт? Через побои? Через боль?

— Понял, что люди не совершенны. И могут быть слабы вне зависимости от силы, заключённой в них. Мой отец был гениальным конструктором, но отвратительным солдатом. Его сломали в армии, как однажды рассказала мне мама. Я же был неспокойным и активным ребёнком, и это провоцировало его на агрессию.

— Вы ведь не злитесь на отца?

— Нет, — честно и спокойно сказал Савелов.

— А на кого вы злитесь?

Пётр молчал. Вика тоже молчала, наконец добравшись до стаканчика с кофе и попивая его маленькими глотками.

— Пётр, — минут через пять напомнила о себе Пятницкая. — Я, когда работаю с людьми вот так, как с вами сейчас, могу читать мысли. Вы просто это произнесите вслух. Я уже и так знаю, а вам точно станет легче. Тут больше никого нет, а я вас судить не стану.

Он помолчал ещё немного, а после признался:

— На мать.

— Вы не понимаете, почему она не защитила вас?

— Не понимаю.

— Ей было страшно. Некоторые люди в страхе цепенеют и не могут ничего сделать. Кто-то даёт сдачи, кто-то убегает, а ваша мать — из тех, кто цепенеет. И от ужаса происходящего у неё включался механизм защиты, когда она не помнила большую часть того, что творил ваш отец.

Пётр молчал.

— Ваша жена похожа на вашу мать?

— Да, — подтвердил Савелов.

— Вы поняли, почему ваша агрессия была в основном направлена на вашу жену?

— Понял, — сухо согласился Пётр.

А Виктория в этот момент поняла, почему Елизавета терпела побои от мужа и как включались её защитные механизмы психики. Ведь только из-за сына, когда он попал отцу под горячую руку, она осознала реальное положение дел. И всё равно побоялась уйти от тирана-мужа.

— Получить знание, что люди не совершенны, — дорогого стоит. Я вот до сих пор этого не осознала, если честно, и всё стремлюсь быть отличницей во всём. Но раз вы уже знаете, пусть Бог завершит для вас этот урок с сохранением всех полученных знаний, а вы за это простите всех участников тех непростых событий: отца, мать, жену, сына и, конечно, себя. Чувствуете в себе эту готовность — завершить урок, простить и отпустить обиды?

— Да, — ответил Савелов.

И Виктория опустила на него энергию из божественного источника, а ещё увидела, как она заструилась куда-то вдаль — в сторону Дмитровского шоссе и на четвёртый план бытия.

— Ваши родители уже умерли?

— Да.

— А Елизавета сейчас в загородном доме где-то по Дмитровскому шоссе?

— Да. Откуда вы всё это знаете?

— Вижу, — пожала плечами Пятницкая.

— Почему, обладая такими способностями, вы не спасли Тимофея? — искренне удивился Пётр.

— Он захотел уйти. Вот вы сейчас были готовы простить и понять то, что было. А он просто захотел уйти. Тимофей не шёл вам по судьбе. Он пришёл изменить ваше будущее, чтобы вы смогли стать счастливыми.

— Как можно стать счастливее, потеряв ребёнка?

— Пётр, вы любите свою жену как вашу мать, как мать вашего ребёнка или как женщину?

— Не понял вас.

— Вы любите свою жену как женщину? Хотите её? Хотите встретить с ней старость рука об руку?

Пётр молчал.

— Не хотите — не отвечайте мне на этот вопрос. Себе ответьте. И когда честно ответите, то поймёте, что для вас сделал Тимофей, а ещё поймёте, почему ваша мать не уходила от отца.

— Если мы расстанемся, всё может быть иначе?

— Может, — подтвердила Пятницкая. — Мне подсказывают, что вы можете создать новую семью, у вас будут дети: мальчик и девочка, а прошлых ошибок не будет.