Светлана Викторова – Эра победителей (страница 21)
– Да, глариадцы им здесь причалы не построили, ха-ха. Что отстал-то?
– Раненый он, не видишь? – вновь вступился третий.
Имакс только успевал кивать больной головой, по ходу соображая, что попался он неизвестно откуда взявшимся здесь нуронским солдатам.
– Раненый – не раненый, – не унимался второй, – пусть скажет, где его оружие, а?
Имакс пробормотал что-то невнятное о том, что, ударившись головой, потерял сознание и только сейчас пришел в себя, а вокруг – никого.
– Ладно, пусть идет с нами, – вмешался первый, который все это время молчал, – там у нас пленные – поможет конвоировать.
Имакс оценил ситуацию как наилучшую в его положении и решил принять правила игры. Раз его приняли за своего, то ему ничего не оставалось, как, демонстрируя готовность выполнять распоряжения, присоединиться к нуронцам. Имакс решил дождаться удобного случая, чтобы незаметно ускользнуть.
Пока они шли, Имакс старался почти не разговаривать, а на вопросы отвечал односложно, опасаясь сболтнуть что-нибудь лишнее. Он с трудом переставлял ноги и был занят размышлениями о том, что произошло в Глариаде.
Нуронцы хозяйничали здесь как у себя дома, значит, они выиграли решающий бой, как он понял из обрывков разговоров, с помощью переправленных на судах Флавестины боевых отрядов. Теперь это было очевидно.
У Имакса болезненно сжалось сердце.
Вся череда событий прошлого дня, участником которой он стал по воле судьбы, сформировалась в законченную картину с того момента, как он встретил подозрительных монахов во Флесиле и до прибытия захваченных судов вместе с ним самим в трюме одного из них к берегам Глариады. Включая ночную посадку на борт отрядов людей, доставленных шлюпками. Вне всякого сомнения, это были нуронские отряды.
Но откуда они взялись на побережье, чтобы сесть на суда? У Нурона нет выхода к морю! Это был тот вопрос, на который Имакс, как ни напрягал свою голову, продолжавшую невыносимо болеть, не находил ответа.
Он решил, что будет внимательно прислушиваться ко всему, что вокруг него будут говорить, и рано или поздно завеса над этой тайной приоткроется. Кроме того, Имакс подумал, что тот факт, что он сейчас у нуронцев за своего, может даже послужить на пользу Флавестине, если быть очень внимательным. Хотя каким образом, он пока сам представить не мог.
Так или иначе, Имакс решил, что торопиться с побегом пока не стоит.
Когда они вышли к дороге, картина, представшая их взору, повергла Имакса в еще большее уныние.
Теперь было ясно, откуда доносился едкий запах гари. Он увидел одно из поселений Глариады, которое совсем недавно было охвачено огнем, и теперь лишь редкие уцелевшие дома стояли с закопченными стенами среди полностью сгоревших и догорающих остальных строений.
Вокруг некоторых суетились жители, в основном – женщины, и, набирая воду из колодцев, своими силами старались затушить огонь. Хотя спасать было уже нечего.
В дополнение к этому Имакс увидел у дороги одинокую фигурку худощавой старушки, которая сидела на земле, одетая в ветхие лохмотья, и о чем-то тихо причитала, покачиваясь из стороны в сторону.
Чувства Имакса переполнились жалостью и состраданием к этому вполне миролюбивому и доброжелательному народу. Его любимая, почти родная Глариада растоптана. Что происходит в столице и где сейчас Шегиз?
– Давай, не отставай, – подтолкнул Имакса один из нуронцев, и они пошли вдоль дороги.
«Как же так могло случиться, – одним и тем же вопросом мучил себя Имакс, – как могло случиться, что Крафт не проверил монастырь? Что могло помешать ему? Неужели он не принял всерьез мое предостережение? Не может быть. Иначе он бы так и сказал. Но он собирался… Так что же стряслось?»
Бредя со своими спутниками, Имакс украдкой разглядывал их от нечего делать.
Двое были довольно молоды, примерно его возраста, но имели разный характер: один был очень подвижный и более разговорчивый, другой, тот, что окликнул его первый, выглядел более серьезным и больше молчал. Судя по всему, в этой троице он был главным.
Третий был постарше остальных, казался уравновешенным, рассудительным и спокойным. С того момента, как он заступился за Имакса, ему, похоже, негласно были выданы полномочия шефствовать над ним. Имакс не возражал, так как из всех троих этот был ему наиболее симпатичен.
Звали его Нил, был он среднего роста, волосы обильно окрашены сединой, походка и взгляд выражали некоторую медлительность и усталость, которые бывают присущи представителям старшего поколения.
Он объяснил Имаксу, что в нескольких километрах отсюда они присоединятся к отряду, который конвоирует пленных глариадцев, и с ними будут добираться до города. Там они сдадут пленных и будут расквартированы.
Вскоре они достигли полевого лагеря и Имакс увидел глариадских солдат, обезоруженных и голодных, которые, сбившись в кучку, сидели на солнцепеке, ожидая отправления.
В течение небольшого привала Нил предложил Имаксу пищу из своего котелка, от которой тот счел весьма неразумным отказываться, тем более что он точно не мог даже вспомнить, когда последний раз ел.
Они присели в редкой тени небольшого кустарника. Мимо них то и дело ходили нуронские воины, вдохновленные недавней и легкой победой, громко и вызывающе разговаривали и самодовольно насмехались над поверженной армией Шегиза.
Имакс старательно вслушивался во все достигавшие его ушей разговоры, стараясь получить ответы на те вопросы, которые оставались для него загадкой. Но все эти речи были весьма поверхностны и вращались вокруг обсуждения того, как это было здорово – нанести удар с моря, откуда его никто не ожидал. А также, какое победоносное шествие благодаря этому они устроили по землям Глариады.
«Ну, а до моря, до моря-то как же?» – чуть ли не вслух высказал Имакс, но вовремя спохватился.
Нил размеренно поглощал свою порцию еды, в то время как Имакс уже почти расправился со своей.
«Может, попытаться что-нибудь выудить у Нила, он наверняка многое знает. Но чем я объясню свой интерес, если я сам „с корабля“. Ладно, дело времени. Кто-то да проговорится. Только теперь вряд ли это чему-нибудь поможет…»
С болью в сердце Имакс вновь посмотрел на пленных.
Он обратил внимание, что между нуронскими воинами и теми пленными, которые сидели с краю отведенного им места, стихийно возникла и разгоралась словесная перепалка. Один из нуронцев бросил что-то оскорбительное по поводу поражения глариадскай армии и презрительно рассмеялся.
Поднялся один из раненых пленных и, опираясь на вырезанный из ветки посох, с достоинством произнес:
– Сколько бы вы ни бахвалились, вам никогда бы не удалось победить нас в честном бою.
Остальные пленные зашевелились и одобрительно загудели.
– Честный бой не исключает тактических приемов и смелых решений! – вызывающе выкрикнул распалившийся нуронец.
В этот момент Имакс услышал, как раненый пленный, чеканя каждое слово, отчетливо произнес:
– Честный бой исключает предательство. Флавестина предала нас…
«Что-о-о???» – Имакс выпустил из рук ложку и миску с остатками пищи – и они с металлическим звоном друг о друга упали на землю ему под ноги.
Дальше все заговорили одновременно, как по команде. Пленники поднялись на ноги и что-то громко выкрикивали, нуронские солдаты все разом бросились их усмирять.
Больше Имакс ничего не слышал. Он в оцепенении сидел, смотрел перед собой и был не в состоянии даже проглотить пищу, которая в этот момент была у него во рту.
«Флавестина предала нас, Флавестина предала нас…» – назойливым эхом крутилась в голове последняя фраза раненого пленного.
Флавестина пропустила нуронцев к побережью. Теперь это очевидно. Но как это произошло? Как? Как Крафт мог такое допустить? Вдобавок ко всему, наверняка вся Глариада считает, что и суда предоставила Флавестина. Иначе каким образом все это можно объяснить? Ни во что другое никто не поверит!
Все станет на свои места только в том случае, если удастся пролить свет на все эти обстоятельства.
Как бы там ни было, и он сам, и Крафт – они теперь оба в долгу перед Глариадой.
Имакс утвердился в своем решении продолжать под видом «своего» следовать за нуронцами, а там, глядишь, и подвернется случай послужить Глариаде. Ведь он может невзначай выведать нечто важное, что нуронцы хранят в секрете. А сбежать он всегда успеет.
К Игрит пришло просветление. Чего она ждет? Как она могла дурачить себя столько времени? И как ей удавалось морочить собственную голову этими глупыми версиями – свои? чужие? Неужели она настолько испугалась, что позволила самой себе убаюкаться пустыми надеждами?
Она принялась торопливо прохаживаться в тесном пространстве сарая.
Какие «свои»? Откуда им было взяться среди ночи у самой границы, если посты даже не выслали за помощью: так молниеносно все произошло. Никаких «своих» не могло быть там. Она ведь все видела сама, все разворачивалось у нее на глазах!
Игрит ощутила горькую досаду. Неужели удар по голове лишил ее способности здравомыслия? Ведь картина-то совершенно очевидна: она у тех, кто был с человеком в накидке, она у тех, кто предал своих, и она как раз та, кто видел все это! Другие варианты не просто маловероятны, их вообще не существует! Как ей удалось так раздуть надежду, что она превратилась в невероятное заблуждение? Или она просто переумничала…