Светлана Васильева – Йормунганд (СИ) (страница 20)

— Надо же, — усмехнулся он про себя, — со всеми удобствами.

— Оооой! — закричал он сам удивляясь своему внезапно охрипшему голосу. — Ооой, есть кто?

Дверь открылась без скрипа, на пороге стоял огромный тюремщик с низким лбом и маленькими злобными глазками. Йормунганд постарался проявить дружелюбие.

— Айе! — сказал он, — не знаешь, долго меня будут здесь держать?

Тюремщик смачно сплюнул. Он спал, Йормунганд понял это по его красным глазам, и был сейчас не в духе.

— Поесть то мне можно? — быстро и с надеждой спросил Йормунганд.

— Нет, ужин ты проспал, нечисть.

— Могу наложить чары на какое-нибудь твое оружие, будет бить без промаха.

Тюремщик вновь сплюнул.

— Еще раз вякнешь, и я наложу кулак на твои белые зубки. Бьет без промаха.

Да тут у нас остряк, подумал Йормунганд.

Он подумал о Ванадис с ее яблоками. И вспомнил ее «прощай». Они не были близки, но он уже начал считать ее своим другом, других то у него все равно не было.

Итак, он лишился ее поддержки, вляпался в историю и распрощается с жизнью, скорее всего в полдень при большом скоплении народа. Он задумался о том, чтобы сократить время ожидания смерти. И за подобными мыслями задремал.

Пробуждение его было грубым, он вскинулся и часто моргая уставился на свет факела. На него смотрел Ларс- Эрик Эллингсен бледный как смерть. Йормун попятился. Вошел воин и, взяв его за шкирку, поставил на ноги.

— Пойдем, — бросил хозяин и пошел впереди. Йормуна окружили по бокам, и повели за ним.

На этот раз все было даже хуже чем в предыдущий. Кровь и кишки лежали повсюду и Йормунганд оторопело уставился на темноволосую голову лежащую прямо на пороге, шеей вниз. Казалась, девушка просто вросла в дощатый пол. Казалось бы. Если бы ее тело не лежало рядом, с раскинутыми в стороны руками, в покрасневших жреческих одеждах.

— Это не я, — сказал Йормунганд едва слышно.

Хозяин тяжело посмотрел на него.

— Я уже допросил тюремщика.

Йормунганд кивнул.

— Да, он видел меня ночью, подходил к моей камере. И клянусь, я не чудовище!

Йормунганд помедлил и добавил:

— И сочувствую вашему горю.

Хозяина передернуло. Йормунганд выдохнул.

— У тебя есть выбор — умереть в полдень или расправиться с чудовищем.

— Что?!

— Ты знаешь руны и, говорят, умеешь убивать.

— Эммм..

Спустя бесконечно долгую паузу Йормунганд кивнул.

— Я знаю тебя, — прошептал хозяин чертога наклонившись к Йормунганду, — Я знаю кто ты, и одного этого достаточно, чтобы перерезать тебе горло тут же. Прямо сейчас и смотреть, как ты умираешь. А теперь скажи, можешь ты убить чудовище?

Йормунганд молчал.

— Значит, не можешь?

— Я не знаю.

— Не знаешь?

Йормунганд посмотрел ему прямо в глаза.

— Я готов избавить тебя от кого пожелаешь, если ты отпустишь меня и дашь пройти через твои земля. И я никого не насиловал. Она сама пришла.

Хозяин влепил Йормунганду звонкую затрещину и подал знак своим людям. Йормунганда подхватили и потащили обратно в камеру.

— Ночью тебя выведут в пиршественный зал, — сказал хозяин, — и посмотрим, кто выживет.

— Будьте готовы, — Висбур сделал знак своему отряду. Хозяин чертога предпочел остаться наверху, в безопасности. Висбур презирал этого труса. Воины разделяли его чувства. Колдун в зале сидел тихо, наверное, и пошевелиться не мог от страха.

Воин сглотнул. Он видел на что был способен Уле, и видел его останки. Не утешало и то, что погибнет он вместе с такими же двадцатью смелыми и вооруженными ребятами. Где- то на окраине сознания билась мысль — а если колдун справится? Как никогда он желал удачи колдуну.

Дагни кусал губы, Эмилие нравилась ему, не смотря на распутство и вздорный нрав. Каждого ее потенциального ухажера мог ждать незавидный конец от несчастного случая. И если на то пошло, то он предпочтет отдать монстру погань, который чуть не взял его возлюбленную силой. О да, пусть чудовище явится и избавит его от хлопот.

Люнгви не верил в монстра, он считал, что все жертвы перебили друг друга сами или это работа какого-нибудь психа, и вообще, худший монстр на свете — это человек. Иногда его сослуживцам хотелось проломить ему голову.

Хазар мечтал стать героем, или присоединиться к какому- нибудь героическому отряду и вместе с ним сражаться против тварей. Он уже слышал про прославленного воина Беовульфа и собирался отправиться на его поиски, чтобы вступить в дружину. А потом вернуться вместе с ним и стать героем.

Той же ночью Йормунганд сидел за пустым пиршественным столом. На коленях лежал меч, отливая золотом в свете единственной зажженной свечи. Хозяйка замка не сочла нужным тратиться. Перед Йормунгандом стоял кубок с прокисшим вином. Йормунганд не отрываясь смотрел в пустоту перед собой.

В любой момент может ворваться монстр и разорвать его на куски. Йормунганд зажмурился. В любой момент. Он ощущал собственное тяжелое дыхание, сердце билось. В любой момент он умрет.

Дело не в том, что он не готов к смерти. Тяжело ждать. Он представлял себе как это будет, как дверь слетает с петель, как свеча гаснет под порывом воздуха, как тяжелый низкий рык раздается в темноте. Магия хорошая штука, которой можно убить любого. Только есть загвостка — смерть наступает неотвратимо, но не мгновенно, в этом преимущество меча перед заклинаниями. Йормунганд стиснул руки перед собой и положил на них голову.

Ему приснился лабиринт из серого камня и круглое как блюдце озеро посередине.

На рассвете Висбур вошел в зал один. Весь его отряд уснул, так и не дождавшись утра. Он медленно приблизился к столу, где красное пятно расплылось по столешнице. Вино капало на пол из перевернутого кубка. Колдун исчез.

Глава 5

Ночи становились все холоднее, лунный цикл повторился несколько раз, пока Йормунганд старательно обходил крупные человеческие поселения на пути. Его не оставляло чувство, что за ним следят. Ванадис являлась ему во снах и сны не были счастливыми. Чем дальше Йормунганд уходил на юг, тем сильнее его мучила тоска по родным. Лежа под звездным небом и безотчетно глядя вверх, он думал о том, поправился ли окончательно Фенрир, справляется ли Хель, оказался ли удачным новый брак матери. Теперь, думал он, грустно улыбаясь, с Ванадис его и в самом деле связали родственные узы.

Волосы Йормунганда отросли и выгорели на солнце, подбородок покрыла редкая пушистая бородка. В Ирмунсуле принято брить бороду и срезать волосы, однако отец оставлял усы. Матери они нравились, она щипала отца за ус, когда была в хорошем настроении и…

Йормунганд отгонял мысли о прошлом. Прошлое это прошлое, нечего о нем думать.

Полнолуние считалось временем ведьм, однако, новолуния люди тоже боялись, с ним приходила тьма по ночам. Йормунганд накладывал особо сильные чары только в новолуние. С ростом луны они только крепли.

Оружия и немногочисленных ценностей он лишился у Ларс-Эрик Эллингсена. Ему оставили лишь амулет на шею, подарок Хель, и только потому, что он убедил Ларс-Эрика, что без амулета чудовище не одолеть. Его и так оказалось не одолеть, неудивительно, что Дочери отстранились. Тут, Йормунганд не сомневался, нужен не колдун, а герой. Когда Фенрир подрастет, он станет таким героем, но не Йормунганд.

Во время путешествия одежда Йормунганда истрепалась. Куртка на плече зашита грубыми стежками, а сапоги прилегали к ногам как вторая кожа. Край синего плаща топорщился бахромой. Но случайные попутчики и жители деревень, куда Йормунганд все- таки заглядывал, все равно угадывали в нем благородное происхождение. Была ли тому причиной прямая спина, не согнутая непосильной работой, или то, как тщательно он подбирал слова, прежде чем обратиться даже к крестьянину, а может быть, здесь считали, что чужеземец априори важная персона. Слова же приходилось подбирать, потому что Йормунганд с трудом мог объясняться на местных диалектах. Бывало, что две ближние деревни разговаривали на разных языках.

И чем дальше, тем больше Йормунганд начинал бояться, что проведет жизнь обычного бродяги. Ничего так, приключение.

Он вспомнил парня из Гардарики. Теперь Йормунганд понимал, как нелегко тому пришлось, но у него хотя бы была конечная цель. Почти невозможная, но понятная. Йормунганд же старался выжить, только и всего.

В одной из деревень посчастливилось раздобыть шляпу и нож. Теперь на привалах Йормунганд вырезал из кусочков ясеня новые руны. Прежние, из чароита, остались у людей Ларс- Эрика, и, скорее всего, уже проданы предприимчивыми стражниками. Ясеневые, да еще сделанные собственной рукой, послужат не хуже. В неверном свете костра Йормунганд повертел в пальцах только что законченную руну Перт. Руна игроков и целителей. Зажал в кулаке, вытянул руку вверх — звездное небо безразлично к жестам.

— Я Йормунганд из Ирмунсуля, — сказал Йормунганд, — сын Лодура, сын Ангаборды, зачем я вообще здесь оказался?

Никто не мог сказать точно, что все- таки произошло в тот день.

— Пусть заберут тебя тролли! — закричала седая старуха вслед бродяге в синем плаще и сдвинутой на лоб шляпе.

Йормунганд усмехнулся. С троллями он уже встречался.

— Если кого и заберут, то тебя! — крикнул он. — Им твои старые косточки точно придутся по вкусу!

Старуха сделала знак, отводящий нечистую силу, и сплюнула. Странно, но Йормунганда ее жест развеселил. Голодный и в лохмотьях ранним утром он подходил к городку Гвендалин. Деревни в округе выглядели беднее всех других встретившихся ему на пути, но жители имели праздный вид. Йормунганд прикинул было, что можно обменять на еду, но в итоге просто украл краюху хлеба оставленную стынуть на окне. Он подумывал украсть и лошадь, чтоб больше не ходить пешком, но деревенские клячи оказались одна другой хуже. Да и Гвендалин уже совсем близко, зловоние от выливаемых на улицу ночных горшков разносился по округе. За городскими стенами лепились лачуги мастеровых и бедняков, рядом с грязной вытекающей из города рекой раскинулась лесопилка.