Светлана Тулина – Рыжая тень [СИ] (страница 31)
Тед ошибался — густое и клейкое ядовито-зеленое желе, которое заглючивший синтезатор выдал вместо супа из шпината, не походило на кормосмесь ни по химическим параметрам, ни по вкусовым. По вкусовым Дэн вообще затруднялся найти ему более верный аналог, чем выданное пилотом чуть раньше определение «зеленое дерьмо». Попробованный заодно и гель-основа по сбалансированности и химическому составу к кормосмеси был несколько ближе, но тоже довольно относительно. Впрочем, откуда пилоту знать? Вероятность того, что ему приходилось пробовать кормосмесь, хотя и не равна нулю, но достаточно низкая, чтобы ее можно было отнести в разряд пренебрегаемых величин. Как не высока и вероятность того, что он всерьез полагает, будто питаться едой киборгов приходилось и Дэну. Не проверка, не провокация, не ловушка. Просто слова. Иногда слова — это действительно просто слова. Не всерьез.
Дэн задумался — все-таки в концепции шутки он разобрался еще не до конца. Достаточно ли в этих словах пилота нелогичности и несоответствия ситуации, чтобы в качестве обязательного адекватного ответа требовалось улыбнуться? Или реакция тут предполагается другая? Допустимо ли промолчать? Стремительно пролистав базу данных, развернул веер возможных реакций, как мимических, так и вербальных, перебрал шесть рекомендованных программой условно-нейтральных, наиболее безопасных и подходящих при достаточно широком ситуативном спектре — и вдруг понял, что ответит иначе, не по программе и практически честно. Как тогда, в магазине с Полиной, перед памятной дракой.
Что
— Полагаю, киборги от нее тоже не в восторге.
Тед хохотнул, косвенно подтверждая правильность спонтанной Дэновой реплики. Живое и теплое шевелилось в груди, как и всегда при действиях не по программе, вопреки ею подсказанному. Дэн понял, что улыбается — и даже не заметил, когда и в ответ на какой раздражитель мимические мышцы пришли в движение. Впрочем, реакция правильная, и то, что она потихоньку становится автоматической — это тоже очень удачно и правильно. Самообучаемость. Полезно. Хороший опыт.
«Все-таки, лапусик, недооценивают люди вас, боевых киборгов! Вот человек тебя, допустим, только спросит: „как дела?“, а ты уже втянул все ненужное, запустил/отменил боевой режим, перелопатил инфранет, оценил предыдущий опыт, за долю секунды нашел оптимальный вариант ответа и выдал его автору запроса, при этом не выдав себя! Потрясающая эффективность! Я прям завидую и почти что сожалею, что мне нечего втягивать!»
А вот на это Дэн отвечать поостерегся. Вернее, ответил — но как раз таки условно-нейтральным, неинформативно-смущенным пингом, аналогом извиняющейся улыбки за номером двадцать пять. Маша говорила вроде бы не всерьез. Но при этом не совсем и в шутку, или же это была новая градация шуток, сути и алгоритма которых Дэн пока еще никак не мог просчитать. Она вроде бы злилась — но при этом опять-таки и всерьез и не всерьез одновременно. Вроде бы боялась чего-то — но и боялась тоже словно бы не совсем по-настоящему. И при этом старательно обсыпала весь виртуал разноцветным конфетти — так старательно, что поверить в искренность этого смеха Дэн не смог бы и без встроенного детектора.
Маша всегда так странно злилась, когда Дэн разговаривал не по программе. Например, с Тедом. Или Полиной. Или… а вот и нет, с другими он пока так вести себя не пробовал, так что статистика недостаточна. Интересно, будет ли Маша точно так же злиться, заговори Дэн внепрограммно с капитаном или доктором? Или с Владимиром… хотя нет, с последним пусть лучше общается процессор, Владимир опасен, с ним нужно соблюдать осторожность. А с остальными можно и попробовать. Например, с доктором…
«Опаньки… сладкий мой, а к нам, между прочим, гости! Ну надо же, какая неожиданность! А я неодета! Вернее, недораздета! Как ты думаешь, красные стринги больше подойдут к моей помаде, чем синие к глазам?»
Уточнять, кто пожаловал, Дэн не стал — это было и так понятно. Центавриане не стали бы соваться в гости днем и настолько открыто, они не любят прямой солнечный свет и предпочитают действовать по ночам. И втихаря. Да и прилетали они сегодня уже. И именно что ночью. Правда, на этот раз активности не проявляли, зависли осторожненько на безопасной высоте, словно выжидали чего. Ну Дэн и не стал их разочаровывать. Выскочил, как полагается хорошему киберу, просканировал прилегающую территорию, зафиксировал потенциально опасный объект и помаячил минут десять на краю поляны, демонстративно переходя в боевой режим и обратно с интервалом в тридцать секунд. Большего не потребовалось, тарелка не стала настаивать на близком контакте, набрала высоту и ушла в облака. Словно ее тут никогда и не висело.
А еще через десять минут радостная Маша, зачем-то аккомпанируя себе на медном духовом инструменте с чрезвычайно громким и пронзительным тембром звучания («фанфары, котик! Это называется фанфары!»), сообщила, что сумела вычислить их степянскую базу с точностью до километра. И теперь ничто не мешает нанести столь любопытным соседям ответный визит. Дэн был согласен, что подобная необходимость назрела, но до побудки оставалось чуть более полутора часов, и он решил употребить их с большей пользой. Спать полезно. Перехваченные ранее два часа — недостаточно даже с точки зрения программы.
К тому же центавриане никогда не вступают в открытый конфликт сами, всегда предпочитают смотреть на драку со стороны, а потом обирать победителя, если он слишком измотан битвой и не в силах оказать достаточного сопротивления. Или же продавать ему что-нибудь — если он измотан не так сильно, чтобы не огрызнуться на попытку откровенного грабежа. Центавриане никогда не хватаются за оружие сами, если есть возможность удрать. А вот другие хватаются. Уже хватались…
Идея возникла мгновенно.
«Маша, клюквенный кисель — это клавиши 6-18?»
«Малиновый, котик! Ты что, собираешься их отравить?»
«Сможешь разладить контур компенсатора гравитации? Но не по всей пультогостиной, а локально?»
Чем хороша киберсвязь — не надо кричать «это срочно и очень-очень важно!». Просто иной флажок приоритета — и тебя сразу понимают правильно. И отвечают сразу и по существу:
«Где? Как именно? Когда?»
«Под синтезатором. Дифферент на угол 4 с вращательным вектором по экспоненте. Точечно. Погоди, погоди… Сейчас!»
«О, малыш! Мне нравится ход твоих грязных мыслей!
Ловушка была продумана хоть и быстро, но хорошо — лучше всего люди выдают себя в нестандартных и неожиданных ситуациях, когда не успели заранее продумать линию поведения и уж тем более зафиксировать ее многократными повторениями до автоматизма, используя своеобразный человеческий аналог перепрошивки, медленный, но действенный. А что может быть неожиданней и нестандартней, чем если приходишь ты в гости к мирным соседям, а у них посреди залитой кровью кухни лежит бездыханный труп?
Дэн действительно даже дышать перестал и замер на несколько секунд в полной неподвижности и полной готовности среагировать сразу же, как только понадобится. И был на восемьдесят девять процентов уверен, что справится при любом раскладе, не потеряв ни одного из «своих» людей. Поможет эффект неожиданности — от трупа вряд ли будет ждать активного сопротивления даже самый подозрительный враг. Тед подыграл как нельзя лучше — раскорячился над Дэном, пытаясь снять с его груди придавивший синтезатор и рыча яростно и нечленораздельно — проклятый гладкий короб снова и снова выскальзывал из залитых киселем рук, словно издевался.
Со стороны это выглядело достаточно впечатляюще (Маша транслировала Дэну картинку, не удержалась): ни дать ни взять кровавый маньяк, склонившийся над жертвой своего преступления. То ли добить желающий, то ли улики спрятать. Так что да, ловушка была продумана хорошо, а реализована, пожалуй, так даже и лучше, чем продумана.
Ловушка не сработала.
Вернее, сработала, но как-то неправильно, что ли. Во всяком случае результат получился совсем не тот, на который Дэн очень надеялся — никто из гостей не выхватил из кармана или из-за спины лазерную винтовку или другое какое оружие и не навел его на кого-нибудь из гостеприимных хозяев, окончательно и бесповоротно подтверждая свой статус стопроцентного максуайтера, подлежащего уничтожению. И чем быстрее — тем лучше.
Из присутствующих больше всех свою максуайтерность проявил Станислав Федотович — она у него вообще скаканула в красную зону. И когда он придушенно рявкнул что-то о позорящих собственного капитана идиотах и приказал немедленно в душ и немедленно же тут все прибрать — даже Дэну не пришло в голову уточнить, какое именно из предписанных взаимоисключающих действий следует выполнять наиболее «немедленно». А пилот так и вообще заметался по пультогостиной подраненой мухой, хватаясь за все попадающиеся под руку тряпки и полотенца.
Гости же просто оцепенели. То есть вели себя точно так, как и полагалось вести себя абсолютно мирным и добропорядочным соседям, не замышлявшим ничего дурного и не знающим как реагировать на подобный кошмарный ужас. Тот из гостей, что был девушкой, даже взвизгнул слегка — совсем как Полина, когда Тед сегодня днем на флайере закладывал наиболее крутые виражи, — и попытался спрятаться за второго, что покрупнее, вцепившись обеими руками ему в локоть. Второй же стоял, окаменев, и лишь глазами хлопал. Словно самая обычная парочка самых обычных людей. Словно это вовсе не они приходили сюда на днях знакомиться втихаря, под покровом ночи, увешанные оружием до зубов. Словно они вообще не знают, что такое оружие.