Светлана Уласевич – Ты (страница 25)

— Я приду на пересдачу!

— Значит так, делегат, — вздохнул преподаватель. — Уже поздно, в деканате никого нет. Ведомость я туда передам утром, поэтому вели сегодня своему заму собрать в группе зачётки и привезти их мне завтра в студию до девяти. А сейчас подай сюда свою.

— Нет.

— Тогда и всей группе нет.

— Это шантаж!

— А ты сейчас поступаешь, как глупая девчонка! Я признал свою ошибку, хочу исправить!

— А где справедливость?

— Так тебе считаешь пересдача по заслугам? Брось! Я слышал ответы на все билеты, когда тебя рисовал. И мне, как никому другому известно, какую оценку ты заслуживаешь!

— Тогда почему зарезал?!

— Дурак я влюблённый! Вот и всё! Дай зачётку! Девушка испуганно вздрогнула, подошла и безропотно протянула ему её.

— Молодец, — облегчённо вздохнул преподаватель, ставя оценку и расписываясь. — А теперь слушай внимательно ещё кое-что. Следующий семестр я буду вести психологию, тебе разрешаю вольное посещение. Можешь вообще не приходить, отмечать не буду, репрессии не последуют, единственное, через твоих подруг буду передавать задания, которые будешь выполнять и передавать через них же обратно. Так будут ставиться оценки. Встретимся только на экзамене.

— Прощай, — вздохнула Милена.

— Я тебя подвезу.

— Не стоит.

— Это последнее условие, — вдруг твёрдо произнёс хозяин города. Они оделись и пошли на улицу.

— Когда ты уезжаешь домой? — спросил по дороге Адреан.

— Послезавтра.

Ехали молча. Девушка нервно покусывала губу, теребя поясок. Вампир молчал. Он знал, подруга так всегда себя ведёт, когда решает в уме какие-нибудь важные вопросы, и не мешал. Наконец, она набрала в грудь побольше воздуха и отважилась:

— Могу я проститься с твоими картинами?

— Конечно, — улыбнулся водитель, не отрывая глаз от дороги.

12

Прошло полгода. Студентка и преподаватель вели себя так, как договорились. Всю группу, кроме Кати, тогда помиловали, и теперь «стая» с благодарностью и уважением смотрела на свою старосту. А девушка ходила как в воду опущенная.

Она любила. И когда на следующее утро после последнего экзамена в дверь постучал парень, доставляющий цветы на заказ. Девушка со слезами на глазах ждала жёлтые розы. Адреан всегда их дарит, когда расстаётся. Но Алеся принесла белые с красной каёмочкой.

Дрожащими руками, возлюбленная вампира оторвала маленькую записку с пятью словами: «Прости за всё, забудь, живи». Подруги ласково обняли, но успокаивать не стали. Просто сидели рядом и держали в объятьях ревущую девушку.

Адреан оценивал письменные работы Милены объективно и справедливо. Не загружая сильно, но и не давая расслабиться. Студентка не видела его вот уже полгода, но сердце, почему-то не хотело забыть. Чем больше тот пытался ей в этом помочь, тем меньше получалось.

Она уже не просто скучала, а тосковала. Вампир, как и прежде, снился по ночам, а разум отчаянно отказывался послушаться и подчинить остальные чувства. Напрасно.

Алеся посоветовала вышибить клин клином и даже привела хорошего, умного парня. Прекрасный молодой человек. Раньше бы Милена, действительно, не осталась равнодушной, но теперь при одной только мысли, что они останутся в кино один на один, её чуть не вытошнило. Не принимала душа никого другого, не могла.

Завтра экзамен, но сидя перед раскрытой книжкой, девушке никак не удавалось сосредоточиться. Подруги вернулись с консультации и сказали, что сегодня он какой-то растерянный. «Почему? Может, что-нибудь случилось?»

За окном стоял июнь, и счастливые парочки допоздна сидели на лавках. Тепло. Хорошо. «Только его нет рядом!» Против воли, вместо психологии, в голове как блохи скакали мечты. Милена отложила книгу, разделась и легла спать. Завтра будет новый день.

Ей снился он. Точнее воспоминание. Зимой после пересдачи художник по просьбе девушки отвёз её напоследок в свою студию.

Первое, что попалось на глаза при входе, — это огромная картина, на которой была нарисована девушка-ангел в лёгкой газовой накидке. Она парила над ярко-красными с золотом закатными облаками, пронизанная вся тёплыми светлыми лучами неизвестно где притаившегося солнца. Небесное создание всё насквозь светилось чистотой, духовностью, умиротворением, оно вселяло в душу странное чувство возвышенности, свободы и невесомости, изгоняло всё грязное и недостойное, пробуждало мысли о вечности и жизни. От холста так и веяло нежностью, лаской и согревающим душу милосердием.

— Что это? — изумлённо спросила она, не в силах оторвать от полотна глаз.

— Моя новая картина, — спокойно ответил мастер.

— Это, это же я! Ты нарисовал меня!

— Да, — улыбнулся он. — Мой ангел-хранитель. Тебе нравится?

— Очень! Она необыкновенная! Такая вся неземная! Я не такая!

— Почему ты так думаешь?

— Потому что знаю! Я плохая, несовершенная и вообще не достойна такой вот чести!

— Это не тебе судить. Я вижу тебя такой.

— Как ты это создал?!

— Догадайся!

— Ты взлетел! — осенило вдруг гостью. — Да, точно! Ты взлетел в небо! Это же твои облака, да?

— Да, — гордо кивнул победитель высот. Она подпрыгнула, радостно взвизгнув, и бросилась, ему на шею:

— Ты молодец! Поздравляю! Чудо! Чудо! Он нежно посмотрел ей в глаза и, подняв подбородок, крепко поцеловал.

В этот момент девушка проснулась и озадаченно посмотрела на пол. Поцелуя и объятий в реальной жизни не было.

Тогда там она стояла и изумлённо смотрела на картину-портрет, когда Адреан тихо сказал:

— Теперь ты всегда будешь со мной, в моём сердце, мой ангел-хранитель.

— Я, — виновато опустила голову Милена, пытаясь подобрать слова. — Прости, мне очень жаль.

— Не стоит, — мягко улыбнулся хозяин мастерской. — Я всё понимаю. Честно. Живи, милая, это твоё право. И будь счастлива. Тебе нравится?

— Очень! Она необыкновенная! Такая вся неземная! Но я не такая!

— Почему ты так думаешь?

— Потому что знаю! Я плохая, несовершенная и вообще не достойна такой вот чести!

— Это не тебе судить. Я вижу тебя такой.

— Мне жаль, что всё так получилось, — вдруг тихо произнесла девушка. Им было хорошо вместе, удивительно хорошо.

— Мне тоже, — признался собеседник.

Девушка чуть не разрыдалась и не кинулась ему на шею, но вовремя подавила себя и негромко спросила:

— Как ты это создал?!

— Догадайся, — уныло хмыкнул художник.

— Ты взлетел! — вдруг осенило гостью. — Да, точно! Ты взлетел в небо! Это же твои облака, да?

— Да, — гордо и удивительно горько хмыкнул он. — Нужно было вдребезги разбиться, чтобы воспарить над землёй! Она грустно улыбнулась, положив руку ему на плечо:

— Поздравляю!

— Потребовалось сотни лет, чтобы я расправил крылья! Сотни лет! Представляешь?

— Для истинного гения время не имеет значения, — улыбнулась Милена.

— Я преклоняюсь перед ними, — указал Адреан на портреты Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля. — Мне понадобились столетия, чтобы совершить то, что они делали ещё при жизни!

— Время не властно над гением, ибо он способен даже маленький миг превратить в вечность.