Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 44)
Глава 25 Правила есть безусловная условность
И почти ничего не понял, конечно. Слишком уж там было много всяких специальных медицинских слов, жутко умных и жутко сложных. Но главное уяснил — не наркотик это. Что-то там было про выстилание стенок сосудов. И армирование. Их же, стенок то есть. Какой-то витаминный комплекс ударного действия… что-то про стволовые клетки еще. Или про зародышевые? Короче, что-то жутко полезное для здоровья. Главное, что про наркотики там ни слова не было, и в реестр ограниченных к применению оно тоже не входило. Просто какая-то редкая медицинская штучка, и все. Вряд ли может быть слишком уж опасной, если имеется в стандартной интернатовской аптечке. Надо Жанке — ну, значит, надо. Достанем, делов-то. Замочек на этой аптечке —против честных людей, не замочек и был.
Антиблюйки она уже перед самым стартом пила, вялая такая, заторможенная, на себя не похожая совсем. Он еще удивился, что две упаковки выпотрошила, обычно одной-двух капсул вполне хватает даже взрослому. А потом добавила еще что-то из безыгольного иньектора прямо через комбез, зевнула, устроилась в кресле — и попросила не будить.
Спокойненько так.
Все она про себя знала. Давно уже. Потому и подготовилась заранее.
Сколько ей было тогда, ну, узнала когда? Шесть? Нет, наверное, даже меньше шести, первую практику проходят как раз перед школой. Ей тогда повезло — Пашка, когда догадываться только начал еще (ну это ему тогда казалось, что он умный такой и сам догадался, что справка Жанкина липовая), отыскал тот случай во внутреиинтернатовском новостном архиве. Ну чтобы окончательно убедиться: ага, липовая. И убедился, чего уж.
Несколько малолетних дур с ее потока перед самым полетом отравилось какой-то домашней консервированной экзотикой. Проявилось почти сразу после старта, на орбите их ссадили, накачали лекарствами и отправили вниз. На всякий случай всем, конечно же, поставили нулевую под вопросом — с переаттестацией по достижению совершеннолетия. Или раньше — при изъявлении желания. Обычная процедура, все и везде так делают.
Три мелкие дуры оказались дурами как есть, потребовали переаттестацию через месяц. И получили ее. И потеряли великолепную отмазку от всех внепланетных практик — ну, дуры, что с них и взять? Четвертая ничего требовать не стала — и справку о предполагаемой инвалидности сохранила. И приобрела репутацию умненькой и расчетливой стервочки, которая далеко пойдет. И улыбалась потом, отвечая лишь загадочным приподниманием бровей на все подначки по поводу мнимости ее заболевания: думайте, мол, как хотите, а я помолчу. Как же она могла улыбаться — потом, как она вообще могла улыбаться, ведь она-то — знала…
А еще она знала нас — вот что подумал Пашка, когда Теннари вернулся и погнал его из стыковочного тамбура обратно в салон.
Она знала нас — и она нас боялась, думал Пашка с какою-то странной отстраненностью оглядывая с жадным сочувствием шушукающихся по углам одногруппников. Вот именно этого и боялась, этих сочувственно-снисходительных рож, этих самодовольно-жалостливых взглядов, пересудов вот этих. «Ах, она, бедненькая, ах, она несчастненькая! Ах, как же ей не повезло!» И с тайной радостью% хорошо, что не у меня...
Наверное, она тогда и выдержала-то только потому, что рожи эти наши как наяву увидала. И решила — нет уж! Не будет вам такой развлекаловки. Обломайтесь. Можете считать ее ленивой, продуманной и слишком умной или, наоборот, наглой дурой — можете считать ее вообще кем угодно. Только вот инвалидом — шалишь. Не можете.
Не позволит.
У нее было почти три месяца до их возвращения с практики. Вполне достаточно времени, чтобы все это как следует обдумать. И выбрать линию. И вести себя потом так, словно ничего не произошло. Чтобы никто ничего не заметил.
И никто ничего не заметил, вот в чем самое паскудство! Действительно не заметил. Не обратил внимания даже Пашка, а он ведь ее знал, сколько себя помнил, говорят, даже в яслях капсулы рядом висели. Она изменилась тогда — а он не заметил. Раньше из имитатора неделями не вылезала, а тут как отрезало. Понятно, для нее это не игра была, тренировка на будущее. Тренировки стали не нужны — зачем, если все равно при первой же проверке комиссуют вчистую, какой уж тут пилотаж. Но это сейчас понятно, а тогда мимо прошло. Она ведь пилотом стать хотела тогда — а кто, скажите, не хотел в младшей-то группе? Пашка и сам хотел, только вот в имитаторе штаны протирать лень было. Помнится, он даже обрадовался тогда, что Жанка повзрослела и перестала маяться дурью. А она просто линию поведения такую выбрала. И держалась ее. Одна. Все эти годы…
Вы кого сейчас друг другу инвалидом называете и кому сочувствовать смеете, идиоты? Да она сильнее любого из вас! И здоровее! Она вырвалась из такой ловушки, о которой вы даже и представления-то не имеете! Вы бы не смогли — никто из вас. Пашка бы и сам первым не смог, чего уж. А она — сумела. Не зря же весь последний год так налегала на биохимию. Придумала выход, поймала на слабо, чтобы все показалось естественным и вы не догадались раньше времени, испортив все своими догадками — и сумела.
Потому что ее тянуло туда.
Потому что зачем-то ей было это нужно — увидеть звезды не только над головой.
И если уж она сумела добраться до Астероидов — то фиг ее теперь остановишь. Найдет способ. Придумает что-нибудь. Один раз почти что справилась, только дозу немного неверно рассчитала — ну так теперь рассчитает точнее, опыт есть. Пашки, правда, больше под рукой не будет, чтобы взломать какую-нибудь аптечку, ну да Жанка и на этот случай что-нибудь придумает. Она умная. А Пашка что, Пашка идиот, раз так ничего и не понял за столько-то лет.
А со звездами мы еще разберемся. Что у них там за сферы всяких Шварцев и прочие фиговины…
Пашка вздохнул, привычно развернул комм на коленях и полез в местную сеть — на физмате у него была своя страничка, как и у любого постоянного посетителя. Вот уже третий день он продирался сквозь зубодробительные концепции черных дыр.
Получалось пока не так чтобы очень.
Глава 26 Незнание правил микробиологии не освобождает от ответственности перед чумой
Справочник Викинета.
Синдром Аста Ксоны (в дальнейшем АК).
Впервые классифицирована и описана на Аста Ксоне в 322 году, названа по месту обнаружения, хотя талерланский институт генетики оспаривает приориетет, ссылаясь на статьи доктора Аспиро о психосоматических расстройствах эры активной колонизации, изданные в 306 году.
В некоторых отдаленных системах АК была обнаружена самостоятельно и потому в дополнение к основному официальному названию имеет местечковые определения, форма которых может меняться от планеты к планете, но суть остается неизменной и сводится к вышеперечисленным.
А если простыми словами, то подверженный АК не способен переносить Космос. Даже в том мизерном количестве, в каком виден он в крохотных иллюминаторах пассажирских катеров. Даже если нет у этих катеров иллюминаторов. Он навсегда оказывается прикован к планете, на которой родился…
Спровоцировать приступ может любой из множества инициирующих факторов — перегрузки при старте, последующая невесомость, простое изменение силы тяжести, если ни перегрузки, ни невесомости не было и в помине, изменение радиационного фона на какие-то микроскопические доли, даже приборами не фиксируемые, вибрация двигателей, поля работающих эмканов… В частности — то смутное, почти подсознательное ощущение ИНАКОСТИ, хорошо знакомое любому опытному путешественнику.
Именно последнему фактору отдают предпочтение новейшие разработчики теории аста ксоны, мотивируя свои выводы тем, что ни разу ни в одной лаборатории на поверхности многочисленных планет не увенчались успехом не менее многочисленные попытки спровоцировать приступ искусственно, ни применяя факторы по отдельности, ни используя их оптом, и даже в том случае, когда испытуемые были твердо убеждены, что находятся за пределами орбиты.
Аста ксона — штука серьезная. Ее на мякине не проведешь.
Проявления ее тоже могут быть различны — от легкой головной боли, тошноты, ломоты в суставах и общей вялости, до кататонического ступора, кровоизлияния в мозг, паралича, остановки сердца.
Есть у Аста Ксоны и еще одна неприятная особенность.
Она неизлечима…
— …Вы полагаете, что царем природы человека сделал Его Величество Разум, великий и могучий? Ха! Ничего подобного! Царем природы человека сделала Ее Величество Приспособляемость. Человек — такая скотина, что приспособится к чему угодно! Он с удовольствием живет и здравствует там, где дохнут крысы и тараканы. Более быстрые, сильные, хитрые, свирепые, зоркие благополучно вымирали, стоило слегка измениться окружающим условиям, а человек — приспосабливался и выживал!