Светлана Тулина – Бондиана (страница 9)
На Нереиде Ункари продолжил попытки связаться с заинтересованными в его изобретении людьми и вышел на Супермена, который за небольшую комиссию согласился по своим каналам найти заказчиков и быть посредником в переговорах.
Супермен не стал сообщать Ункари, что представители стороны заказчиков на него вышли днем ранее и тоже пообещали награду за организацию встречи с ученым. Он всегда считал собственное благо наивысшим приоритетом и никогда не отказывался от возможности его удвоить.
Этими же соображениями он руководствовался и после ареста: желая выхлопотать себе послабление активным сотрудничеством с полицией, начал охотно сдавать всех подряд.
Супермен не знал, где остановились как сам Ункари, так и представители противоположной стороны — не знал даже, в Столице ли они. За террористом следить он побоялся, слишком уж обещающей у того была ухмылочка, а ученый то ли что заподозрил, то ли просто на всякий случай пробежался по нескольким торгово-развлекательным центрам, в одном из которых не слишком опытные в таких делах подручные Супермена его благополучно и потеряли.
Ункари собирался продемонстрировать свое устройство в деле, подорвав одну из платформ по выбору заказчика. Какую именно, Супермен не знал, как и того, доставлена ли мини-бомба на выбранную платформу уже, или же ученый собирается сделать это на глазах у покупателя.
Зато он знал, где и когда произойдет встреча заинтересованных сторон.
— Все всё поняли? — Глеб обвел тяжелым взглядом оторопевших констеблей. — У нас осталось меньше пяти часов. Какие будут предложения?
После короткой ошеломленной паузы Рита и Пабло заговорили вместе, и даже Степан что-то высказал — правда, коротко и непечатно. Глеб им ничего не ответил.
Джеймс тоже.
— Скорее всего это «Тритоний блюз» или «Южная»… — Невидимка вроде бы говорит негромко, к тому же не отрываясь от перебора вирт-окон, но его услышали все. — Если, конечно, исходить из их желания вылететь пораньше, «чтобы солнце в глаза не било». Но я бы не стал исключать и «Третью волну», она тоже подходит по направлению, хотя и расположена дальше. Немедленная эвакуация…
— Не выход, — говорит Степан.
Джеймс понимает, о чем он, и мысленно соглашается: да, не выход. И дело даже не в том, что у Нереиды просто не хватит транспорта, чтобы эвакуировать целую платформу (а то и не одну), так еще и некуда. Единственный большой город на материке — Столица, а ее по-хорошему тоже надо эвакуировать, поскольку приливной волной от такого взрыва ее если и не смоет полностью, то порушит изрядно.
Нет, это не выход.
Ученого с его бомбой надо брать на месте встречи, причем брать тихо и аккуратно, с улыбочками и расшаркиваниями, усыпляя бдительность обещаниями исполнить все его требования. И глушить намертво только в тот момент, когда будешь стопроцентно уверен, что он не успеет нажать свою кнопку или что у него там. И значит, выбора нет. По крайней мере у него лично нет.
Потому что люди так не смогут.
Джеймс дождался, когда во всеобщем растерянном галдеже снова возникла пауза, и тихо сказал:
— Нам пора. Если мы, конечно, хотим прийти первыми.
У гранаты с сорванной чекой, если такая граната разумна, все же остается право последнего выбора: в какую сторону ей рвануть.
— Первый, это седьмой. У нас все тихо.
— Седьмой, это первый. Принято. Отбой.
Летом светает рано. Звезды выцвели, когда они еще только занимали позиции. Хорошо быть инструктором из Центра: с тобой не спорят даже начальники управления полиции или командиры отряда МЧС.
Вот только времени до часа Х оставалось все меньше, а никто из высоких договаривающихся сторон до сих пор так и не появился…
Круглосуточное кафе-автомат в старом порту было окружено кольцом эмчеэсовцев. Доставленного под конвоем Супермена посадили клевать носом над чашкой кофе и вирт-фоном так, чтобы его хорошо было видно с улицы сквозь большое панорамное окно. Все три конвоира (Степан и два спецназовца, таких же габаритных и немногословных) тоже остались внутри изображать охранников. Предполагалось, что именно они и будут осуществлять захват преступного ученого, как только он войдет.
Глава 10
Бомба. Часть 2
Джеймса с Ритой («Я должна быть рядом с вами, я ваш телохранитель или где?!») вежливо выдворили в беседку метрах в десяти от входа. Если лежать на скамейках и не шевелиться, беседка кажется пустой и насквозь просматриваемой, в такой вроде бы невозможно спрятаться даже кошке. Удачная позиция. Джеймс не возражал, поскольку и его планам дислокация соответствовала идеально.
Он не собирался позволить ученому войти в кафе. Все должно решиться раньше, вот тут, на идущей мимо беседки дорожке. И все будет решено. Он везучий.
Все вроде бы было продумано и сделано как надо. Предусмотрено. Просчитано. Откуда же тогда эта все усиливающаяся сосущая пустота в желудке и ощущение, что они упускают что-то важное?
Заглянуть в зал кафе из беседки не получалось, окна были под неудобным углом и далековато. Зато хорошо просматривалась ведущая ко входу дорожка, гостеприимно приоткрытая дверь и неоновая вывеска над ней. Первая буква названия мигала асинхронно, не в такт с другими, но Рита сказала, что это не сбой, а традиция. Хмурясь, Джеймс разглядывал эту бракованную букву. Ощущение неправильности происходящего нарастало.
До времени Х оставалось двадцать пять минут, когда он спросил шепотом:
— А почему — «Жемчужина»?
Рита поняла правильно, хихикнула (тоже почти беззвучно), зашептала доверчиво:
— «Гонсаем» он раньше был, еще при прежнем владельце. Культовое место, здесь художники собирались, музыканты, прочие неформалы. Фестивалили, устраивали спонтанные концерты. С других планет народ прилетал на посмотреть и поучаствовать. А потом, когда владелец поменялся и название тоже поменял, все как-то притихло. Он, новый владелец то есть, не очень такое одобряет. Ну а на набережной другой «Гонсай» открыли, туда туристов водят. Только все знают, что настоящий — этот.
Джеймс закрыл глаза.
Ну да. Секрет полишинеля секретен не потому, что его тщательно оберегают от посторонних, а потому, что никому и в голову не приходит, что кто-то может не знать таких элементарных вещей. Все
Только вот в том-то и дело, что и Ункари, и покупатель — не местные.
— На набережной… а точнее?
— Да тут недалеко, чуть больше двух кварталов. Вы должны помнить, мы вчера мимо проходили, когда от парка шли.
Джеймс помнил. Бегом — меньше минуты. Четыре — если поддерживать легенду. Все-таки он везунчик. Вовремя спросил.
— Первый, это третий. Я проверю фальшивого тезку, пока есть время.
Вот так. Спокойно, почти равнодушно, как о не очень важном.
Секундная пауза. Треск помех. И — облегченное:
— Третий, это первый. Принято. Отбой.
Хорошо, что человеческий фактор работает в обе стороны. Глеб Ржаной наверняка себе голову сломал, прикидывая, как бы ненавязчиво удалить ценного инопланетного кадра подальше от места боевой операции, где он может поймать случайный выстрел, но при этом не оскорбить его излишней заботой. А тут такой удобный повод! Как не воспользоваться?
Глава 11
Закон подлости
— И даже не пытайтесь от меня убежать: у меня золотой значок по спортивному двенадцатиборью!
— Ну что вы, Рита. Я и не пытаюсь.
Это было правдой: пытаться надо было раньше. Не успел. Теперь остается только оглушить осторожненько в самый последний момент, чтобы сейчас не терять времени на бесполезные споры. И так придется потратить лишние четыре минуты, соблюдая человеческую скорость перемещения.
— Вот и не пытайтесь!
Хотя с Ритой везенье и не сработало, но во всем остальном он везунчик. Он аж процессор перегрел, варианты просчитывая, как бы надежно и вовремя вырубить ученого (то есть однозначно задействуя имплантаты по полной), но при этом не запалиться на глазах у половины полиции Нереиды. И пришел к выводу, что не получится. И даже смирился с тем, что отсюда придется бежать, хотя и очень не хотелось.
И вдруг — такая удача!
Ни лишних свидетелей, ни путающихся под ногами полицейских или спасателей, таких неповоротливых и уязвимых. А один он справится, и не с таким справлялся, он все ж таки Bond, элитный супершпион, скорость его реакций на порядок выше, чем у тупого армейского пушечного мяса, пусть даже и кибермодифицированного.
Синеглазого констебля, что так старательно пыхтит рядом, лучше уронить где-нибудь уже у самого кафе, чтобы потом не возвращаться далеко. Обе заинтересованные стороны уже наверняка внутри, это ведь только полные идиоты приходят на подобные встречи не заранее…
Джеймс остановился резко, словно налетел на стену. И отпрыгнул назад, заодно дернув обратно за угол и уже выскочившую было вперед Риту. Осторожно выглянул.
Человек, с самодовольной ухмылочкой бодро поднимавшийся по ступенькам к гостеприимно приоткрытой двери, над которой горела неоном вывеска «Гонсай» (тот же самый шрифт, что и у «Жемчужины», и точно так же не в такт мигает первая буква), их не заметил. Взбежал, не оглянувшись, прошел внутрь. Дверь так и осталась приоткрытой.
— А почему мы остановились? — спросила Рита жарким шепотом, словно их могли услышать на расстоянии в двадцать три с половиной метра.
— Потому что я знаю этого человека. И его присутствие все меняет.