Светлана Тулина – Рыжая тень [СИ] (страница 52)

«Хорошо».

День сегодня был… странный. И неожиданно длинный. Странное ощущение, неправильное. День не может быть длиннее стандартного количества часов, их в сутках всегда одинаково. Распределение на световую и ночную половины, конечно, слегка меняется в зависимости от сезона, но медленно и не очень заметно. Это базовая информация.

Однако сегодня Дэну казалось, что с утра, когда капитан требовал отказаться от сгущенки и так неправильно злился, словно бы не всерьез, прошло намного больше времени, чем один обычный степянский день.

Сначала они копали канаву, потому что недавно прошедшими дождями один из углов биостанции подмыло, что грозило проседанием и перекосом всего комплекса. Обычно такое занятие нравилось Дэну лишь в качестве альтернативы участию в боевых операциях. Влажная глинистая почва, которую надо переместить из одного места в другое. Дело привычное, несложное, неопасное, не особо энергозатратное. Просто немного грязное и очень-очень скучное. Стоять в рубке и втихаря наблюдать за работой навигатора «Черной звезды» было куда интереснее. Да почти все было куда интереснее, чем махать лопатой, стоя по колено в жидкой грязи. И уж тем более — самому сидеть в навигаторском кресле, обвешавшись вирт-окнами, и строить трассы. Или просто сидеть в навигаторском кресле — своем кресле! — делая вид, что изучаешь давно построенную трассу, и слушать, как рядом ругается пилот, опять не прошедший уровень космического боя на новый рекорд.

Но оказалось, что одно дело — работать в компании тупых боевых киборгов, самому притворяясь точно таким же тупым и ну просто страшно каким боевым, и совсем другое — когда рядом с тобой ждут очереди помахать единственной выданной лопатой не равнодушные молчаливые «шестерки» с каменными лицами и даже не наемники, сосланные на штрафработы за драку или самоволку и обрадованные возможностью спихнуть наказание на «глючную куклу», а… кто?

Программа настойчиво подсовывала маркировку «старые друзья», с ее точки зрения более прочих подходящую для поименования означенных объектов. И такой флажок очень хотелось принять за данность. Ибо его даже внутрисистемное употребление существенно увеличивало внепрограммное поступление в кровь серотонина и эндорфинов. И то теплое, внепрограммное, что в груди, увеличивало тоже. Но, немного подумав, Дэн все же от него отказался, ибо сомневался, что две недели знакомства — достаточный срок для занесения Полины и Теда даже в категорию «старые» для просто знакомых, не говоря уже о второй составляющей предложенного системой маркера. Впрочем, меньше всего тогда ему хотелось анализировать и маркировать.

Вообще-то копали они вдвоем с Тедом, по очереди, Полина же просто сидела — сначала на приступочке перед входом в станцию, потом выбрала наиболее сухую кочку на краю быстро удлиняющейся канавы. И болтала ногами. И просто болтала, с ними обоими, — тоже. Наверное, это могло бы считаться шуткой, такой вот двойной смысл одного слова, но Дэн не нашел подходящей формулировки для произнесения вслух и оставил фразу-недошутку в папке «для личного пользования». Она, даже не будучи произнесена вслух, все равно тоже вызывала выделение гормонов удовольствия, а значит, была достойна сохранения.

Тед, обычно очень дотошный в том, чья сегодня очередь мыть посуду или драить пол в пультогостиной, на этот раз почему-то на участии девушки в общей работе не настаивал. По некоторым косвенным признакам Дэн вовремя уловил, что подобное ее не-участие предполагалось пилотом по умолчанию и изначально и что напарник почему-то был уверен, что и Дэном предполагается то же самое. Точно так же, изначально и по умолчанию. Словно это правильно и нормально, а иначе и быть не может.

Странной была не эта очередная человеческая странность — Дэн давно уже привык к тому, что люди странные и непредсказуемые. Странным было то, что самому Дэну эта конкретная странность почему-то вовсе не казалась такой уж странной. Словно бы и на самом деле именно так и надо. Словно это — нормально. Правильно. И иначе действительно быть не может.

Это было… пожалуй, забавно. Иногда даже весело.

Особенно когда из биостанции вышел Владимир, как всегда недовольный и подозрительный, и начал учить их правильно копать канавы. А Тед сначала несколько минут слушал с таким внимательным и серьезным видом, что придраться не смог бы и киборг, при этом еще и глядя на руководителя экспедиции почтительно снизу вверх, а потом вдруг выскочил из канавы и с прежней почтительностью, но очень настойчиво и многословно начал убеждать опешившего ученого в необходимости показательной демонстрации правильного метода копания канав. Им, Владимиром, непосредственно и вот прямо сейчас. При этом ненавязчиво подталкивая его к краю канавы, аккуратно подсовывая под локоток рукоять лопаты и как-то вроде бы совершенно естественно обтирая о белый лабораторный халат измазанные в земле руки.

И особенно весело стало, когда опомнившийся и обнаруживший творимое с лабораторным имуществом безобразие Владимир возмущенно завопил, выдрался из цепких рук пилота и удрал внутрь биостанции, крича о срочном эксперименте, который нельзя прерывать, и плотно захлопнул за собою входную дверь. Полина, давясь от смеха, сказала, что будь на входном шлюзе код, Владимир наверняка сменил бы и его. И это тоже было хорошей шуткой.

Пожалуй, когда канава была завершена, а отмывшиеся копатели решили поохотиться на лису, Дэн даже слегка огорчился. Хотя странная мирная охота ему и нравилась. Но лису они гоняли довольно часто, в то время как канаву копали первый раз и выкопали на совесть, а значит, вряд ли в ближайшее время потребуется ее обновление. И вот это уже было совсем не забавно, потому что удовольствие от ее копания оказалось ничуть не меньшим и в чем-то даже более интересным. Охота — просто игра. А тут своими руками создавалось что-то новое и полезное. Пусть даже и просто канава.

Впрочем, и поохотиться на этот раз долго не удалось — начавшийся дождь прогнал охотников внутрь корабля. Остальные микробиологи (кроме так и не вернувшейся к работе лаборантки), очевидно, предпочли переждать его на станции, в связи с чем пилот предложил «ударить по пивку под какое-нибудь кинцо». Никто не стал возражать, даже Дэн, который уже знал, что у этих людей и на этом корабле слова «ударить по пивку» означают именно то, что и было сказано — бить предполагается в метафорическом значении «употребить» именно по пиву, а не по чему более крепкому типа самогона или плазмы, и не друг по другу или подвернувшемуся киборгу — потом, после завершения процесса собственно употребления.

«Киборг в команде — полезная вещь! — сказал сегодня утром доктор. — То канаву выкопает, то на флайере покатает». И почему-то от этих его слов у Дэна поднялось артериальное давление и усилился капиллярный кровоток, особенно на эпителиальной периферии шейно-грудной зоны. Даже сейчас, когда просто вспомнилось. Что тогда ответил доктору капитан, Дэн уже не расслышал из-за сомкнувшейся двери шлюза. Только это было уже не так чтобы важно, куда важнее было то, что они с Тедом идут копать канаву. А еще важным было тепло внутри — как от горячего сладкого чая. Со сгущенкой.

И пиво тоже может быть вовсе не такой уж паршивой штукой, когда оно не разбавлено спиртом. Много полезных калорий. И если не включать ускоренную нейтрализацию алкоголя, то процессор слегка притормаживает, зрение расфокусируется и мир вокруг начинает казаться куда более забавным, чем он есть на самом деле.

«Я понял. Сказка — это как метафора. Когда то, что выглядит ложью, на самом деле вовсе не ложь. А то, чего вроде бы нет, на самом деле очень даже есть. Как база Альянса».

Глава 32

Болото

Дэн не заметил, когда вдруг все изменилось.

Вернее, заметить-то заметил, конечно, — трудно не заметить настолько резкое снижение уровня доступа, чуть ли не разрыв коннекта. Но не поверил, что это на самом деле из-за такой ерунды и настолько всерьез. Да и странно было бы поверить. Действительно ведь ерунда!

Наверное…

Удивительно долгий странный день незаметно перетек в такой же удивительно долгий и не менее странный вечер.

— Право первого глотка, капитан!

Это тоже была игра. Новая. И капитан, посмеиваясь, ее поддержал — взял протянутую Теодором банку пива, отхлебнул. Не всерьез отхлебнул, так… метафорически, Дэн отчетливо видел разницу. Очевидно, некий аналог ритуала кормления. Правильность Дэнова предположения подтвердил и тот факт, что после первого (ритуального!) глотка Станислав Федотович почти сразу покинул пультогостиную, буркнув что-то в том смысле, что «не желает мешать молодежи».

Сделать из трех сдвинутых кресел диван — это тоже была игра. Маша тоже развлекалась по полной программе: делала вид, что подпиливает виртуальные ноготки, надувала пухлые розовые губки, кокетничала, а в ответ на просьбу запустить вместо себя какой-нибудь фильм приняла соблазнительную позу и притворилась ужасно обиженной:

— А со мной вам уже не интересно, да?!

— Не интересно! — быстро подтвердила Полина, и искренности в ее голосе было многовато для просто игры. Но напрячься Дэн не успел — Маша сменила аватарку согласно предполагаемым предпочтениям нового пользователя и чувственно пророкатала… то есть пророкотал: