Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 36)
Она практически ничем не рисковала — было время обеда, все ходячие сидят в столовой, а если уже и поели, то наверняка гуляют по дворику, напоминающему тюремный, но все-таки дворику, там есть трава на газонах, деревья, скамейки и даже фонтан, а двери туда открывают лишь на пару часов как раз после обеда, так что все, способные передвигаться…
Таких в палате было, если судить по пустующим койкам, девятнадцать человек. Похоже, ее угораздило завернуть в муниципальное отделение, они всегда на перегородках экономят.
Девятнадцать пустых коек. И одна — занятая.
Впрочем, вряд ли этот один представлял собою хоть какую-то опасность. Он и на месте-то находился сейчас лишь из-за полной неспособности передвигаться самостоятельно не то что по коридору, но даже и в прикроватных окрестностях. Больше всего он напоминал распятую мумию, весь, с ног до головы, запакованный в пластиковый заменитель кожи и растянутый на распорках специализированной кровати. От него за версту разило смертью и разложением, хотя изобретатели пластиката клялись, что он не пропускает запахи.
Помешать он не мог.
Окон в палате было три. Но наиболее удобным оказалось крайнее справа, рядом с ним как раз проходил какой-то толстый кабель, а от особо любопытных глаз сбоку прикрывал небольшой эркер, а сверху — козырек веранды третьего этажа. Огромная рама открывалась вовнутрь, и поэтому Аликс пришлось слегка подвинуть спецкровать с распятым на ней обрубком человека.
Сделала она это очень осторожно.
Просто по привычке, а не потому, что боялась причинить ему боль — пластикатовый кожезаменитель первым делом напрочь замораживает нервы, так что носящий его человек не чувствует вообще ничего, хотя и выглядит при этом премерзко, поскольку медики меньше всего заботились о косметическом эффекте и оставили пластикат абсолютно прозрачным. Им-то, допустим, так даже удобнее, а вот остальным случайным наблюдателям не всегда бывает приятно видеть шевелящиеся кишки или, как вот сейчас, запекшееся синевато-бордовое мясо с редкими желтоватыми прожилками.
Но он все равно проснулся, о чем свидетельствовала изменившаяся тональность хрипа, заменявшего ему дыхание. И резко усилившийся запах. Хотя это, скорее, чисто психологические выкрутасы, не может от живого человека так пахнуть. Впрочем, это уже не имело значения.
Аликс вскочила на подоконник.
— Эриданец… Эриданец, постой…
Хрип почти не изменился. Да и звучало это совсем не так, поскольку согласные он не выговаривал почти что все, она скорее догадалась, чем услышала, но вот обертона…
Радость. Облегчение. Болезненная надежда. И все это — в тугом клубке с мстительной яростью и наконец-то подвернувшейся возможностью свершить возмездие.
Опасность! Опасность! Опасность!..
Она села на подоконнике. Опустила длинные ноги в палату.
Это становилось интересным.
— Эриданец… Это судьба… У меня есть товар… Высшей пробы…
Радость. Злоба. Удовлетворение.
Опасность!
Докторская степень, несколько неудачных экспериментов на грани законного. Изгнание. Ого! Здесь, на Талерлане, исчезающе малое количество медицинских экспериментов имеют честь стыдливо именоваться не совсем законными, да и тогда суды смотрят сквозь пальцы.
— Эриданец… Ты покупаешь информацию?
Вот оно что.
Ты ведь, дядя, по трупам шел, как по бульвару. Пожалуй, даже не военные, что-то из секретных правительственных… Вот откуда этот запах, действительно — чистой воды психосоматика, подсознание сработало. И товар у тебя наверняка такой, что потом вовек не отмоешься.
— Не глядя — нет. Да и от цены зависит.
— Понимаю… Информация о дилонгерах… Живых, вполне здоровых… И, главное — активно практикующих… Цена — новое тело… Не все, конечно… Кожа, кости, лицо… зубы… пальцы… пальцы — очень важно… И — услуги хирурга-реаниматора… Стоит этого такая информация?
Он не врал.
Опасность!
Он действительно знал. А, значит, вполне могли знать и другие…
Аликс закрыла раму. Это становилось не просто интересным — интересным смертельно.
— А поточнее?
— Целая планета дилонгеров… Как тебе такое, а, эриданец?.. Их там несколько сотен тысяч… никто не считал… Стоит целая планета дилонгеров одного нового тела, эриданец?
Ей захотелось рассмеяться. Дело из разряда смертельно опасных перешло в разряд просто любопытных, не более. Но менее интересным от этого не стало. То, что знает он и кто-либо там еще, не имеет ни малейшего отношения к Эридани. Да и глупо было даже на секунду предположить, нет ведь никаких предпосылок. Еще одна планетка собратьев по странному гену, позволяющему некоторым из своих носителей влиять на реальность при помощи голоса. Пожалуй, интересно. Но не более.
Странно вот только, что не исчезает ощущение опасности…
— Да, такое, пожалуй, стоит нового тела.
Будем исходить из того, что реального времени у нее тогда было очень мало. А финансового — и того меньше. Стало быть — хирургия и пластформация отпадает. Что остается?
Волосы.
Это — в первую очередь. И обязательно. Нет, она, конечно, не тянет на уроженку Ирланда, но достаточно рыжая, чтобы отсвечивать в любой толпе стоп-сигналом на полгалактики. И еще этот красноватый отлив…
Итак — волосы. Два крайних варианта по цвету и два промежуточных… Ладно — один промежуточный, ближе к темному. Теперь — фактура. Мелкая кучеряшка, крупная, прямые. Это уже девять вариантов. Длина дает еще три — итого двадцать семь. Теперь форма… Наиболее меняющих лицо немного — всего пять-шесть. Драконье гнездо, прямой пробор, каре, пиня, беби и вуди. Ладно…
Теперь — глаза.
Свои у нее светлые, паскудство какое! Даже линз не надо — в каждом аптечном автомате полно подкрасок на любой вкус. Если она стала брюнеткой — то и глаза наверняка затемнит, чтобы внимания не привлекать. Будет ли делать это для блондинки? Хм-м… А пес ее знает! Значит — удвоим. Так надежнее.
Кожа… Снять загар — пара пустяков. Или — усилить. Изменить цвет. Четыре основных оттенка — как минимум. А ведь есть еще и экзоты.
Это — уже более двух тысяч вариантов.
Пол… Да запросто! Значит — еще удваиваем.
Рост… Ну, тут посложнее. Плюс-минус сантиметров пять, ну — десять, не больше.
Вес… Тут простор неограничен. При желании она может выдать себя даже за беременную тройней хиятанку. Если, конечно, сможет таскать на себе лишние двести-триста фунтов.
Стоп. А это идея. Не насчет хиятанки — насчет беременных вообще. Мы почему-то полагаем, что свое состояние она будет скрывать. А если нет? Если наоборот — постарается усилить и сыграть? Их же стараются проверять как можно реже после того скандала с мутациями на Тайжере… Идея удобная, вполне могла сработать.
Лайен отложил интдок. С верхней иконки на него смотрел ушастенький негритенок, мало похожий на расположенную ниже холодноглазую Бругнильду, мечту любого викинга. И еще меньше — на взятую за основу галлографию Стась.
Но существуют люди — наверняка существуют! — на которых эти виртуальные личности окажутся похожими как две капли воды. Закон подлости в действии. Как раньше вообще умудрялись кого-то найти без повсеместного генсканинга?!
Лайен вздохнул, сунул интбок в сумку.
—…идет на посадку. Просьба к пассажирам занять свои места и пристегнуть ремни.
В смотровом иллюминаторе возник краешек посадочного круга. Маленький шестиместный ботик завалился на крыло и мягко спланировал на светящийся пятачок, мимо шпиля направляющей антенны. Теперь посадочное поле было видно почти целиком — пара грузовиков, несколько мелких яхточек-внутрисистемок, огромный круизер линкорного типа — явно какой-то экстравагантный денежный мешок развлекаться изволит! — и рейсовый «Пангалакстис».
Надо же, даже в такую дыру они проложили регулярную трассу.
Маленький юркий ботик завалился на крыло и мягко спланировал на светящийся пятачок посадочной площадки мимо острого шпиля направляющей антенны.
Ботик, впрочем, был не таким уж и маленьким — шестиместка как минимум, плюс дополнительная масса крыльев для маневрирования в атмосфере. Плюс багажное отделение. Плюс дополнительные баки для горючего. Он мало походил на юркие одноместные кабинки внешней защиты, на которых работало большинство честиток, а уж асы — все поголовно.
Но он тоже был класса «Единорог»…
Стась следила, как он шел на посадку — такой маленький на фоне огромной двадцатипалубной яхты-круизера. Уверенный, шустрый. Фыркнула — слишком длинный вираж, явное рысканье, перерасход горючего и к тому же промах метра на три от центра площадки. К аскам такую пилотессу не подпустили бы и на парсек, несмотря на всю ее двухсот процентную честитность.
— Трехминутная готовность. Просьба к пассажирам пристегнуть ремни и воздержаться от приема наркотиков и алкоголя на время взлета.
Стась оторвалась от иллюминатора, шевельнула ноющими ногами, поморщилась — Бэт заставлял ее носить специальную обувь с продольной планкой на подошве — типа высоких коньков. Для постоянного тренинга голеностопа. Сидящая напротив Железнозубка заметила ее гримасу, ухмыльнулась, довольная.
Отношения с командой у Стась не сложились. Не то чтобы ее это особо задевало — просто было немного грустно. И как-то не совсем понятно — чего, в сущности, им от нее надо?