Светлана Волкова – Подсказок больше нет. Роман (страница 5)
Костик смотрел на чёрного козла в зале новой школы и чувствовал, что кошмар повторяется. Так бывает в ужастиках: монстр жив, добить не удалось. Последний кадр фильма как заявка на продолжение:
– Ну что, друзья, обновим снарядец! – словно в подтверждение его мрачных мыслей произнёс Ватоль.
«Обновим… Моей пятой точкой… И моей репутацией», – с грустью подумал Костик. – «Под дружеское ржание новоявленных корешей».
Он стоял почти в самом конце строевой линейки. Приступили к прыжкам. Сперва девочки – у всех получалось гладко, кроме одной, полненькой. Пацаны таращились на попы одноклассниц, хмыкали, подгоняли, словно кобылок, удалецким «гоп-гоп», потом очередь дошла и до них самих. Костик почувствовал, как взмокли ладони. Будь он проклят, козлище!
Вот в очереди перед ним три человека, два, один. И все без исключения перемахивают через ирода легко, точно и выверено, как будто играют в чехарду, и под ними мягкие спины приятелей.
– Следующий! Пошёл, пошёл! – замахал Костику физрук.
«КАКОГО РОЖНА! – закричало у него внутри. – Я ДЖИБОБ! Я не намерен делать то, чего не хочу! Это в корне противоречит принципам джибобства!»
– Вадим Анатольевич, – спокойно и с достоинством произнес Костик, отойдя в сторону к шведской стенке. – Я не буду прыгать.
– Почему? Как фамилия? – вскинул брови Ватоль.
– Рымник. Я новенький.
– Нога болит?
– Нет, не болит, – Костик выдержал интригующую паузу. – Я не хочу.
Кто-то присвистнул, девочки зашептались.
– Мало ли, что ты не хочешь! – физрук почесал пузо под футболкой. – Давай. Толчковой! Я подстрахую, не боись!
Костик присел на скамью.
– Я не боюсь. Я просто не делаю того, чего не хочу. Это мой принцип.
– Он джибоб, они такие! – с восхищением подала голос Кэт.
– Да мне-то что с того, какой он боб или кто там ещё! – взревел физрук. – Двойку захотел?
– Ставьте. Прыгать сегодня не буду. Завтра – может быть…
Бросив на Костика инквизиторский взгляд, Ватоль поспешил к столу, заваленному рулонами бумаги, пружинами от эспандеров, какими-то пакетами, сдвинул пятернёй весь этот хлам и открыл классный журнал.
– Ты думаешь, малец, физкультура это так, не главный предмет, можно наплевать? Ну-ну!
По шевелению его правого локтя Костик понял: физрук что-то торопливо и размашисто пишет.
В зале стояла тишина, ребята смотрели на новичка с уважением.
– Слушай, Костян, – прошептал Потехин. – Ты это, не ссорься с ним. Двойку в четверти влепит, как пить дать, а она тебе всю картину подпортит.
– Да я не ссорюсь ни с кем. Джибобы – мирное племя. Мы просто не терпим насилия над личностью в любом виде, а то, что сейчас происходит, – самое, что ни на есть, насилие. Не всегда удаётся делать в жизни только то, что хочешь, но что НЕ хочешь
Несмотря на полученную двойку и явно назревающий конфликт с учителем, Костик почувствовал себя настолько счастливым, что даже прикрыл глаза. Как он раньше не додумался до этого? Отец и дед искали эту свободу, он знал, – искали, потому что любили говорить о ней часами на кухне, ещё в старой квартире, не обращая внимания на него, маленького. А брат? Да наверняка! А всё оказалось просто: ты поступаешь так, как считаешь правильным именно в этот самый момент. Сиюминутная правда – она первична. Делай, если хочешь или считаешь нужным. Не делай, если не желаешь этого! Принимай решение, коли оно созрело в голове. Не принимай, ежели оно тебе в тягость. А её, тягости, и не может быть, не может! Ты – индивид и живешь по своим законам! А общество? Что ж, многие его правила вполне логичны, так почему бы ни следовать им? Найдётся что-то неприемлемое для индивида – ни секунды не задумывайся, просто иди своим путём, никому не мешая. Войны нам не надо: войны приносят дискомфорт.
Большим мыслям стало тесно в голове. Костик взъерошил волосы, оглядел зал. Девочки висели на брусьях, как мартышки, пацаны обступили турник. Ватоль понукал мальчишку, свисающего с перекладины, точно мятые выстиранные кальсоны.
Костик быстрым шагом подошёл к ним, дождался, когда сползёт вниз измождённый физкультурной пыткой «спортсмен», и, подпрыгнув, ухватился за холодную металлическую жердь.
– Рымник, можешь не стараться. Уже банан свой заработал. Вали, отдыхай, – пробасил Нэш.
Физрук кивнул очередному пацану, подзывая к турнику. Костик не отреагировал.
Хотел было сказать, мол,
Бывают люди, в чьих головах будто заложен некий часовой механизм, который до поры до времени тикает себе спокойно, отбивает мерный такт, а потом вдруг раз – взрывается, как бомба, разнося на кусочки привычный жизненный уклад, выворачивает наизнанку мысли. И взрыв этот определяет все дальнейшие поступки и даже судьбу. Меняет, словно стекляшки в детском калейдоскопе, складывает новый рисунок. Именно это и происходило сейчас в голове Костика.
Добравшись до раздевалки, он застал там Кабана. От него изрядно несло куревом.
– Ты чего свалил с урока? – наклонившись и перешнуровывая ботинок, спросил Кабанов.
Костик отчаянно пожалел, что тот не был свидетелем его триумфа. Увы, ведь джибобы не хвастаются. Или… если они того хотят в данный момент…
– Ватоль влепил двойку.
– За что?
– Джибоб делает то, что хочет. Я не захотел прыгать через козла.
Кабанов усмехнулся.
В нём чувствовалось нечто такое, чему Костик пока не нашёл определения. Что? Сила – да. Джибобский пофигизм – безусловно. Хотя признавать последнее было не особо приятно. «И ещё – какая-то абсолютная… абсолютная…» – Костик так и не придумал, «абсолютная» что. Просто «абсолютная». Очень точное слово, а «что» – уже и не так важно.
Спросить Кабана, почему он сам прогуливает урок, Костик не решился. «Лишние знания джибобу не нужны», – оправдал он сам себя.
* * *
Весь урок химии, следующий за физкультурой, Костик пребывал в состоянии, которое он определил как близкое к «эйфории посвященности». То есть, по ощущениям, был на пороге невероятного философского открытия – в той мере, в какой он понимал значение термина «философское открытие». Что-то неуловимое вертелось в голове, какие-то обрывки статей из толстых отцовских журналов. Там было о смысле жизни, об исканиях, о постижении самого себя. Многие понятия казались Костику слишком уж серьёзными, скучными, он не особо задумывался над их глубоким смыслом. Поэтому поверхностное восприятие просмотренных «наискосок» статей угнездилось в его сознании в виде некоего сублимированного сгустка, наподобие бульонного кубика или лимонадного концентрата, который следовало разбавлять 1:2.
Он и пытался разбавить это нечто в пропорции 1:2 теми знаниями и опытом, что накопились за его долгие пятнадцать лет, но «разбавитель», выражаясь языком химии, на котором в данный момент вещала учительница, был слишком летучим, эфемерным. Вот оно, вот! Ещё мгновение, и Костик поймает за хвост ускользающий смысл того, что пришло к нему, но – ууупс! И в голове лишь химический осадок.
Костик тряхнул головой, вырвал из тетради листок и написал крупными буквами:
«Я, Константин Рымник, нашёл формулу истинной свободы».
Подумал, зачеркнул и вывел:
«БОЛЬШАЯ КНИГА ДЖИБОБА»
И ниже в скобках:
(Калибровка пофигизма)
Первое. Джибоб свободен от всего. Единственное, что управляет его свободой – это желания. Джибоб поступает так, как он хочет.
Второе. Если джибобу в силу каких-либо внешних обстоятельств невозможно делать то, что он хочет, то ему пофиг.
Третье. Если джибобу не пофиг, то значит он так захотел.
Вот и всё.
Костик подумал было написать что-нибудь о пацифизме, но решил, что пацифизм – это уже «побочная философия», она ему просто-напросто не нужна.
Он аккуратно сложил листок и сунул в карман. Химичка гремела какими-то колбами, поминутно выводя многоярусные формулы так, что на доске уже не оставалось места.
Прозвенел звонок. Класс зашумел, собирая портфели, и разделился на две равные группы. Первая ринулась в коридор, вторая обступила Костика.
– Доб, слушай, а ваши давно существуют? – спросил Слава Савельев, у которого из головы всё не шёл эпизод в физкультурном зале.
– Наши?
– Ну, джибобы.
– Да-а! – Костик картинно поднял глаза к потолку. – С древности.
– А вы все так подтягиваетесь?
– Практически. Сила в том, что когда ты поступаешь так, как хочешь, а не как тебе велят, ты можешь намного больше, чем думаешь.
– Ну, ты же не можешь делать только то, что хочешь.
– Почему?