Светлана Успенская – Женщина без прошлого (страница 54)

Помню, приехала она, я ей все объяснил.

Она говорит: «Да точно ли?» — «Именно так», — отвечаю.

«А заметно будет?» — спрашивает. «Если на асфальте, тогда заметно будет, потому что большая лужа тормозухи натечет. А если машина на траве стоит, тогда никто и не углядит».

«Очень интересно, — отвечает, — в смысле познавательности и углубленных познаний в автотехнике. Буду теперь всегда стремиться и опасаться. Чтобы и впредь».

Поставил я ей новые шланги, а старые обратно вручил. Видите, говорю, дырочка? Очень опасная дырочка. Я вас практически спас. Буквально с того света вытащил. И благодарить меня не надо, этого по моей удвоенной скромности совсем не требуется.

Однако очень уж она тогда спасибкалась, даже неудобно стало. Человеку жизнь сохранил — пустяки какие-то! — а так благодарят.

Уехала. Я потом мимо гаишной стоянки проходил. Гляжу — знакомый «джип». Всмятку, вдребезги, обгорелый!

Жалко дамочку стало, не до конца я ее уберег, стало быть. Даже немного грустно внутри сделалось. Опять же дамочка была такая внешне приятная… Ну совсем как на вашем портрете, только с носом.

ГЛАВА 18

Мила Песоцкая

Вы с ума сошли! Сдвинулись? Крышей поехали? Тронулись?

Я-то тут при чем?

Что, это мой портрет? Вот это? Вы действительно считаете, что эта кусочно-крапчатая уродка, выползыш из отделения челюстно-лицевой хирургии, и я — одно лицо?

Ну и что, что свидетели… Ну и что, что говорят… Я тоже много чего могу рассказать, а еще больше выдумать!

Ну да, это я оформляла на нее страховку. Ну и что? Она сама меня попросила. Очень уж Лиля непрактичная была. Робкая. Все боялась ошибиться, что-то напутать.

«Сходи, — умоляла, — Милочка, а то я опять напортачу, да так, что в случае моей обязательной кончины ничего моему семейству не достанется. Уж удружи!»

Удружила, сходила, оформила — а теперь на меня вон какую напраслину возводят. Вон в чем обвиняют! В кончине лучшей подруги, которую я холила и лелеяла, без которой существования своего не мыслила. Что же это, граждане законопослушные, происходит! Хоть караул кричи.

Ну да, ездила я в сервис на ее драндулете. Опять же исключительно по ее персональной просьбе — очень уж Лилечка всяких автомастеров боялась, даже больше, чем собственного мужа.

«Съезди, Милочка, — просила, — уж удружи. А не то меня непременно обманут. Или уже использованную деталь поставят, или отработанного масла в картер зальют, а я и сказать постесняюсь».

Что не сделаешь ради подруги! Мы ведь с ней с первого класса дружим… Нет, со второго. Если бы не эта язва ходячая, Вика Садильникова, которая сейчас на экране ноги задирает, Лиля, может, и сейчас была бы жива.

Какая связь? Обыкновенная. Эта выдра год назад в нашем городе проездом была со своим оленеводом, я это точно знаю. И сдается мне, уговорились они встретиться втайне от меня, поболтать, вспомнить годы быстротечной юности. И наверное, встретились. И наверное, поговорили. Ну и, наверное, выпили, а проще сказать, наклюкались. И, находясь под парами алкоголя, Лиля села за руль, хотя я всегда категорически запрещала ей это делать. Прямым текстом говорила: «Лилечка, выпивши ложись спать, а за руль я сама сяду». Мне-то пары алкоголя только зрение до крайности обостряют.

Не послушалась она меня, села-таки. Наверное, сначала даже отказывалась пить, наверное, отговаривалась: мол, за рулем я, мол, ехать мне надобно, семья на даче ждет, без шашлыка голодает. А стервь термоядерная, Садильникова эта, в коварстве своей отвергнутой дружбы все настаивала, все напирала на нее. Наверное, подливала в стакан, твердила: мол, плюнь да разотри, какая ерунда, всего-то полрюмки. А потом еще полрюмки, и еще, и еще…

И вот вышла Лиля на нетвердых ногах из кафе или где там они встречались, на прощание почеломкалась с этой медузой горгоной и не проехала еще и пятидесяти километров, как…

Все и произошло.

Извилистая дорога, алкоголь, слепящее солнце в лобовое стекло… Резкое движение руля, встречные, поперечные, елки вдоль дороги, крутая обочина…

Хлестанье веток по стеклу. Запах бензина. Дрыжок мотора — и тишина. Ватная, уши закупоривающая тишина. А потом — взрыв.

Грустно все это, печально, если так подумать…

А все эта сволочь Садильникова подстроила! Дрянь, змея подколодная, гадюка выползковая. Дура.

Кукушкина

Какой-то бред. Ерунда на постном масле!

Так я и думала, что вы обыкновенный шантажист. Как будто предчувствие тревожное в грудь меня толкало. Даже коричневый парик не помог, ни бородавка из бархатной ткани…

Я ведь специально из себя изображала, будто верю, что вы журналист и желаете у меня интервью взять. Думала еще больше убедить вас в своей незаинтересованности, чтобы вы лучше компромат собирали.

Но не получилось. Вместо всего этого вы выслеживали меня и меня, вашу заказчицу, на чистую воду выводили.

Совесть у вас есть, а?..

Что, я и Лиля Муханова — одно лицо? Простите, но я этого не знала. Я вообще никакой Мухановой не знала.

Нет, слышала что-то, конечно, слухом земля полнится. Опять же по роду деятельности я собираю, так сказать, нелицеприятные сведения о своих конкурентах. То есть вы собираете. То есть вы должны собирать, но почему-то не делаете этого, несмотря на высокую зарплату и поджимающие сроки!

Значит, по-вашему, гражданка Муханова, супруга моего политического противника, в день своей гибели вовсе не погибла, а, наоборот, выжила, сбежала, вышла замуж за Кукушкина, воспользовалась краденым паспортом и с тех пор жила припеваючи, так что стала даже безнаказанно баловаться политикой. И вы утверждаете, что я никогда не училась в медучилище, потому что в медицине полный профан.

Но это ничего, ничегошеньки не доказывает. Вы думаете, в наших больницах мало профанов? Вовсе не так уж мало, как вам кажется.

Так, еще доказательства? Есть у вас еще доказательства?

Какие еще туфли? Что за туфли? И одна кроссовка?

Итак, имеется две пары туфель… Ношеные, кстати, — каблуки сбиты. Вы продавец из конфекциона? Торгуете обувью?

Нет, я действительно ничего не понимаю! Потрудитесь объяснить.

Какое-то заключение… Какое еще заключение? Составитель — эксперт по женским нижним конечностям Стефан Чарский.

Любопытно взглянуть… «Характер износа лицевой стороны каблука свидетельствует о том, что его обладательница обладает слабовольной натурой, склонной к суициду, однако способна к резкому изменению привычного хода существования. Наличествует идентичный вышеописанному износ каблука второй пары, что наводит на мысль о том, что его владелица, обладая неординарным характером, под влиянием жизненных обстоятельств претерпела некоторые изменения в отношении к окружающим, что выразилось в перемене социально-кастовых ролей…

Но в то же время углы износа каблуков первой и второй пары разнятся, что, с одной стороны, не может не вызывать критических оценок, но, с другой, может быть обусловлено и, по нашему мнению, непременно обусловливается тем, что высота пяточной опоры в обеих парах представленной к экспертизе обуви отличается друг от друга на 13,6 мм (измерения проводились штангенциркулем производства Кукуевского мехзавода, дающего погрешность около 0,5 мм в ту или иную сторону). Проведя несложные математические выкладки и интегрируя полученную формулу методом Тейлора-Бенуа, мы получим следующий результат: угол износа первой пары в пределах определенной погрешности не отличается от теоретического угла износа, что доказывает идентичность походки и характерологических особенностей владелиц как первой, так и второй пар. Что и требовалось доказать. Далее… Имеющаяся в наличии розовая кроссовка позволяет предположить, что…»

Слушайте, но это бред какой-то! К чему это все?

Ну и что, что медсестра утверждает, будто красные туфли принадлежат мне? Возможно, возможно… Кажется, действительно, что-то такое было. Но это ничего не доказывает!

Паспорт? Какой поддельный паспорт с переклеенной фотографией? Вы лично этот паспорт видели? В руках держали, фотографию изучали?

Поехали дальше… Вы утверждаете, будто свидетель Иван Филиппович меня признал. Так я и не отпираюсь, я тоже его признаю.

Утверждает, что меня тогда звали по-другому? Ссылается на свою безвременно умершую жену, которая тоже удостоверяет сей факт? Интересно, а умершую жену вы тоже лично допрашивали?

Простите, но по такому свидетелю районный психиатр плачет.

Вот вы утверждаете, что певицу Вику Шторм я пригласила, потому что она моя школьная подруга. Но если я — Муханова, а Вика моя подруга с детства, то почему она меня не признала, встретившись после долгой разлуки? И разве стала бы она с подруги деньги за выступление брать? Когда у меня каждая предвыборная копейка на счету?

Значит, вы думаете, что женщине легче переменить внешность, чем высморкаться, к тому же Вика долго меня не видела, целый год, со дня моей собственной смерти. Логично, логично. И шрамик на голове кстати приплели…

Да только вы ошибаетесь, товарищ дорогой! Шрамов у меня нет, у меня ребра сломаны — еще с детства, с тех пор как я с качелей упала, а вовсе не потому, что дура Песоцкая меня портфелем долбанула. Нет, она, конечно, на меня напала на днях, голову поранила, но это уже совсем другой клинический случай.

Хотите прощупать?

Ой, щекотно! Да вы с ума сошли, щекочетесь как ненормальный!..